Саймон Грин 
Истории Темной Стороны

Темная Сторона [Саймон Грин] – 

«Tales from the Nightside»: A Penguin Random House Company; New York; 2015
ISBN 978-0-698-13685-4

Саймон Грин

Истории Тёмной Стороны 

ВВЕДЕНИЕ

Добро пожаловать в Тёмную Сторону.
Это тайное, скрытое сердце Лондона, где никогда не кончается долгая ночь, никогда не светит солнце и никогда не наступает рассвет. Где всегда три часа утра, час, который проверяет человеческие души. Это Тёмная Сторона, где жаркий неон пылает ярко и броско, словно адские леденцы, где боги и чудовища расхаживают рука об руку, а ангелы Сверху и Снизу заходят почесать кулаки в переулках. Где вы сможете найти всё, вообще всё, что угодно, если оно первым не найдёт вас. Где могут осуществиться все ваши мечты, особенно действительно скверные.
Я никогда не скрывал того факта, что Тёмная Сторона по большей части основана на лондонском районе Сохо. Или, точнее, на старом Сохо, каким он был раньше, прежде чем его очистили и облагородили, сделали безопасным и банальным. Я бывал там в последние дни старого Сохо, когда злобные старые времена в основном прошли, но вокруг оставалось ещё достаточно греха, если вы знали, куда смотреть. Пабы, бары, ночные клубы и абсолютно частные заведения Только Для Своих, где вы всё ещё могли найти те вещи, которые люди по умолчанию не должны бы хотеть, но всё равно делают. Я говорил со множеством людей, которые были только рады предаться воспоминаниям о том, каким всё было раньше. Сплетни о страсти и славе, когда шоу-бизнес, гангстеры и весь «сумеречный народец» собирался вместе, чтобы поиграть в игры, у которых могли отсутствовать всякие правила, но, разумеется, была цена. О днях, когда любовь продавалась или, как минимум, сдавалась внаём, когда всё, скверное для вас, продавалось открыто и всегда имелась какая-нибудь незначительная знаменитость, шатающаяся по закоулкам, совершая что-то неблагоразумное.
В итоге, легенда о старом Сохо создала современную легенду о Тёмной Стороне. Неплохое место для посещения, но умирать там не стоит. Где есть потускневшие герои и обаятельные злодеи, сломленные мужчины и жестокосердные женщины, наконец-то отыскавшие дорогу к дому.
Это Тёмная Сторона. Неоновый нуар. Не говорите, что вас не предупреждали.

Это Тёмная Сторона, что тут скажешь

The Nightside, needless to say (2004)

Тёмная Сторона — тайное, мрачное, волшебное сердце Лондона. Город внутри города, где никогда не кончается ночь и всегда три часа утра. Жаркий неон отражается от выглаженных дождём улиц, а мечты расхаживают во плоти, взятой напрокат. В Тёмной Стороне вы можете найти практически всё, кроме счастливого конца. Боги и чудовища жульничают наперегонки, и можно удовлетворить все желания, если вы готовы заплатить соответствующую цену. Которая может быть деньгами, а может быть услугами, но сплошь и рядом означает вашу душу. Это Тёмная Сторона, где солнце никогда не показывает свой лик, потому что, если оно это сделает, наверняка кто-нибудь попытается его украсть. Когда вам будет больше некуда пойти, Тёмная Сторона примет вас. Не доверяйте никому, включая себя и вы сможете выйти живым
Некоторые из нас работают тут за свои грехи. Или прощение, или искупление. Вот такое это место.

• • •

— Ларри! Ларри! Что случилось? 
Тонкий шепчущий голос выдернул меня из дурного сна — что-то о беге под дождём, беге от чего-то ужасного. Я сел в постели, осмотрелся и не понял, где нахожусь. Это не было моей спальней. Резкий неоновый свет мигал красным и зелёным через планки закрытых жалюзи, периодически высвечивая тёмную пыльную комнату с дешёвой и паршивой мебелью. Здесь никого больше не было, но слова ещё звучали в моих ушах. Сидя на краю кровати, я пытался вспомнить мой сон, но он уже исчезал. Я был полностью одет и никакого постельного белья не было. Я всё ещё был в обуви. Понятия не имею, какой это день.
Я встал и включил прикроватный светильник. При ясном свете комната не стала лучше, но, по крайней мере, я понял, где нахожусь. Старое убежище, в одном из самых захудалых районов Тёмной Стороны. Пристанище, которым я не пользовался многие годы. Я всё ещё вносил арендную плату — ведь никогда не знаешь, когда тебе срочно потребуется укрытие. Я вывернул карманы. Всё, что должно быть и ничего нового, объясняющего, что я здесь делаю. Я медленно покачал головой, затем вышел из комнаты, держа курс на примыкающий санузел. Объяснения могли подождать, пока я не позабочусь о том, что подождать не могло.
Яркая люминесцентный свет в ванной был резок и неумолим, когда я изучал своё лицо в зеркале аптечного шкафчика. Бледное и измождённое, светлые соломенные волосы, приятные черты лица, рот и глаза, которые никогда ничего не выражали. Мои волосы были растрёпаны, но бритьё мне не требовалось. Я пожал плечами, спустил брюки и трусы, и уселся на фарфоровый трон. В моём кишечнике возникло смутное тревожное ощущение, а потом внезапно ёкнуло, как будто что-то внутри вырвалось на свободу. Я нетерпеливо притопывал, слушая ряд всплесков. Наверное, произошло нечто плохое, хоть я и не мог это вспомнить. Мне нужно было уйти отсюда и начать задавать определённые вопросы неопределённым людям. Кто-то может знать. Кто-то всегда знает.
Всплески наконец-то прекратились, но, почему-то, облегчения не чувствовалось. Я встал, обернулся и взглянул вниз, в чашу унитаза. Она была полна личинок. Извивающихся, крутящихся и корчащихся. Я издал звук ужаса и шагнул назад. Мои ноги запутались в спущенных брюках и я растянулся на полу. Моя голова врезалась в твёрдую стену. Это не причинило боли. Я поднялся на ноги, натянул трусы и брюки, и отступил из ванной, всё ещё таращась на туалет.
Но больше всего меня пугали вещи, которые не происходили. Я должен был задыхаться. Моё сердце должно было колотиться в груди. Моё лицо должно было покрыться холодным потом. Но когда я проверил запястье, а потом горло, там не было никакого пульса. И я не задыхался, потому что я вообще не дышал. Я не мог вспомнить ни единого сделанного вдоха, с тех пор, как проснулся. Я коснулся лица кончиками пальцев и почувствовал холод.
Я был мёртв.
Кто-то убил меня. Я знал это, хотя и не знал, как. Личинки заставляли предположить, что я был мёртв уже некоторое время. Так кто же убил меня, и почему я не замечал этого до настоящего времени?

• • •

Меня зовут Ларри Забвение и с подобным именем я просто обязан быть частным детективом. В основном я работаю на корпорации: промышленный шпионаж, проверка квалификации, помогаю значительным людям дезертировать из одной организации в другую. Большой бизнес всегда там, где настоящие деньги. Я не занимаюсь делами о разводе, не разгадываю тайны и у меня никогда не было плаща. Я ношу Гуччи, я зарабатываю больше, чем может мечтать большинство людей и я машу палкой. Не хихикайте. Я взял эту палочку в уплату за дело, затрагивающее Двор Ансили и ни разу не пожалел. Два фута длиной, вырезанная из сердцевины дерева той породы, которая никогда не существовала в мире яви, эта палочка могла остановить время для всех, кроме меня. Более чем достаточно, чтобы дать мне преимущество или хороший старт. Когда вы действуете в Тёмной Стороне, то пользуетесь всеми преимуществами, которые можете получить. Никто не знал, что у меня была палочка.
Кроме… того, кто узнал и убил меня, чтобы попытаться завладеть ей.
Я нашёл кофеварку и подкрепился своим обычным «энергетиком». Чёрный кофе, с пылу с жару и достаточно сильный, чтобы пробудить мумию ото сна. Но когда он был готов, я не хотел его. Видимо, ходячие мертвецы не пьют кофе. Чёрт. Мне будет недоставать этого.
— Ларри! Ларри! 
Я крутанулся вокруг — эти слова звучали в моих ушах, но в комнате больше никого не было. Просто голос, называющий моё имя. На мгновение я почти вспомнил нечто ужасное, но оно ушло прежде, чем удалось его уловить. Я расхаживал взад-вперёд по комнате и хмурился, помогая себе соображать. Я мёртв и я был убит. Так, начнём с обычных подозреваемых. У кого были причины желать моей смерти? Серьёзные причины. У меня была своя доля врагов, но это просто цена ведения бизнеса. Никто никого не убивает из-за бизнеса.
Нет — начнём с моей бывшей жены, Донны Трамен. У неё были причины ненавидеть меня. Я влюбился в клиентку, Маргарет Бонифас и бросил жену ради неё. Это дело не выгорело, но Мэгги и я остались друзьями. Фактически, мы так хорошо сработались, что я сделал её партнёром в бизнесе. Моя жена не разговаривала со мной с тех пор, как я съехал, только через своего адвоката, но, если бы она собиралась убить меня, она давно бы это сделала. А сумма, отсуженная при разводе, давала ей множество серьёзных причин желать мне жизни. Пока чеки продолжали приходить.
Следующее: сердитые или недовольные клиенты, чьё дело не завершилось к общему удовлетворению. Было множество организаций в Тёмной Стороне и за её пределами, у которых я похищал секреты или персонал. Но никто из них не стал бы делать такие вещи лично. Сегодняшняя цель могла стать завтрашним клиентом, поэтому все придерживались вежливости. Я никогда не связывался с делами, где могли разгореться страсти. И я никогда не снимал фильмов о проделанной работе.
У меня держалось ощущение, что раньше я знал ответ, но он упорно оставался вне досягаемости. Возможно, потому что… я не хотел вспоминать. Внезапно я задрожал и не от холода. Я поднял трубку телефона у кровати и позвонил своему партнёру. Мэгги отозвалась на втором гудке, словно ждала звонка.
— Мэгги, это Ларри. Слушай, ты не поверишь, что произошло…
— Ларри, тебя не было три дня! Где ты?
Три дня… След мог совсем остыть за три дня. 
— Я в старом убежище на Блэйстон-стрит. Думаю, тебе лучше подъехать и забрать меня.
— Какого чёрта ты там делаешь? Я не знала, что мы всё ещё держим это место.
— Просто приезжай и забери меня. Я в беде.
Её голос сразу изменился. — Какой беде, Ларри?
— Если коротко… Я думаю, что потребуются некоторые твои старые познания, Мама Бонес.
— Не используй это имя на открытой линии! Прошло много времени с тех пор, как я была первым лицом на сцене вуду и, надеюсь, большинство людей позабыло, что Маргарет Бонифас когда-то в этом участвовала. Теперь я чиста. Иисусе, не всё же сразу.
— Ты знаешь, что я не просил бы, не будь это так важно. Мне требуется то, что ты знала прежде. Приезжай сюда так быстро, как можешь. И, Мэгги, не говори никому, куда ты отправилась. Мы не можем доверять никому, кроме друг друга.
Она коротко хихикнула. — Обычное дело в Тёмной Стороне.

• • •

За те полчаса, которые понадобились Мэгги, чтобы достичь Блэйстон-стрит, я прошагал и обдумал гораздо больше, но, в конце концов, так ни до чего и не додумался. Мои воспоминания без предупреждения резко обрывались три дня назад. Время от времени я смотрел через планки жалюзи и, в конце концов, был вознаграждён видом Мэгги, остановившейся на обочине в своём вишнёвом Ягуаре. Защитные заклинания коротко вспыхнули вокруг машины, когда она вышла и глянула на моё окно. Высокая и стройная ледяная блондинка, стриженная под ёжик и с большим алым ртом. Она одевалась, словно дива, шествовала, словно принцесса и носила посеребрённый магнум дерринджер в своём кошельке, рядом с австралийской указательной костью. У неё имелся доостра отточенный ум, многолетний опыт и полезные связи, она была на порядок эффективнее, чем я. Разумеется, я никогда ей этого не говорил. Я не желал, чтобы она стала ещё самоувереннее.
Она постучалась в дверь нашим особым стуком, говорящим: да, я проверила, и нет, никто не следовал за ней. Я впустил её и она профессионально проверила комнату, прежде чем, обернувшись, поцеловать меня в щёку. А потом она остановилась и уставилась на меня.
— Ларри… ты выглядишь полумёртвым.
Я криво улыбнулся. — Ты не знаешь и половины  всего.
Я выложил ей плохие новости и она выдержала их, как я и ожидал. Она настояла, чтобы самой проверить отсутствие у меня пульса и сердцебиения, а затем отступила от меня и плотно обхватила себя руками. Не думаю, что ей понравилось прикасаться к моей холодной плоти. Я постарался легкомысленно отнестись к произошедшему, поплакавшись, что моя жизнь, наверное, была по-настоящему унылой, если ни Небеса, ни Ад не заинтересовались мной, но это не обмануло ни одного из нас. В итоге мы уселись бок о бок на кровати и стали спокойным профессиональным тоном обсуждать, что нам следует сделать.
— Ты совсем не помнишь, как тебя убили? — наконец спросила Мэгги.
— Нет. Я мёртв, но ещё не отошёл. Убит, но всё ещё разгуливаю. Что сильно относит меня к твоему старому полю деятельности, о владычица мистических искусств.
— О, пожалуйста! Ладно, раньше я немного знала вуду… Практически каждый в моей семье знал. Поскольку мы выходцы из такого места, где в этом нет ничего особенного. И я никогда не участвовала ни в чём подобном…
— Ты можешь мне помочь, или нет?
Она нахмурилась. — Хорошо. Позволь мне провести на тебе некоторую диагностику.
— Нам не нужно послать за цыплёнком?
— Цыц, безбожник.
Она продекламировала ряд песнопений на старофранцузском, зажгла какое-то благовоние, потом сняла всю свою одежду и некоторое время танцевала в комнате по кругу. Я, наверное, наслаждался бы этим, если бы не был мёртв. Комната потемнела и возникло чувство незримого наблюдения. Сквозь стены медленно двигались тени, очень тревожные формы, хотя в комнате не было ничего, отбрасывающего их. А потом Мэгги перестала танцевать и, тяжело дыша, обернулась ко мне, пот катился по её нагому обнажённому телу.
— Ты что-нибудь почувствовал при этом? — спросила она.
— Нет. А должен был?
Мэгги коротко пожала плечами и, с помощью одежды, вернулась в деловой вид. Тени и чувство наблюдения исчезли.
— Ты был мёртв три дня, — сказала Мэгги. — Кто-то убил тебя, затем удержал твой дух в мёртвом теле. Прикрепил заклинанием всадника, чтобы придать тебе обычный вид, но внутри ты уже гниёшь. Отсюда и личинки.
— Ты можешь отменить это заклинание? — спросил я.
— Ларри, ты мёртв . Мёртвых можно заставить ходить, но никто не может полностью вернуть их назад, даже в Тёмной Стороне. Что бы мы ни решили сделать, твоя песенка спета, Ларри.
Некоторое время я размышлял об этом. Я всегда думал, что перед концом достигну большего. Все важные вещи, которые я хотел сделать и откладывал в долгий ящик, потому что был молод и считал, что всё время в мире — моё. Ларри Забвение, всегда мечтавший о чём-то лучшем, но у которого никогда не хватало мужества стремиться к нему. Одна бывшая жена, одна бывшая любовница, ни детей, ни наследства. Ни смысла, ни цели.
— Когда всё остальное подводит, — произнёс я наконец, — всегда остаётся месть. Мне нужно узнать, кто меня убил и почему, пока я всё ещё могу это сделать. Пока ещё от меня осталось достаточно, чтобы насладиться этим.
— Есть идеи, кто это мог быть? — спросила Мэгги. — Кто-то, кого ты мог недавно огорчить?
Я крепко задумался. — Прометеус Инк. была не совсем довольна тем, как я обошёлся с их полтергейстом-саботажником. Графу Энтропии не понравилось то, что я узнал о его сыне, хоть он и заплатил мне, чтобы я его нашёл. Большой Макс всегда говорил, что когда-нибудь закопает меня…
— Макс, — немедленно решила Мэгги. — Наверняка Макс. Ты много лет был его конкурентом, вредил его бизнесу и несколько раз выставлял его дураком. Наверное, он решил положить конец соревнованию.
— Зачем бы ему хотеть сохранить меня после убийства?
— Чтобы позлорадствовать! Он ненавидел даже твои потроха, Ларри, — это наверняка он!
Я подумал об этом. Прежде я прищемлял ему нос и всё, что он делал — это разговоры. Может… он устал от болтовни.
— Ладно, — сказал я. — Пойдём, увидимся с большим человеком и зададим ему несколько острых вопросов.
— У него уйма охраны, — предупредила Мэгги. — К нему нелегко подобраться.
— Похоже, что меня это волнует? Ты со мной или нет?
— Конечно, я с тобой! Я просто предупреждаю, что Большой Макс известен тем, что окружает себя тяжёлой огневой мощью.
Я улыбнулся. — Детка, я мёртв. Как они остановят меня?

 • •

Мы вышли наружу и пошли по Тёмной Стороне. Дождь прекратился и воздух пронизывали новые возможности. Жаркий неон сверкал на каждом углу, рекламируя виды любви, которые могли не иметь названий, но точно имели цену. Тяжёлые басы изливались из открытых дверей клубов, отдаваясь в земле и моих костях. Всевозможные обитатели протекали мимо нас, сосредоточившись на своих собственных делах. Лишь некоторые из них были людьми. Транспорт постоянно ревел повсюду на дороге и каждый старался держаться от него подальше. Не всё, что походило на машину, было машиной, а некоторые из них были голодны. В Тёмной Стороне такси могут ездить на осквернённом вине причастия, а мотоциклы, для ускорения, заправляются порошком из крови девственницы.
Обиталище Макса располагалось неподалёку. Он окопался в элитном коктейль-баре под названием «Паучья Паутина». Поговаривают, когда-то он там работал. И он убил своего прежнего босса, когда одолел его, а потом набил из того человека чучело и выставил его там. Макс никогда не покидал этого места и держал там свой двор из-за большего количества слоёв защиты, чем могли похвастаться некоторые президенты. У большого человека было много врагов и он гордился этим.
По пути у меня продолжались быстрые вспышки дежа вю. Краткие проблески моего сна о беге под дождём. Кроме того, теперь я был вполне уверен, что это не сон, а воспоминание. Я ощущал отчаяние, когда бежал, преследуемый кем-то без лица.
Единственный вход в «Паучью Паутину» был перекрыт двумя крупными джентльменами с наплечными кобурами и несколькими слоями защитной магии. Я знал о магии, потому что однажды клиент нанял меня точно узнать, что использует Макс. Хотя, если подумать, этого клиента уже некоторое время никто не видел. Я шепнул Мэгги держаться за мою руку, затем вытащил свою палочку и активировал её. Она засияла сверкающим светом, слишком ярким, чтобы смотреть на него, и весь мир вокруг нас замедлился и стал плоским и нереальным. Рёв дорожного движения стих, а неон перестал мигать. Мэгги и я были вне Времени. Мы прошли между двумя телохранителями и они даже не увидели нас. Я чувствовал, как защитная магия напрягается и вытягивается, не в силах нас коснуться.
Мы шли через клуб, прокладывая себе дорогу через застывшие толпы. Глубже и глубже, в логово зверя. Там происходили вещи, которые вызывали отвращение даже у меня, но у меня не было времени остановиться и что-то сделать. У меня был только один выстрел. Мэгги крепко сжимала мою руку. Наверное, это причиняло боль, если бы я был жив.
— Вот как, — сказала она, стараясь говорить легко и даже не пытаясь подойти вплотную. — Подлинная палочка Фей. Это многое объясняет.
— Это всегда помогает получить неожиданное преимущество.
— Ты мог сказать мне. Я — твой партнёр.
— Никогда не скажешь, кто подслушивает в Тёмной Стороне. — Может, я рассказал бы ей, если бы она не разорвала наш роман. — Но я думаю, что уже нет нужды в каких-то секретах.
Мы нашли большого человека сидящим за столом в удивительно скромном внутреннем кабинете. Он раскладывал пасьянс из карт Таро и жульничал. Толстые циновки из плюща висели на стенах, а пол покрывали кабалистические символы. Я прикрыл за нами дверь, чтобы нас не прервали и убрал палочку. Макс резко вскинулся, когда мы внезапно появились перед ним. Его правая рука к чему-то потянулась, но Мэгги уже выхватила свой серебряный магнум дерринджер и прицелилась. Макс пожал плечами, откинулся на спинку стула и с любопытством уставился на нас.
Макс Максвелл, настолько большой, что названный дважды. Гигантский человек, насупившийся и огромный, даже за своим безразмерным столом из красного дерева. Восьми футов ростом и внушительно широкий в плечах, с грубым и угловатым лицом, он выглядел так, словно был вытесан из камня. Горгулья в костюме от Сэвил Роу. Макс торговал секретами и оставался в бизнесе, потому что он знал что-то о каждом. Или, по крайней мере, о каждом, кто имел значение. Даже если не он убил меня, были чертовски большие шансы, что он знал, кто это сделал.
— Ларри Забвение, — произнёс он таким голосом, словно молол камни. — Мой самый дорогой и самый презренный соперник. Чему я обязан неудовольствию видеть тебя?
— Как будто ты не знаешь, — ответила Мэгги, её дерринджер был нацелен ему прямо между глаз.
Макс проигнорировал её, зафиксировав свой пристальный взгляд на мне. — Дайте мне хоть одну серьёзную причину, почему бы мне не убить вас обоих за такую дерзость?
— Как насчёт такой: ты уже убил меня? Или ты не заметил, что я дышу, лишь когда говорю?
Макс задумчиво изучил меня. — Да. Ты мёртв. У тебя нет ауры. Мне бы хотелось стребовать долги, но, увы, видимо, кто-то опередил меня в этом. И кроме того, если бы я хотел тебя убить, ты давно был бы мёртв и не беспокоил меня.
— Он прав, — сказал я Мэгги. — Макс знаменит тем, что никогда не оставляет нерешённых проблем.
— Ты хочешь, чтобы я всё равно убила его? — спросила Мэгги.
— Нет, — ответил я. — Скажи мне, Макс. Если не ты убил меня, тогда кто?
— У меня ни малейших соображений, — сказал Макс, медленно улыбаясь, показывая серые зубы за серыми губами. — Это значит, что ни один из твоих обычных врагов. И, если я не знаю, не знает никто.
Внезапно я ощутил усталость. Макс был моим лучшим вариантом, моей последней надеждой. Он мог лгать, но я так не думал. Не тогда, когда он понимал, что правда могла ранить меня больнее. Моё тело распадалось, у меня больше не было зацепок и времени в запасе, чтобы пойти куда-то ещё. Поэтому Мэгги и я вышли тем же путём, как вошли. Мэгги могла убить Макса, если бы я попросил, но я не видел смысла. Вражда и вендетты — для живых, когда ты мёртв, ты просто не беспокоишься из-за мелкого дерьма.

• • •

Мэгги отвела меня к себе домой. Мне требовалось время, чтобы посидеть и подумать. Я был близок к отчаянию. У меня не было в запасе достаточно времени, чтобы исследовать всех врагов, которых я набрал в своей личной и профессиональной жизни. Тревожная и угнетающая мысль, для кого-то в преддверии вечности. Так много врагов и так мало друзей… Я уселся на диван и нежно взглянул на Мэгги, когда она приготовила нам немного кофе. Нам было так хорошо вместе какое-то время. Почему это исчезло? Если бы я знал ответ, мы всё ещё были бы вместе. Она появилась из кухни, неся две дымящихся кружки. Я неуклюже взял одну и держал её. Мне хотелось выпить кофе, чтобы угодить ей, но я не мог. Она недоумённо посмотрела на меня.
— Ларри? В чём дело?
И, без малейшего труда, я понял. Потому что я наконец узнал голос, который слышал с тех пор, как проснулся мёртвым.
Я находился в доме у Мэгги, пил кофе. У него был забавный привкус. 
— Ларри? — спросила она. — Ларри? Что случилось? 
Я почувствовал какое-то жжение в горле и понял, что она отравила меня. Я остановил время своей палочкой и сбежал. Лил дождь. Я не рискнул идти домой. Она нашла бы меня. Я не знал, куда обратиться за помощью, поэтому спрятался в моём старом убежище на Блэйстон-стрит. И я умер там, всё ещё задаваясь вопросом, почему мой партнёр и экс-любовница убила меня. 
— Это была ты, — сказал я и что-то в моём голосе заставило её вздрогнуть. — Ты отравила меня. Почему?
— Так интереснее, — спокойно ответила Мэгги. Она села напротив меня, полностью спокойная. — Старый наркотик вуду в твоём кофе, чтобы убить тебя и наложить на тебя заклинание зомби. Но, конечно, я не знала о палочке. Она взаимодействовала с моей магией, выиграв тебе побольше времени. Вероятно, магия палочки и удерживает тебя теперь.
— Скажи мне, Мэгги. Мы были любовниками. Друзьями. Партнёрами.
— Последнее — единственное, что имеет значение. — Она подула на свой кофе и осторожно его отхлебнула. — Я хотела получить наш бизнес. Весь целиком. Я устала быть младшим партнёром, особенно когда я делала большую часть работы. Но у тебя были имя, репутация и контакты. Я не понимала, зачем мне продолжать делить мои деньги с тобой. В нашем партнёрстве я была мозгами, а ты — только мускулами. Мускулы всегда можно нанять. И… мне было скучно с тобой. Наш роман был забавен, и он принёс мне партнёрство, которого я хотела, но, дорогой Ларри, хотя ты мог быть недурён в постели, вне её ты был проклятым тупицей.
— Я не могла поделить бизнес. Мне требовался статус, который давало твоё имя. И мне нельзя было просто убить тебя, потому что, по твоему завещанию, твоя бывшая унаследует твою половину бизнеса. И я правда не понимала, зачем мне лезть из кожи вон и тратиться на её выкуп.
— Поэтому я достала свои старые книги и сплела искусный маленький узелок из ядов и магии вуду. Как зомби под моим контролем, ты мог сделать и подписать новое завещание, оставив всё мне. Тогда я избавилась бы от твоего тела. Но, видимо, я положила недостаточно сахара тебе в кофе. Или, может, напоследок ты что-то различил на моём лице. Так или иначе эта чёртова тайная палочка позволила тебе сбежать. В убежище, о котором я даже не знала. Ты понятия не имеешь, как я удивилась, когда ты позвонил мне три дня спустя.
— Почему ты не вспомнил? Яд, заклинания, травма? Или, возможно, ты просто не верил, что у твоей старой милашки мог быть собственный ум и характер, чтобы добиться того, чего она хочет.
— А почему ты указала на Макса? — остолбенело спросил я.
— Чтобы использовать время, пока ты обманываешься. И всегда был шанс, что вы устраните друг друга и оставите поле ещё более свободным для меня.
— Как ты могла сделать это? Я любил тебя, Мэгги!
— Это замечательно, Ларри. Но девушке нужно жить.
Она отставила свой кофе, встала и свысока посмотрела на меня. Слегка нахмурилась, будто решая необходимую, но неприятную задачу. — Но не слишком поздно, чтобы всё исправить. Я сделала тебя таким и я могу уничтожить тебя. — Она вытащила из своего рукава серебряный кинжал. Лезвие в форме листа покрывали руны и символы. — Просто откинься назад и прими это, Ларри. Ты ведь не хочешь так продолжать, верно? Я отсеку от тебя сознание, тогда ты больше не будешь тревожиться. Ты подпишешь необходимые документы, как хороший маленький зомби и я упокою твоё тело. Это было забавно, Ларри. Не порти всё.
Она бросилась на меня с кинжалом, пока ещё говорила, намереваясь застать меня врасплох. Я активировал свою палочку, и время разбилось и замерло. Она застыла надо мной, подвешенная в воздухе. Мгновение я смотрел на неё, а потом было легче лёгкого забрать у неё кинжал и медленно вонзить ей в сердце. Я снова запустил время. Она рухнула прямо мне в руки и я держал её, пока она умирала, потому что когда-то я её любил.
Я не хотел убивать её, даже после всего, что она совершила и собиралась совершить. Но когда партнёр человека убивает его, он должен что-то предпринять.

• • •

Поэтому я здесь. Мёртвый, но не ушедший. Моё тело, видимо, стабилизировалось. Личинок больше нет. Наверное, палочка, взаимодействует с магией вуду. Я никогда на самом деле не понимал таких вещей. Не знаю, как долго я продержусь, но кто вообще знает? Может, мне сделать новые визитные карточки. Ларри Забвение, покойный детектив. Посмертный частный детектив. У меня всё ещё есть моя работа. И я должен делать что-то хорошее, чтобы уравновесить всё плохое, сделанное, пока я был жив. Загробная жизнь гораздо ближе, чем была раньше.
Даже когда ты мёртв, нет покоя грешнику.

Великая ночь Эдди Бритвы

Razor Eddie’s Big Night Out (2006)

У Лондона есть тайна. Глубоко, в самом сердце этого древнего города, есть место, где боги и чудовища открыто разгуливают, часто рука об руку и продаются все запретные знания и неестественные удовольствия мира, если вы сможете заплатить их цену. Которая может оказаться вашей или чьей-либо ещё душой. Намного древнее города, который окружает и скрывает её, и намного опаснее, Тёмная Сторона ждёт всех нас. Здесь солнце никогда не светит и никогда не будет светить, и здесь всегда три часа утра — час волка, когда рождается большинство младенцев и умирает большинство людей. Тёмная Сторона — ужасное, порочное место, но это меня не волнует. Я пришёл из гораздо худшего места.
Я неторопливо прогуливался по улицам, освещённым ярким неоном, мимо раскрытых настежь дверей клубов, где музыка никогда не останавливается и вы можете танцевать, пока ваши ноги не закровоточат, а дьявольская музыка всегда по сезону. Магазины и заведения предлагали экстаз и проклятие, утраченные сокровища и желания вашего сердца, всё по сногсшибательным ценам и лишь немного залежалые. В Тёмной Стороне вы можете поговорить с духами или возлечь с демонами и никого это не колышет, пока длится ваш кредит.
Ничто из этого не соблазняло меня.
Мужчины, женщины и существа, которые были сразу всем, или ни тем, ни другим, спешили мимо меня, когда я прокладывал себе дорогу по переполненным улицам. Все они старательно обходили меня стороной. Люди стараются не беспокоить священников в Тёмной Стороне. Никогда точно не знаешь, какая у них может оказаться поддержка. Я улыбался и любезно кивал всем встречным, потому что ничто не беспокоит погибшие души Тёмной Стороны больше, чем уверенная улыбка. Наконец я добрался до Верхнего Города, фешенебельного района Тёмной Стороны. Здесь собираются шишки, знаменитости и Большие Игроки, чтобы насладиться самыми лучшими клубами, ресторанами и местами встреч. Я миновал их все. Человека, которого я искал, никогда не замечали в подобных заведениях. Если только он не посещал их, чтобы кого-то убить. За дорогими и ярко освещёнными барами находится более тёмное место под названием Крысиный Переулок. Холодный и неприглядный квадрат испятнанных каменных стен и грязных булыжников, где собираются бездомные и нищие, чтобы клянчить еду у чёрных и служебных дверей ресторанов Верхнего Города. Иногда они там спят в картонных коробках, импровизированных навесах или завёрнутые в любые покрывала или пальто, которые смогли выпросить, одолжить, или украсть. Колесо вертится для всех, а больше всего в Тёмной Стороне.
Крысиный Переулок являл собой бардак с грязью, сажей и слизью повсюду. Оборванные фигуры сбивались в кучки — люди, которые потеряли всё, или по крайней мере, всё, что имело значение. Сестра Морфина, в своих рваных одеждах, смиренно убеждала в чём-то одну из Сестричек Непорочной Бензопилы. Херн Охотник, некогда полноправный бог и дух диких лесов, но теперь сильно ослабевший, жалко рычал из-под отсыревшего картона. Одинокий серый пришелец, брошенный своими товарищами-похитителями, с плакатом ИССЛЕДУЮСЬ ЗА ЕДУ. Я резко остановился, когда истощённая от голода и смертельно бледная женщина выступила из теней, преградив мне путь, схватившись за своё грязное тряпьё.
— Это не место для туристов. Убирайся сейчас же, пока ещё можешь.
— Привет, Жаклин, — мягко сказал я. — Всё в порядке. Я здесь не за тобой. Я ищу Эдди.
Её костлявые руки сжались в кулаки. — Ты знаешь меня?
— Да. Ты — Жаклин Хайд.
— Неверно! Я — Жаклин, он — Хайд. И мы не любим шпионов!
Она мгновенно изменилась — её кости громко затрещали, удлиняясь, щуплое тельце увеличивалось от обновлённых мускулов. Плечи расширились, лицо огрубело и путь мне преграждал уже мужчина по имени Хайд, огромная неуклюжая зверюга, хмурящаяся на меня из-под низких бровей. Его здоровенные волосатые лапищи нетерпеливо дёргались, готовые калечить или убивать. Бездомные и нищие лишь равнодушно наблюдали с безопасного расстояния. Никто из них не стал бы помогать.
— Оставьте его.
Это был тихий, почти призрачный голос, но Хайд застыл на месте. Он оглянулся через плечо. Он знал этот голос и боялся его. Его сжатые для удара кулаки разочарованно разжались, когда он откачнулся назад, в маскирующую тень, его лицо и фигура уже сжимались, меняясь обратно. За пределами площади длинная пластиковая плёнка образовывала навес, из-под которого Эдди Бритва задумчиво изучал меня своими холодными глазами. Он неторопливо показался, облачённый в своё древнее пальто и вышел вперёд, чтобы присоединиться ко мне.
— Печальная история, — заметил он. — Жаклин любит Хайда, он — её, но они никогда не могут встретится.
— Тёмная Сторона полна печальных историй, — сказал я. — Вот почему я здесь, Эдди.
Он кивнул. Никто никогда не приходил повидать Эдди Бритву, если они не хотели что-то от него и, в основном, такое положение ему нравилось. Эдди Бритва, Бог-Панк Опасной Бритвы, был высоким, худым существом в безразмерном сером плаще, скрепляемом накопившейся грязью и жиром. Болезненное и небритое лицо, с глубокими морщинами и лихорадочными глазами. Вокруг него роились мухи и он по-настоящему плохо пах.
Дикарь и опытный убийца уже в четырнадцать лет, Эдди был уличным ребёнком, таскавшимся с любой бандой, которая гарантировала ему драки или убийства. Но, в конце концов, он зашёл слишком далеко даже для них и поэтому он нашёл пристанище на Улице Богов. Место, куда за ним не осмелились последовать даже его многочисленные враги. Улица Богов — место, где поселяются все Могущества, Силы и Сущности, слишком могучие для Тёмной Стороны. Вы можете найти там любую церковь или храм, любую веру или аферу и почти любого бога или дьявола, которого можете представить. Большое или малое, известное или забытое внешним миром, вы можете найти то, что ищете, на Улице Богов.
Место, где молитвы слышат и отвечают на них, хотите вы или нет.
У Эдди было откровение на Улице Богов и оно навсегда изменило его. Он возвратился в Тёмную Сторону с новой и ужасной силой, полный решимости принести покаяние в своих старых, злых проступках. Но, так как всё, что он знал — это убийство, он направил свой гнев на Плохих Парней, важных людей, до которых не мог добраться никто другой. Он убивал их ужасными, шокирующими способами и его репутация возрастала. Он жил на милостыню и спал у дверей магазинов, бог глухих закоулков и теней, чьё имя было известно и вызывало страх во всех самых высоких и самых низких местах Тёмной Стороны. И это был Эдди Бритва — сила, крайне отклонившаяся к Добру. (Нет, Добро не имело голоса в этом вопросе).
Эдди и я — друзья, полагаю. Трудно утверждать с такими, как мы.
Мимо прошла старая Безумная Алиса, сердито бормоча сама с собой, всё ещё разыскивая гигантскую белую крольчиху, которая, по её словам, привела её в Тёмную Сторону, а потом бросила. Почти наверняка это был Пак. Эдди отвёл меня в сторонку от следящих глаз и ушей, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.
— Чего ты хочешь? — спросил он, как всегда, тихо.
— Плохие вещи происходят на Улице Богов, — сказал я.
— Хорошо. Пусть все они падут. Боги всегда были большей проблемой, чем они того стоят.
Мне пришлось улыбнуться. — Как ты можешь не одобрять богов, когда ты — один из них?
Он фыркнул. — Я никогда не просил поклоняться мне. Бояться — да.
— Так начинается большинство религий. Эдди, Улица в опасности и я тоже.
Он уставился на меня ярким немигающим взглядом, но я не вздрогнул и не отступил, и, через некоторое время, он тяжело вздохнул.
— Я никогда не хотел возвращаться туда. Но я у тебя в долгу. Пошли.

• • •

Мы оставили мрак Крысиного Переулка ради дешёвого неона и бесконечного рёва улиц Тёмной Стороны. Все уступали Эдди Бритве дорогу. Некоторые даже развернулись и убежали, когда увидели, что он пришёл. Мы направились к ближайшей станции Подзёмки. На самом деле Улица Богов, как таковая, не находится в Тёмной Стороне из соображений безопасности, но есть поезда, которые отвезут вас туда. Из Тёмной Стороны вы можете добраться почти куда угодно, включая места, которых официально больше не существует.
Нужно было потратить почти полчаса, чтобы достичь ближайшей станции, но Эдди ни с того, ни с сего повёл меня по тесному переулку, которого мгновением раньше там не было и, когда мы вышли с другого конца, то оказались прямо у входа на станцию. Эдди не стал объяснять, но он никогда не этого делает. Один раз я спросил его об этом — он улыбнулся своей тяжёлой улыбкой и ответил: я тоже смогу передвигаться таинственными путями, когда почувствую себя подобным ему .
Мы спустились на станцию. Толпа здесь была ещё гуще, с жадными глазами и беспокойными ртами, скверные намерения висели в воздухе. Белокафельные стены были покрыты обычными граффити на множестве языков, некоторые из которых не звучали уже века. Глубоко выцарапанные следы когтей, свежая кровь и волосы образовывали корку высоко на стенах. Уличный музыкант с синдромом множественной личности пел сам с собой на четыре голоса, пока маленькая крылатая обезьянка жалобно протягивала пластиковый стаканчик для мелочи. Я бросил несколько монет. Никогда не повредит немного лишней кармы.
Платформа была заполнена всеми видами интересных типов, но в Тёмной Стороне интересных типов, как блох на собаке. Маленькая группка пушистых зверьков шла на двух ногах, со склонёнными головами, за медведем в одеждах священника, державшим крест с прибитым к нему изображением маленькой зелёной лягушки. Принцесса дружелюбно болтала со своим единорогом. Крестоносец пятнадцатого века в полных пластинчатых доспехах осуждающе хмурился на это. На его нагруднике был нарисован Красный Крест и, похоже, свежей кровью.
Прибыл поезд. Длинная сверкающая серебряная пуля без каких-либо окон. По пути в Тёмную Сторону и из неё вам приходилось миновать странные и опасные места, и вы не захотели бы их увидеть. Эдди и я сидели в вагоне одни. Никто не пожелал присоединиться к нам. Я их не виню. Запах Эдди становился по-настоящему скверным в ограниченном пространстве и кожаные сиденья уже запотели.

• • •

И так мы наконец добрались до Улицы Богов. Где всё, чему когда-либо поклонялись или будут поклоняться, получает свой дом. Никто точно не знает, насколько длинна Улица. Некоторые утверждают, что она удлиняется и укорачивается, чтобы вместить всё священное и проклятое. Я предупредил Эдди, что это место сильно изменилось, с тех пор, как он был здесь в последний раз, но, несмотря на это, думаю, он был потрясён. В эти дни Улица Богов стала однозначно современной, очень фешенебельной и кричащей. Церковные фасады сверкали ярким неоном, обещая наслаждения и проклятия, в то время как зазывалы обрабатывали толпы, уговаривая и завлекая прохожих.
Сущности и Силы открыто расхаживали по Улице, хвастаясь своим павлиньим великолепием, чтобы Видеть и быть Видимыми. Звероголовые боги античности, духи элементов, ужасные существа из высших и низших измерений, и энергетические формы столь абстрактные, что вы не столько видели их, сколько чувствовали. В былые времена они останавливались бы приятно поболтать вместе о последних новостях и восполнить упущенные слухи. Улица была большая и места хватало для всех. Но не теперь. В воздухе повисло явственное напряжение и боги ходили, словно опытные стрелки, остерегаясь внезапного оскорбления или атаки. Их последователи объединялись в уличные банды, выкрикивая друг другу лозунги и догмы.
Тут и там, сожжённые и разбомблённые храмы оставили на Улице промежутки, будто выпавшие зубы. То, что когда-то было невероятным, теперь стало знаком времени богов, не могущих больше защитить себя.
Мы миновали египетскую богиню-кошку Баст, ныне докатившуюся до распевания на Улице «Памяти», для туристов.
— Это не дорога к твоей церкви, — заметил Эдди через некоторое время.
— У меня больше нет церкви, — монотонно произнёс я. — Как единственный представитель моей религии, я был выселен из своей церкви, чтобы можно было передать её какому-нибудь более успешному богу. Теперь у меня уличный киоск.
Эдди остановился и посмотрел на меня, поэтому и я тоже остановился, и спокойно встретил его рассерженный пристальный взгляд. Он начал что-то говорить, но нас прервал приближающийся фанатик, выкрикивающий имя Эдди, как оскорбление. Он был поклонником Кали, в чёрных кожаных мазохистских брюках под распахнутой мантией, распахнутой, чтобы показать ритуальные шрамы на его выбритой груди. Удавка тугов демонстративно свисала из его кулака. Он был крупным и мускулистым, но очень молодым. У кого-то другого было бы больше здравого смысла. Несомненно, кто-то другой выставил его, чтобы посмотреть, был Эдди Бритва всё ещё прежним.
Фанатик сунулся прямо в лицо Эдди. Я решил отступить на несколько шагов, чтобы на меня не попала кровь.
— Спасён ли ты? — рявкнул фанатик.
— Себя я спас, — ответил Эдди Бритва. — Но кто спасёт тебя от меня?
— Я служу Кали, госпоже смерти!
— Как-то мы встречались. Мы не поладили. Она сказала, я слишком экстремальный.
Откуда ни возьмись, у него в руке появилась старомодная опасная бритва с перламутровой ручкой. Стальное лезвие блестело сверхъестественно ярко. Фанатик поднял свою удавку и Эдди Бритва обрушился на него. Он сверхъестественно быстро двигался, его бритва вздымалась и падала, и фанатик в ужасе завопил, когда его одежда отваливалась чисто срезанными лоскутами. Через мгновение он был совершенно наг, а кусочки его удавки валялись на земле. Эдди стоял со своей бритвой, слегка прижатой к горлу фанатика и даже не запыхался.
— Меня не было слишком долго, — сказал Бог-Панк Опасной Бритвы своим мягким призрачным голосом. — Думаю, что должен показать пример. Поэтому я собираюсь содрать кожу с каждого дюйма твоего тела. Ничего личного, понимаете ли.
Молодой фанатик позвал на помощь, но никто не выступил вперёд, чтобы помочь ему.
— Нет, — произнёс я. Эдди взглянул на меня. Никто не говорит «нет » Богу-Панку Опасной Бритвы, даже если это старый друг. — Пожалуйста, — сказал я.
Эдди вздохнул и пожал плечами. — Ты всегда был слишком мягким, даже для своей пользы.
Его бритва коротко вспыхнула один раз и фанатик заорал в мучениях, поскольку подвергся немедленному и квалифицированному обрезанию.
— Ты можешь идти, — сообщил Эдди Бритва и фанатик с воем побежал по всей длине Улицы. И все, кто смотрел, снова отправились по своим делам.
— Ну, — сказал я, пытаясь сохранить несерьёзный вид. — По крайней мере, теперь он больше не полный хрен.
— Всё дело в повороте запястья, — ответил Эдди.
Мы продолжили идти по Улице Богов, Эдди Бритва изучал всё и вся своим острым пристальным взглядом. Некоторые имена на храмах явно были знакомы ему, несмотря на то, что их облик значительно изменился. Говорящий Камень, Сёстры Мариум, Падаль В Слезах и целая группа Переходных Существ, которых чтят главным образом в надежде их избежать. Переходные Существа на самом деле не боги, но это не мешает им вести себя, как богам.
— Я не вижу проблемы, — наконец сказал Эдди. — Улица Богов могла подвергнуться переделке, но всё ещё в значительной степени выглядит обычным бизнесом. Бизнесом, где валюта — души, а олухов обчищают.
— Не все преуспевают, — ответил я. — Множество малых богов пострадали.
Он искоса глянул на меня. — Боги, которые не смогли справиться с этой задачей тоже разделили их судьбу?
— О да — сказал я. — Вера и прихожане даруют силы, а без этого боги так же уязвимы, как все остальные. Отбери у богов паству и они увянут и исчезнут. Некоторые сохранили жизнь, объединившись с другими, более успешными богами и пантеонами, а некоторые решили лучше стать смертными, чем совсем исчезнуть. Всегда есть шанс на возвращение. В конце концов, это — место чудес.
— Улица… выглядит необычно, — заметил Эдди. Может, он слушал меня, а, может и нет. — Здесь больше нет… сообщества. Расскажи мне, что здесь произошло. Настолько важное, что ты ушёл с Улицы найти меня.
— Произошёл ряд действий, — осмотрительно произнёс я, — чтобы модернизировать, организовать и упорядочить всё разнообразие богов и религий, составляющих Улицу. Имеющим большинство прихожан, самым могущественным и прославляемым, дают господство над всеми лучшими местами. Остальных оценивают, в соответствии с силой и статусом, и соответственно размещают на Улице. Слабейшие должны платить сильнейшим, чтобы им разрешили остаться на Улице. Тех, кто на самом дне, как Баст, выгоняют. Видимо мы, малые религии, портим стиль и можем отпугнуть выгодных клиентов. В конечном счёте, всё дело в Больших Парнях, желающих больше власти, больше денег и меньше конкуренции. Это основное направление и догматов веры больше недостаточно. Большие Парни хотят гарантию занятости.
— Думаю, это больше походит на Тёмную Сторону, чем на Улицу Богов, — сказал Эдди. — Кто притащил такое сюда?
— А как ты думаешь? — спросил я. — Кто стоит за всеми плохими новостями в нашей жизни?
— Как недобро, — промурлыкал спокойный, интеллигентный голос позади нас. — В конце концов, меня пригласили.
Мы оглянулись. Уокер стоял прямо позади нас, хотя никто не услышал, как он приблизился. Элегантный джентльмен в элегантном костюме, с галстуком своей старой школы и котелком, Уокер был публичным лицом Властей — тех теневых закулисных фигур, которые управляли Тёмной Стороной, поскольку кто-то должен был это делать. Слово Уокера — закон и он может призвать себе на помощь всевозможных крутых парней. Немногие люди спорили с ним. Говорят, что когда-то он заставил мертвеца сесть на столе в морге и отвечать на вопросы. Уокер легко улыбнулся Эдди, не обратив на меня внимания.
— В конечном счёте, это должно было произойти, Эдди. Улица Богов стала ужасно старомодной. Пришло время прибрать это место, выбросить старьё, привнести в дела немного порядка и эффективности. Только то, что ты бессмертен, не означает, что тебе гарантирована пожизненная работа. Думай о том, что происходит здесь, как о естественном отборе, божественной эволюции в действии.
— Я всегда был на стороне проигравшего, — сказал Эдди. — И низших богов. Здесь хватит места для всех, Уокер.
— Здесь — да, — согласился Уокер. — Но Большие Парни решили, что не хотят больше делиться.
Эдди медленно улыбнулся. — Интересно, кто вложил эту идею им в головы. И интересно, что они пообещали Властям за твою помощь, Уокер. Кто работает вместе с тобой? Ты не мог надеяться осуществить это без действительно мощного прикрытия.
— Верно, — подтвердил Уокер. — Но даже богов можно наказать и призвать к порядку, если у вас есть достаточно могучие верные псы. Позвольте представить Святое Трио.
Внезапно из ниоткуда по обе стороны от Уокера появились мужчина и женщина. Высокие, трупоподобные и одетые в длинные чёрные мантии священников, можно было ощутить магию, угрожающе потрескивающую в воздухе вокруг них. Их глаза были холодными, а улыбки ещё холоднее
— Разве для Трио не нужны трое? — спросил Эдди, совершенно невпечатлённый.
— Святое Трио состоит из мужчины, женщины и бесплотного духа, — невозмутимо сообщил Уокер. — Все они иезуитские демонологи. Они специализируются на обратной стороне тантрической магии, направляя накопленное напряжение пожизненного целибата на усиление своей магии. Они пышут энергией и злобным отношением ко всему миру. Помогает то, что они сильно не одобряют поклонение любому богу, кроме их собственного. Отменные головорезы для приведения богов в чувство. У меня десятки подобных бойцов, работающих по всей Улице.
— Духовные штурмовики, — сказал Эдди. — Что следующее, Инквизиция?
Уокер вздохнул. — Я знал, что с тобой будет трудно, — пробормотал он. — Джонатон, Марта, Фрэнсис, если не возражаете…
Два видимых члена Святого Трио шагнули вперёд, их холодные улыбки стали шире и я почувствовал нарастающую вокруг них силу, словно приближающуюся бурю. Также я ощущал третье присутствие, хотя и не видел его. Откуда ни возьмись, подул резкий ветер и все тени вокруг нас сильно потемнели. Люди и боги на Улице кинулись в укрытия. Вокруг нас засверкали молнии, выбивая в земле дыры. Эдди не сдвинулся ни на дюйм. Мужчина и женщина в чёрном воздели руки и проявились тёмные энергии. Мои ноги внезапно сильно похолодели и, взглянув вниз, я обнаружил широкое чёрное пятно, сформировавшееся подо мной и Эдди. Мы уже погрузились в него на несколько дюймов. Эдди мягко рассмеялся.
— И это всё? Открыть бездонную дыру, бросить нас туда, потом убрать дыру? Я разочарован в тебе, Уокер. Раньше у тебя был стиль, а это — просто дешёвый фокус. Я предпочитаю что-то немного менее… юмористическое.
Он внезапно переместился, непонятным мне способом и, неожиданно, мы все оказались где-то в другом месте, оставив чёрное пятно позади. Эдди снова таинственно переместился и все мы оказались перед совершенно другим храмом. Высокие белые колонны чистейшего мрамора обрамляли Храм Великолепной Мэрилин. Огромная статуя современной богини возвышалась над нами, удерживая своё каноническое развевающееся белое платье. Сырая сексуальность лилась из храма, отдаваясь в воздухе, словно тяжёлое дыхание. Уокер и я ощутили потребность немедленно отступить назад, за пределы досягаемости, но Джонатона и Марту пригвоздили к месту незнакомые ощущения и эмоции, вздымающиеся вокруг них. Сверкнула бритва Эдди и с них свалилась вся одежда. Обнажённые и ошеломлённые внезапным вожделением и подавляемыми всю жизнь потребностями, Джонатон и Марта рухнули рядом друг с другом и сделали это прямо на Улице. Раздавшееся испуганное завывание от невидимого присутствия, затихло, стремительно исчезнув в небытии, потому что экстаз пылкой парочки изгнал бесплотного духа.
Эдди скупо улыбнулся Уокеру. — Святое Трио, а? Мне понравилось. Они были забавными. Что ещё у тебя есть?
— Ты всегда проблема, не так ли? — спросил Уокер.
— Всегда, — ответил Эдди Бритва.
Уокер опять вздохнул, коснулся котелка, прощаясь с Эдди и со мной, в своей обычной безупречной манере, отвернулся и неторопливо зашагал вниз по Улице Богов. Он вернётся, как только придумает что-то достаточно сокрушительное, чтобы разделаться с нами. Эдди задумчиво посмотрел на меня.
— Что случилось с твоей старой церковью? Ты был последним последователем Дагона. Теперь о нём можно забыть?
— О нет — ответил я. — Ничто никогда не расходуется впустую при новом режиме. Это было бы неэффективно. Они поставили в моём старом храме нового, модернизированного Дагона — Дагона двадцать первого века.
— Нового Дагона?
Я пожал плечами. — Какой-то полубожественный подражатель, дождавшийся своего звёздного часа. Множество наиболее непокорных слабых богов изгоняется и заменяется.
— Новый Дагон, в церкви, где я был… возрождён. — Эдди медленно покачал головой. — Нет. Этого не будет. Отведи меня туда.
— Ты собираешься наделать неприятностей?
— Да.
— Тогда пойдём. Но я должен тебя предупредить, Эдди — храм выглядит не так, как ты помнишь. Он был переделан, по образу своего нового божества, вместе со всеми новыми догмами и доктринами.
— Как он может быть Дагоном, если всё, что представлял Дагон, было изменено?
— Имя — всё в эти дни, — ответил я. — Имя, бренд и логотип — всё, о чём заботится каждый.

• • •

Эдди мог мгновенно переправить нас обоих в мой старый храм, если бы захотел, но, думаю, ему нужно было пройтись, чтобы было время подумать, рассмотреть и вспомнить. Я помнил его, каким он был тогда. Четырнадцатилетний и в бегах, оскорбив абсолютно всех. Тогда он убил бы любого, безрассудно набрасываясь на общество, которое всегда причиняло ему боль и сделало его плохим парнем. Он не контролировал себя и все об этом знали. Вести об этом разошлись, Эдди бежал и однажды на Улице Богов, ослепляющей и ошеломляющей силами ещё опаснее него, он как-то нашёл путь к маленькому старому храму Дагона, богу рыбы, некогда почитаемому фарисеями. Почти забытому всеми, кроме одного человека, который всё ещё поддерживал свою церковь.
Эдди пришёл, словно дикий пёс, ищущий убежище от бури и он позволил мне кормить и присматривать за собой, возможно, потому что понял — я никогда не представлял для него никакой угрозы. Его не волновал бог моей церкви, но моя упорная настойчивость очаровала его. Он остался со мной и почему-то… мы привязались друг к другу. Наверное, потому что у нас больше никого не было. Я дал ему убежище и мы беседовали многие часы. Я спросил его, во что он верил.
— Не знаю, — ответил он. — Я никогда не сталкивался ни с чем и ни с кем, чему стоит верить.
— Почему бы не попытаться поверить в себя, — предложил я. — Что ты можешь стать больше, лучше, чем ты есть. По крайней мере, для начала.
— Что, если в меня… не стоит верить? — спросил он.
— Каждый может измениться, — сказал я. — Ты бы не поверил, насколько я изменился за эти годы.
Позже появилась другая потерянная душа, ворвавшись в мою церковь, отчаявшаяся и потрёпанная, умоляющая об убежище и защите. Это был хиппи из 1960-х, который посетил фестиваль Лета Любви, провалился во временной сдвиг и оказался на Улице Богов. Наполовину не в себе от страха и культурного шока, он ошибся, обратившись к неправильному богу за помощью и теперь у него на хвосте был убийца.
Ещё одна фигура шагнула в мой храм, широкоплечий и коренастый человек в старинных доспехах, носящий короткий меч. Он пришёл за хиппи и его обезображенное лицо искажали гнев и презрение. Митра был старым солдатским богом. Он далеко ушёл от того, кем был когда-то, но у него всё ещё оставались гордость и старые убеждения. Хиппи олицетворял всё, чего он терпеть не мог. Сама идея, что человек может отринуть войну и предпочесть мир, была для Митры проклятием. Это оскорбляло всё, чем он был.
Он приближался к молодому человеку, с убийством в глазах. Я вышел вперёд и стал между солдатом и его жертвой.
— Не в моём храме, — сказал я.
— Это не храм, — возразил Митра. — Как это может быть храмом, когда его бога больше нет? Ты — просто человек. Уйди с дороги.
— Я всё ещё следую путём Дагона, — ответил я. — Я дал этому человеку убежище.
— Уйди с дороги, или я убью и тебя тоже.
Я не знаю, что сделало меня таким упрямым. Возможно, все часы разговоров с Эдди напомнили мне о том, чем я был раньше. Но я не сдвинулся с места. Митра вытащил свой меч, чтобы проткнуть меня. И Эдди, дикарь, головорез и убийца, у которого никогда прежде не было друзей, бросился вперёд. Митра обернулся на неожиданное нападение и Эдди вскрыл глотку бога своей опасной бритвой. Митра откачнулся назад, захлёбываясь своей собственной кровью, потом рухнул на колени, более смертный, чем он считал. Он попытался поднять меч, но тот выпал из его руки. Эдди вышел вперёд и закончил дело, и Митра рухнул замертво к его ногам.
И Эдди Бритва закричал в шоке и изумлении, когда вся оставшаяся сила Митры хлынула в него из мёртвого бога. В это мгновение дитя улицы исчезло и появился новый бог. Эдди Бритва, Бог-Панк Опасной Бритвы.
Я нашёл способ отослать хиппи назад, в то время и место, которым он принадлежал, а Эдди оставался со мной некоторое время. Мы многому научились друг у друга. Это было захватывающе — наблюдать за новой личностью, рождающейся прямо у меня на глазах. Однажды он прямо спросил меня, во что я верю, с тех пор как Дагон перестал быть богом. Я долго размышлял, прежде, чем ответить.
— Я долго был здесь, — ответил я наконец. — Но, думаю, во что я действительно верю — люди. Они всегда могут удивить тебя. У них есть потенциал… Они могут измениться, вырасти и стать гораздо большим, чем они или ещё кто-нибудь посчитали бы возможным. В отличие от богов. И, в конце концов, я полагаю, что люди должны быть добры друг к другу. Поскольку зла в мире уже более, чем достаточно.
— Я видел много странных вещей в Тёмной Стороне, — сказал Эдди. — Монстров, людей и людей, которые были монстрами. Чудеса, ужасы и всяческие странные вещи, но ничего из этого не произвело на меня такого впечатления, как отвага твоего противостояния Митре. Я не хочу быть… каким я был. Раньше. Я хочу быть похожим на тебя.
Вскоре после этого он ушёл, чтобы начать своё долгое покаяние в Тёмной Стороне, за всё зло, что совершил. Когда он в первый раз упомянул своё намерение, я думал, что он имел в виду благодеяния и благотворительность. Я должен был понимать лучше.
Чем больше плохих людей он убивал, тем больше все верили в этого нового ужасного бога и тем больше росла его сила. Вся Тёмная Сторона была его храмом, а убийства — его учением. Никаких поклонников, только убоявшиеся. Исполнение покаяния его собственным путём. Бедный Эдди. Я предлагал отпустить ему грехи, но он не принимал моё прощение. Он не мог простить себя за то, кем и чем он был раньше, и за все ужасные вещи, которые делал.
Я думаю, он не понимает, насколько всё ещё близок, к тому, каким был и что человек, который убивает именем Добра — всё равно убийца. Конечно, я никогда не скажу ему.

• • •

Наконец мы пришли к храму Дагона Двадцать Первого Века. Я с трудом признал это старое место, но я отсутствовал некоторое время и он стал свирепо расфуфыренным, словно выпускница. Больше дешёвого неона и вульгарных приманок, чем в борделях Тёмной Стороны. Эдди одним взглядом смутил привратника, который имел наглость потребовать плату за вход и мы вошли внутрь. Это выглядело, словно какой-то ужасный голливудский тематический ресторан. Стены были окрашены в цвета моря, церковные скамьи были искусно задрапированы пластиковыми морскими водорослями, а воздух смердел искусственной морской водой. Новый Дагон шагнул вперёд, навстречу нам. Он был большим, зелёным и чешуйчатым, и выглядел, словно помесь Твари из Чёрной Лагуны и одного из пластиковых стероидных Хи-Менов. Он впился в нас взглядом и раскрыл свой клыкастый рот, чтобы заговорить, но Эдди Бритва отрезал ему голову. Несколько прихожан с воплями выбежали из храма. Чешуйчатое тело всё ещё стояло, поэтому Эдди толкнул его и пнул голову ногой, как в футболе. Он скупо улыбнулся мне.
— Хочешь потом несколько суши?
Позади нас послышался звук неторопливых шагов и мы оглянулись. Я наполовину ожидал увидеть сзади Уокера, опять с большим подкреплением, но это была всего лишь богиня из соседнего храма, пришедшая посмотреть, что произошло. Она столкнулась с тем же выбором, что и я, но решила стать переделанной, а не изгнанной и заменённой. Я вежливо кивнул. Я не осуждаю.
— Приветствую покровительницу ведьм. Прошло столько времени. Эдди, помнишь Гекату, богиню по соседству?
— Не в таком виде, — ответил Эдди.
У него были для этого основания. Геката, древнее вдохновение для всех ведьм, была переделана в крайне готическую диву. Бледная бесцветная кожа, волосы цвета ночи, угольно-чёрная кожаная одежда и так много пирсинга на лице и теле, что ей нужно было опасаться грозы. Это не походило на ту мистическую и таинственную богиню, которую я помнил, но это была новая Геката для Нью Эйджа. Полдюжины служительниц теснились вокруг неё, милые маленькие готессы в чёрных корсетах, рваных чулках и мрачном гриме. У всех них имелись складные ножи и были похоже, что они обрадуются шансу их использовать.
— Я знаю, — согласилась Геката. — Это не то, что я выбрала бы. Но нужда заставит, когда Власти вынуждают, а я всегда старалась лучше отражать время, в котором живу. В конце концов, заклинания соблазнения и убийственная магия никогда не выходили из моды.
— Ты сдалась, — сказал Эдди. — Отступила. Я думал о тебе лучше, Геката.
Служительницы угрожающе зашевелились от такого неприкрытого неуважения, но Геката успокоила их взглядом. — Я знала, что ты вернёшься, Эдди. Кровь и смерть призывают тебя, словно возлюбленного, а здесь, на Улице, в последнее время было много и того и другого. Но ты должен учесть, что некоторые из нас вполне довольны положением вещей. Я всё ещё занимаюсь тем же, чем и всегда — дайте мне кровь, страдания и регулярные живые жертвоприношения, и я отвечу на ваши молитвы. Я — богиня, с которой легко поладить.
— Ты выглядишь… глупо, — сказал Эдди.
Она пожала плечами, не обидевшись. — Как будто ты что-то понимаешь в моде. Это всего лишь новое лицо для очень старой игры.
— Мне это не нравится, — заявил Эдди. — Мне не нравится ничего из этого. Вера должна что-то значить. Боги… должны что-то значить, не сгибаться и не меняться от каждого ветерка. Богам нужно поклоняться ради истин, которые они представляют, не за сувениры, которые они раздают.
— Ты всегда был романтиком, Эдди, — сказала Геката. — Своим собственным тяжёлым способом. Но времена меняются, и даже ты не сможешь сдержать этот поток.
Эдди Бритва медленно улыбнулся. — Поспорим?
Геката даже не пыталась встретиться с ним взглядом. Она отвернулась от него, а её служительницы гневно зашипели при виде своей богини, настолько оскорблённой. Они ринулись вперёд, все как одна, их складные ножи ярко блестели в подводном свете. Эдди был добр и убил их быстро. Их юные тела, словно окровавленные поломанные игрушки, лежали распластанными на полу того, что когда-то было моим храмом. Я с печалью смотрел на них, а Геката подошла, присоединившись ко мне.
— Ну и пусть, — сказала она. — Полагаю, нужно будет найти ещё несколько дураков. Похоже в них нет недостатка…
— Ты — упрямая женщина, Геката, — сказал я.
Она улыбнулась. — Я же сказала вам, что не изменилась.
— Сейчас ты должен уйти, — сказал Эдди Бритва. — Эта церковь развращена. Не спасти. Я покончу с ней.
В его голосе было нечто. Я схватил Гекату за руку и мы выбежали из церкви. Позади нас я ощущал растущую силу Эдди Бритвы, когда его неумолимое присутствие наполнило весь храм. Больше он не был просто уличным типом в грязном пальто, даже не был невероятно ошеломляющим агентом Добра — он был Богом-Панком Опасной Бритвы и он был ужасен в своём гневе. Всё здание задрожало, будто схваченное каким-то огромным зверем, а затем обрушилось внутрь. Плотное облако дыма повалило из парадной двери, потому что стены обрушились и перекрытия обвалились. За мгновение не осталось ничего, кроме груды щебня и стоящего перед ней словно некий падший ангел мести, Эдди Бритвы.
Он прошёл мимо Гекаты и меня, даже не глянув в нашу сторону, и начал обезглавливать Улицу. Я поспешил за ним и в ошеломлении смотрел, как он разрушал все храмы новых и переделанных богов, один за другим. Сила ревела и трещала в воздухе вокруг него, словно живое существо, злобное и могучее, и ни один из новых богов и богинь не мог противостоять ему. Всюду, где он появлялся, здания взрывались или загорались, и все боги, которые не решались, не смели столкнуться с ним лицом к лицу, убегали с криками и рыданиями вниз по Улице Богов. Потому что они верили в Бога-Панка Опасной Бритвы.
Наконец Эдди устал и даже его гнев иссяк. Он стоял один, окружённый дымом, огнём, разрушением и криками тех, кто увидел своих богов, низвергнутыми. Эдди взглянул на свои труды и увидел, что это хорошо. Он стряхнул несколько капель крови с лезвия опасной бритвы и она исчезла из его руки. Я выступил вперёд, чтобы присоединиться к нему.
— Ох, Эдди, — сказал я. — Всё ещё слишком остро реагируешь.
— В этом я лучший. А зачем ещё ты привёл меня сюда?
На это у меня не нашлось ответа.
Уокер приближался, неспешно прогуливаясь по Улице и остановившись на почтительном расстоянии. — Ты ведь понимал, что после такого Власти пошлют меня за тобой, Эдди.
— Приведи их, — сказал Эдди Бритва своим мягким, призрачным голосом. — Приведи их всех.
— Ты действительно ничего здесь не оставил.
— Я действительно ещё не начал.
Уокер посмотрел на меня. — Всё это потому, что мы выгнали вас из храма, куда никто не ходил?
— Это был мой храм, — сказал я. — Берегитесь человека, которому нечего терять.
Уокер кивнул. — Или бога.
— Отведи меня домой, — сказал мне Эдди Бритва. — Я думаю, что сделал достаточно Добра за один день.

• • •

Эдди и я проделали весь путь назад, к Тёмной Стороне, где все сторонились его ещё больше обычного. Слухи о его последних деяниях уже циркулировали, как всегда невероятно преувеличенные. И поэтому его сила увеличивалась. Мы вернулись в Крысиный Переулок, к бездомным и картонным коробкам. Эдди Бритва мог жить в достатке, со всевозможной роскошью. Никто не посмел бы ему ни в чём отказать. Но у Эдди были очень старомодные представления об исполнении покаяния. Я мог это понять. Мы пожали друг другу руки, немного неловко. Мы никогда не считали это очень лёгким — дружить, будучи теми, кто мы есть.
— До свидания, Эдди, — сказал я.
Он кивнул. — До свидания, Дагон.

Люси к Рождеству

Lucy, at Christmastime (2008)

Ты никогда не забудешь свою первую любовь, а моей была Люси.
Рождество пришло в Тёмную Сторону и я накачивался полынным бренди в «Странных Парнях», старейшем баре на свете. Помещение было набито битком, воздух наполнен весельем, из-под потолка тянулись длинные вымпелы из самых дешёвых газет, какие только можно было купить и, поскольку близилась полночь, гуляки навеселились так, что едва стояли на ногах. Однако все старались держаться от меня подальше, когда я сидел на стуле у барной стойки, потягивая свою выпивку. Я — Лео Морн и этим именем можно пугать людей. Конечно, моя Люси никогда не боялась меня, хотя все говорили ей, что я — негодяй и плохо кончу. Люси сидела на стуле рядом со мной у стойки, улыбаясь и слушая, пока я рассказывал. Она не пила. Она никогда не пьёт.
Музыкальная система играла «Jingle Bells» в исполнении Sex Pistols, верный признак ностальгии владельца бара. Подальше за длинной (и даже изредка протираемой) деревянной барной стойкой сидел Томми Забвение, экзистенциальный частный детектив. В настоящее время он прилагал все усилия для убеждения назойливого кредитора, что его вексель может быть, а может и не быть действительным в этой конкретной реальности. Неподалёку мисс Фэйт, одетая в кожу супергероиня-трансвестит Тёмной Стороны, отплясывала на столе с демоницей-репортёром Бетти Дивайн. Забавные маленькие кривые рожки Бетти выглядывали из-под чёлки длинных тёмных волос.
Князь Тьмы уткнулся в напиток из-за отмены своего телевизионного реалити-шоу, Владычица Тьмы пыталась соблазнить Святого Николая веточкой пластиковой омелы, а северный олень с очень красным носом, сгорбленный и невероятно пьяный, валялся в углу, бормоча что-то об объединении. Ярко сверкающие феи с крошечными крыльями со всех сторон окружали огромную рождественскую ёлку, с фантастической скоростью кидаясь туда и сюда между тяжёлых веток, в какой-то бесконечной игре в пятнашки. Время от времени одна из фей взрывалась, словно фотовспышка, от чистой всепоглощающей радости жизни, прежде чем перестроиться и присоединиться к преследователям.
Просто ещё одно Рождество в старейшем баре на свете. Где мечты могут стать явью, если вы не побережётесь. Особенно в одно время года, когда боги и чудовища, хорошие и плохие люди, объединяются великим старинным обычаем наедаться и напиваться до одури, и выставлять на посмешище свои прошлые привязанности.
Бармен Алекс заметил, что мой стакан пуст и снова наполнил его, не спрашивая. Поскольку он отлично меня знает, то обычно настаивает, чтобы я платил вперёд за каждую выпивку, но даже мерзкий подлый Алекс Морриси понимает, что в Рождество меня лучше не беспокоить. Я отсалютовал Люси своим новым напитком и она запоздало улыбнулась. Моя прекрасная Люси. Невысокая и миленькая, с привлекательной фигурой, густые белокурые локоны над сердцевидным лицом, яркие мерцающие глаза и улыбка, разбивающая сердце. Одета в то же длинное белое платье, которое было на ней сразу перед тем, как она навсегда покинула меня. Люси была… острой как гвоздь, сладкой как запретный плод и столь же честной, как долог день. Я никогда не понимал, что она когда-то увидела во мне. Ей было шестнадцать лет, приближалось семнадцать. Конечно, я намного старше, чем она теперь.
Я вижу её только здесь, в канун Рождества. Я не должен приходить сюда, сам себе обещаю каждый год, что не буду; но всегда прихожу. Потому что неважно, как мне будет больно, я должен увидеть её. Дурачок , всегда говорит она. Я давно простила тебя . И я всегда киваю и отвечаю: Но я себя не простил. И никогда не прощу .
Были ли мы влюблены на самом деле? Мы были очень юными. Когда ты — подросток, всё кажется таким острым и интенсивным. Эмоции кипят в тебе, как приливные волны и внезапная улыбка девушки может взорваться в твоём сердце, словно фейерверк. Поглощённые тем мгновением, пригвождённые взглядами друг друга, словно кролики, пойманные ярким светом приближающихся фар… Да: она была моей первой любовью и я никогда не забывал время, которое мы провели вместе.
Все вещи, которые мы собирались сделать, все люди, которыми мы могли стать…. отброшены прочь, в момент безумия.
Я напомнил Люси, как мы встретились в первый раз — стоя на железнодорожной станции поздно вечером, ожидая поезд, хотя было похоже, что он никогда не приедет. Я посмотрел на неё, она посмотрела на меня, мы оба улыбнулись, а потом мы уже непринуждённо болтали, словно знали друг друга всю свою жизнь. После этого мы стали неразделимы. Смеясь и дразнясь, споря и мирясь, прогуливаясь взявшись за руки и под ручку, потому что мы не могли не касаться друг друга. Бегая в густых лесах под Даркакром, выпивая и распевая ночью после закрытия, хотя мы были несовершеннолетними, потому что владелец был старым романтиком, верившим в юную любовь; а после — медленный танец вместе на булыжной мостовой глухого переулка, под звуки сентиментальной музыки, льющейся из полуоткрытого окна над нами.
Ты никогда не забудешь свою первую любовь, свою первую великую страсть.
Я встряхнулся от своего настроения, когда Гарри Фабулус вывалился из толпы, чтобы поприветствовать меня своей лучшей коммивояжёрской улыбкой. Он должен был знать лучше, но Гарри попытался бы продать глушитель человеку, собирающемуся в него стрелять. Всегда приветливый и профессионально очаровательный, Гарри был мошенником, посредником, специалистом по таким сделкам, которые заставят вас потом пересчитать свои пальцы. Всегда готовый продать вам то, что скверно на вас повлияет или что-то вроде. К нему трудно испытывать неприязнь, но оно того стоит. Он плюхнулся на стул рядом со мной, а затем застыл, когда я впился в него пристальным взглядом. Я улыбнулся ему, выставив зубы и он побледнел. Он сполз со стула, вытянув перед собой пустые руки, показывая, насколько он жалок и безвреден. Я позволил ему уйти. Моё время с Люси было слишком драгоценно, чтобы тратить его на подобных Гарри Фабулусу.
Я вспоминал бег через лес, преследуя Люси меж высоких тёмных деревьев, когда она, хихикая, неслась передо мной, дразня и насмехаясь, всегда вне досягаемости, но заботливо не вырываясь слишком далеко вперёд, чтобы я думал, будто могу её поймать. Это было поздней ночью, но лес освещал мерцающий сине-белый яркий свет полной луны. Весь мир, казалось, оживал вокруг меня, когда я бежал, насыщаясь запахами и звуками, которых никогда прежде не замечал. Я ощущал себя сильным, быстрым и неукротимым, словно я мог бежать и бежать вечно.
Люси бежала передо мной, в своём длинном белом платье, словно призрак мелькая среди деревьев.
Лунный свет наполнил мой ум и кипел в моём теле. Мои чувства обострились настолько, что стали почти болезненными. Я никогда не чувствовал себя настолько живым, настолько счастливым. Изменение прокатилось по мне, словно красный поток. Кости скрипели и трещали, удлиняясь и меня это не беспокоило. Из меня пробился мех, покрыл меня целиком. Мой рот растянулся в длинную морду, так, что я смог провыть благодарность полной луне, породившей меня. Я еле заметил, когда упал ничком и продолжил бежать на четырёх лапах. Я стал волком, под великолепной луной, делая то, для чего был рождён. Древний долг охоты управлял мной. Я забыл о Лео Морне, забыл о Люси. Я с воем мчался между деревьев, обезумев от луны и опьянев от своего самого первого изменения. Настоящий я наконец-то вырвался из человеческого кокона, человеческой ловушки: освободился, чтобы мчаться и охотиться, как мне и полагалось.
Я бежал и бежал, увлекаемый изумительной силой и скоростью моих новых четырёх ног, господин над всем, что я видел, будто целый мир и всё в нём не были ничем более, как добычей для меня.
Я кидался назад и вперёд, рыскал между деревьями, забрался на утёс и бросился на добычу, съёжившуюся внизу. Я швырнул её наземь и вырвал ей горло одним лёгким щелчком челюстей. Кровь в моей пасти была горячей, влажной и чудесной. Когда я разрывал её, добыча пиналась и вырывалась, но недолго. Я пировал горячим и дымящимся мясом, наслаждаясь тем, как оно легко рвалось под моими прекрасными новыми зубами. Я ел, пока не насытился, а затем поднял ногу и помочился на то, что осталось, чтобы никакой другой зверь не посмел прикоснуться к моей добыче. Я вылизал свою забрызганную кровью морду дочиста, и почувствовал себя, словно наконец-то вернулся домой.
Когда я снова пришёл в себя, Люси пропала.

• • •

И теперь, все эти годы спустя, в «Странных Парнях» наступило Рождество и толпа распевала хорал или что-то подобное. Ночь почти прошла. Я не рассказал Люси, о чём размышлял, но думаю, она знала. Она выглядит грустной лишь тогда, когда я это делаю. Но это — всё, о чём я могу думать в эту ночь всех ночей, ночь, которая разделила нас навсегда. Рождество, когда мир кажется полным надежд; ночь, когда я сказал Люси, что я люблю её, и что буду любить всегда, дольше вечности. Я сказал ей, что не желал ничего на свете, кроме неё и тогда я так и думал. Это волк внутри сделал меня лжецом. Вот почему каждое Рождество я прихожу в старейший бар на свете… где некоторые истории могут закончиться встречей влюблённых.
Я не должен показываться, но я делаю это, потому что обещал ей любить её дольше вечности.
Часы пробили полночь, кутилы приветствовали приход Рождества, а Люси мягко и тихо исчезла. Вновь пропала до следующего года.
Когда изменение захватывает тебя в первый раз, слишком легко принять одну страсть за другую.
Ты никогда не забудешь свою первую жертву.

Вкус к убийству

Appetite for Murder (2008)

Я никогда не хотел быть детективом. Но раздался призыв и никто больше не встал в ряды, так что я продал свою душу конторе, за значок, пушку и бесконечное дежурство.
Тёмная Сторона — своя собственная маленькая грязная тайна Лондона: скрытая сфера богов и чудовищ, волшебства и убийств, и большего количества грехов и искушений, чем позволит ваш кошелёк. Люди со всего мира приходят в Тёмную Сторону, чтобы потворствовать удовольствиям и аппетитам, которые могут не иметь названия, но, разумеется, имеют цену. В Тёмной Стороне всегда ночь, всегда три часа утра — час, который испытывает человеческие души и обнаруживает их желания. Солнце никогда не светит здесь, наверное, потому, что знает — его не ждут. Это место для таких вещей, которые можно делать только в тенях, во тьме.
Я — Сэм Уоррен. Я был первым и, долгое время, единственным детективом в Тёмной Стороне. Я работал на Власти, эти серые и безликие фигуры, которые управляют Тёмной Стороной, как могут. Даже в месте, где нет преступлений, потому что всё разрешено, где грех и страдание, смерть и проклятие — просто обычный бизнес… есть те, кто заходит слишком далеко и кого трудно прикончить. И для этого требуется детектив.
У нас, в Тёмной Стороне, не так много серийных убийц. В основном потому, что любители долго не выдерживают среди множества конкурентов-профессионалов. Но я сделался детективом больше лет назад, чем могу вспомнить, выследив первейшего из этих человекоподобных монстров. Его звали Питер-С-Копной-Волос. Прежде, чем я его поймал, он убил триста сорок семь мужчин, женщин и детей. Хотя это только официальная оценка — мы никогда не нашли ни одного тела его жертв. Только их одежду. Не удивлюсь, если истинное число было около тысячи. Я поймал его и упрятал подальше, но вещи, которые я видел и делал, навсегда изменили меня.
Меня сделали детективом Тёмной Стороны за всё мои грехи, за мою вину.

• • •

Только я закончил есть, как пришёл вызов. Из Мемориальной Библиотеки Г. Ф. Лавкрафта, здания, под чьей крышей больше запрещённых томов, чем в любом другом месте. Выбирайте, на свой страх и риск. Видимо, последний серийный убийца Тёмной Стороны снова нанёс удар. Только на этот раз его прервали и тело было ещё тёплым, кровь ещё влажной.
Я шагал через Библиотеку, сопровождаемый мистером Петтигрю, высоким, похожим на аиста, типом, с дикими глазами и копной седых волос. Пока мы прокладывали дорогу через высокие груды книг, он непрерывно тараторил, прижав костлявые руки к впалой груди. Мистер Петтигрю был Главным Библиотекарем и почти преодолел стыд, что в его Библиотеке могла произойти такая вульгарная вещь.
— Всё это такая неприятность! — причитал он. — И прямо в середине Секции Антропологии. Мы только что закончили обновление!
— Что вы можете рассказать мне о жертве? — терпеливо спросил я.
— Ох, он мёртв. Да. Фактически, абсолютно мёртв. Он ужасно изувечен, детектив! Не знаю, как мы будем отчищать кровь с ковров.
— Вы не заметили, нет ли каких-нибудь … недостающих частей тела?
— Частей? Боже мой, — охнул мистер Петтигрю. — Чувствую, появится кто-то из моего начальства. Думаю, мне нужно уйти и немного полежать.
Он отвёл меня к Секции Антропологии, а затем поспешно исчез. С тех пор, как я отправился на вызов, не прошло и двадцати минут, но, тем не менее, кто-то добрался к телу раньше меня. Присевший рядом с кровавым беспорядком на полу был самой настоящей супергероиней Тёмной Стороны, Мисс Фэйт. Она носила очень блестящий чёрный кожаный костюм в комплекте с маской на всё лицо и плащом, но, почему-то, на ней это никогда не выглядело маскарадным костюмом или каким-то фетишем. Это походило на униформу. Словно рабочая одежда. Она даже носила на узкой талии пояс с инструментами, с золотыми застёжками и набитыми маленькими мешочками. Впрочем, по-моему, сапоги на высоких каблуках — это уже перебор. Я подошёл к ней сзади, не издавая никакого шума, но она всё-таки засекла меня.
— Привет, детектив Уоррен, — сказала она своим низким прокуренным голосом, даже не оглядываясь. — Ты быстро сюда добрался.
— Случайно оказался рядом, — отозвался я. — Что ты нашла?
— Всякие интересные вещи. Подойди и взгляни.
Любого другого я бы выпроводил оттуда, но не её. Мы работали вместе в уйме случаев и она своё дело знала. У нас, в Тёмной Стороне, не так много супергероев или народных мстителей, главным образом потому, что их чертовски быстро ликвидируют. Мисс Фэйт, этот тёмный мститель ночи, отличалась от них. Очень сосредоточенная, очень квалифицированная, очень профессиональная. Мог бы получиться хороший детектив. Она подвинулась, чтобы я присел рядом с ней. Мои колени громко хрустнули в тишине Библиотеки.
— Неплохо смотришься, детектив, — непринуждённо сказала Мисс Фэйт. — Волосы начали выпадать?
— Слишком много серого вещества, — ответил я. — Начинаю выглядеть на свой возраст и мне не до этого.
— Я опросила персонал, — сообщила Мисс Фэйт. — Знала, что ты не будешь возражать. Никто ничего не видел, но в Тёмной Стороне никто никогда ничего не видит. В эту секцию только одна дорога и только один выход, и на всём протяжении должна быть кровь, но…
— Видеонаблюдение?
— Люди, которые приходят сюда, чтобы читать книги, хранящиеся здесь, совсем не желают быть узнанными. Так что никакого наблюдения нет, ни научного, ни мистического. Безопасность этого места направлена на то, чтобы помешать книгам сбежать, но это не подходит.
— Если нашего убийцу прервали, он мог оставить какие-то улики, — сказал я. — Это его шестая жертва. Возможно, он стал неаккуратным.
Мисс Фэйт медленно кивнула, выражение её лица пряталось за тёмной маской. Её глаза были очень синими, очень яркими.
— Это нужно остановить, детектив. Пять предыдущих жертв, всё ужасно изувеченные, всё с недостающими органами. Каждый раз разные органы. Довольно интересно, первая жертва была убита клинком, но всех остальных разорвали на части грубой силой. Почему его стиль после первого убийства изменился? Большинство серийных убийц цепляется за образец, ритуал, который означает для них нечто важное.
— Возможно, он решил, что клинок будет недостаточно личным, — предположил я. — Возможно, он чувствовал потребность испачкать руки.
Некоторое время мы в тишине смотрели на тело. Этот отличался от других. Жертва была оборотнем и его застигли в середине превращения, когда он и умер. Его лицо вытягивалось в морду, на руках были когти, а участки серебристо-серого меха ясно выделялись на голой коже. Его одежда была распорота, порвана и пропитана кровью. Он был выпотрошен, небрежно вскрыт от подбородка до промежности, представляя собой одну огромную кровавую рану. Всё вокруг него было залито кровью и даже корешки книг на полках были забрызганы ей.
— Убить оборотня всегда нелегко, — наконец сказала Мисс Фэйт. — Но, при таком состоянии, рана не была нанесена лезвием. Это исключает серебряный кинжал.
— И никаких признаков серебряных пуль, — заметил я.
— Тогда, наверное, мы можем исключить Одинокого Рейнджера. — Она задумчиво потёрла неприкрытый подбородок. — Знаешь, размер этих ран напомнил мне часто встречающиеся увечья скота.
Я посмотрел на неё.
— Мы говорим о маленьких серых пришельцах?
Она скупо улыбнулась, её алые губы выделялись на бледной коже под чёрной маской.
— Возможно, мне нужно посмотреть, не зондировали ли его?
— Думаю, это было бы наименьшей из его проблем, — сказал я. — Это действительно поганый способ умереть. Нашей жертве вырезали органы, пока он была ещё жив.
Мисс Фэйт занялась сбором образцов с тела и места преступления, помещая их в герметичные пакеты и раскладывая в мешочки на поясе.
— Не улыбайся, — сказала она, не оглядываясь. — Судебная медицина ловит больше убийц, чем дедуктивные размышления.
— Я не сказал ни слова, — невинно ответил я.
— А тебе и не надо. Ты только посмотришь на мой боевой пояс и твой рот начинает дёргаться. Чтобы ты знал — вещи, которые я храню в своём поясе, не один раз спасали мне жизнь. Сюрикены, дымовые бомбы, капсулы рвотного газа, светошумовые гранаты … девушка должна быть готова ко всему. — Она встала и посмотрела на тело сверху вниз. — В таком месиве я даже не могу сказать, какие органы были взяты, может, ты?
— Сердце, конечно, — сказал я, вставая. — Ещё что-нибудь, надо подождать вскрытия.
— Я уже закончила с одеждой, — сообщила Мисс Фэйт. — Если и были какие-либо документы, убийца забрал их с собой. Но я нашла журналистское удостоверение, спрятанное в его ботинке. Там сказано, что он работал в «Найт Таймс ». Но в пропуске нет имени, что странно. Может быть, проводящий расследование журналист, предположительно, работающий под прикрытием.
— Я проверю у редактора, — заверил я.
— Но что он делал здесь? Расследовал?
Мы огляделись вокруг и Мисс Фэйт первой обнаружила книгу, лежащую на полу, рядом с лужей крови. Она открыла книгу и быстро пролистала её.
— Что-то интересное? — спросил я.
— Трудно сказать. Какая-то докторская диссертация, о каннибальских практиках некоторых южноамериканских племён.
Я протянул руку к книге и она отдала её. Я быстро просмотрел вводную главу. — Кажется, о старом каннибальском мифе: ты — то, что ты ешь. Ты знаешь — съешь сердце храброго человека, чтобы стать храбрым, мышцы ног бегуна, чтобы стать быстрым…
Мы оба взглянули на разорванное, вскрытое тело на полу с недостающими органами.
— Это могло быть мотивацией нашего убийцы? — спросила Мисс Фэйт. — Он забирает органы, чтобы съесть их позже и может быть … что? Получить новые способности? Напомни мне детали пяти предыдущих жертв, Детектив.
— Первым было малое греческое божество, — начал я. — Предположительно, произошедшее от Геркулеса, очень дальний потомок. Очень сильный. Погиб от единственного ножевого ранения в сердце. Забрали мышцы груди и рук.
— Только один удар в сердце, — сказала Мисс Фэйт. — Для этого нужно было близко подойти. Что предполагает, что жертва или знала своего убийцу или имела причину доверять ему.
— Если бы убийца получил силу божества, ему больше не понадобился бы нож, — заметил я.
— Это не просто так. — Похоже, она хмурилась за своей маской. — Всё это практически кричит … о страсти. Убийца или наслаждался этим, или получал некое удовлетворение от этого.
— Вторая жертва была ясновидцем, — продолжил я. — Каких теперь называют дальновидцами. Ему разбили голову и забрали глаза. Следующие: бессмертный, лишившийся своих яичек, телепортёр из курьерской службы, которому вырвали мозг из черепа и, наконец, второстепенный ведущий радио-ток-шоу, который лишился языка и голосовых связок.
— А последний почему? — спросила Мисс Фэйт. — Что убийца надеялся получить? Дар болтливости?
— Тебе нужно спросить его самого, — ответил я. — По-видимому, убийца верил, что поедание недостающих органов оборотня даст ему способность оборотничества, или по крайней мере регенерации.
— Он пытается нажраться в более могущественную персону … Чёрт, даже сила божества и способности оборотня уже делают его по-настоящему трудной мишенью. Ты уже додумался, чем он руководствовался с предыдущими жертвами?
— Нет, — сказал я. — Ничего.
— Тогда, думаю, мы должны пробежаться по обычным подозреваемым, чтобы вычеркнуть их. Как насчёт мистера Стэба, легендарного непойманного бессмертного серийного убийцы из Старого Лондон-Тауна?
— Нет, — сказал я. — Он всегда использует нож или скальпель. Всегда, начиная с 1888.
— Хорошо, как насчёт Арнольда Друда, Кровавого Человека?
— Его собственная семья разыскала и убила его в прошлом году.
— Ладно. Питер-С-Копной-Волос?
— Всё ещё в тюрьме, куда я его засадил, — сказал я. — И там он останется до самой смерти.
Мисс Фэйт фыркнула. — Не знаю, почему они просто не казнили его.
— О, они пытались, — сообщил я. — На самом деле, несколько раз. Но это не сработало.
— Подожди минутку, — попросила Мисс Фэйт. Она вдруг снова встала на колени и склонилась, чтобы изучить удлинённую морду мертвеца. — Посмотри на это, детектив. Ткани носа и рта изъедены. Местами до кости. Интересно… — Она вытащила из своего пояса химический набор и провела несколько быстрых тестов. — Я так и думала. Серебро. Выраженные следы серебряной пыли в носу, рту и горле. Это было умно… Горстка серебряной пыли в лицо оборотню, он вдыхает её, не подозревая и его ткани немедленно реагируют на серебро. Это, наверное, было ужасно больно — вполне достаточно, чтобы отвлечь жертву и прервать его превращение… оставив его уязвимым для невероятной силы убийцы.
— Ну и внимательность, — сказал я. — Я стал слишком старым. Было время, когда я не пропустил бы чего-то подобного.
— Ты не настолько стар, — отмахнулась Мисс Фэйт.
— Достаточно стар, чтобы они хотели уволить меня, — сказал я.
— Тебя? Тебя никогда не уволят! Ты живёшь этой работой.
— Да, — произнёс я. — Я так долго делал её, что это всё, что у меня теперь осталось. Но я становлюсь старым. Медленным. Хотя, всё ещё лучше любого из этих новомодных выскочек, вроде Джона Тейлора и Томми Забвения.
— По мне, ты выглядишь прекрасно, — твёрдо сказала Мисс Фэйт. — И в довольно хорошей форме, для человека твоего возраста. Как ты это делаешь?
Я улыбнулся. — У всех нас есть свои секреты.
— Конечно. В конце концов, это Тёмная Сторона.
— Я мог бы вычислить твою тайную личность, — сказал я. — Если бы захотел.
— Возможно. Хотя это могло тебя удивить. Почему ты этого не сделал?
— Не знаю. Профессиональная вежливость? Или, может, мне просто нравится знать, что есть кто-то рядом, кто так же жаждет ловить убийц, как я.
— Можешь на меня положиться, — заявила Мисс Фэйт.

• • •

Наша следующая остановка была в комнате для вскрытий Тёмной Стороны. У нас есть CSI, но в нём только четыре человека. И лишь один коронёр — доктор Вест. Короткий приземистый парень с улыбчивым лицом и прямыми соломенными волосами. Я не оставил бы его наедине с телом кого-то, кто мне небезразличен, но он достаточно хорош в своём деле.
К тому времени, когда Мисс Фэйт и я добрались туда, доктор Вест уже выложил тело оборотня на стол. Он обмывал обнажённое тело с великой тщательностью и напевал песенку, когда мы вошли. Он неторопливо обернулся и помахал нам короткой ручонкой.
— Входите, входите! Очень рад посетителям. Очень рад! Конечно, я здесь никогда не одинок, но поговорить не с кем. Взгляните на это.
Он положил влажную губку, взял длинный хирургический инструмент и начал шуровать внутри обширной раны на теле. Мисс Фэйт и я придвинулись ближе, всё ещё оставаясь на почтительном расстоянии. Со скальпелем в руке доктор Вест был склонен становиться возбуждённым, а мы не желали быть забрызганными.
Доктор Вест запустил обе руки во внутренности и начал там копошиться с крайне неуместным энтузиазмом. — Сердце отсутствует, — бодро сообщил он. — И печень тоже. Так. Так… Не вырезано, вырвано… У этого бедолаги внутри настоящее месиво — трудно быть в чём-то уверенным…, Не уверен, что послужило истинной причиной смерти — потеря крови, травма, шок … Сердечный приступ? Да. Это его доконало. Итак, ещё одна жертва нашего нынешнего серийного убийцы. Номер шесть…, до чего же он трудолюбив. А, да. Ещё не получил своё имя, так ведь, паренёк? Ещё один Джон Доу… Но не переживай — у меня есть миленький маленький ящичек, ожидающий тебя, славный и удобный, рядом с твоими дружками-жертвами.
— Тебе нужно прекратить разговаривать с трупами, как сейчас, — строго сказал я. — На днях тебя кто-нибудь за этим застукает.
Доктор Вест показал мне язык. — Пускай. Мне плевать. Посмотрим, смогут ли они найти кого другого на эту работу.
— Как долго вы были коронёром, доктор Вест? — спросила Мисс Фэйт, тактично сменив тему.
— О, годы и годы, моя дорогая. Я стал коронёром в тот же год, когда Сэмюэль стал детективом. О да, мы проделали долгий путь, Сэмюэль и я. Всё из-за этого мерзкого Питера-С-Копной-Волос… Власти решили, что такой удачливый серийный убийца плохо влияет на бизнес и поэтому Что-то Должно Быть Сделано. Видите ли, всё дело в массовом восприятии… в Тёмной Стороне есть много вещей, гораздо более опасных, чем может надеяться стать любой человеческий убийца, но Власти, славься их маленькие серые душонки, хотели, чтобы посетители чувствовали себя в безопасности, поэтому…
Он остановился и кисло посмотрел на меня. — Вы никогда бы не поверили, что он и я одного возраста, не так ли? Как ты это делаешь, Сэмюэль?
— Здоровое питание, — сказал я. — И много витаминов.
— Почему вы не позвали Уокера? — внезапно спросила Мисс Фэйт. — Он говорит от имени Властей, Голосом, которому всё должны повиноваться и я слышала, как рассказывали, что когда-то он заставил труп сесть на столе и отвечать на его вопросы.
— О, он это сделал, сделал, — сказал доктор Вест, вытащив руки из тела с отвратительным хлюпающим звуком. — Я присутствовал там в это время и это было очень поучительно. Но, к сожалению, всем нашим шестерым жертвам вырвали языки. После того, как наш убийца забрал кусочки, которые хотел. Что предполагает — у нашего убийцы была причина бояться Уокера.
— Чёрт, — сказал я. — У каждого есть серьёзная причина бояться Уокера.
Доктор Вест пожал плечами, отбросил скальпель и, с нарочитым взмахом, стащил свои латексные перчатки, словно ясно давал понять, что он сделал всё, что мог.
Мисс Фэйт снова посмотрела в открытую рану. — Нашему убийце действительно нравится его работа, не так ли?
— У него к ней вкус, — торжественно сказал я.
— О, пожалуйста, — взмолилась Мисс Фэйт.
Я подошёл к ней, взглянув в полость. — Сначала взял сердце, затем печень. Наш убийца должен верить, что они содержат секрет способностей оборотня. Если теперь он меняет облик, его будет гораздо труднее завалить.
Мисс Фэйт задумчиво посмотрела на меня, а затем повернулась к доктору Весту. — Одежда и имущество всех жертв всё ещё у вас?
— Разумеется, моя дорогая, разумеется! Индивидуально сложенная в мешки и помеченная. Не стесняйтесь.
Она открыла каждую сумку и проверила каждый клочок порванной и пропитанной кровью одежды. Всегда приятно увидеть настоящего профессионала за работой. В конце концов она закончила тесты и проверки, и обернулась ко мне.
— Шесть жертв. Разного возраста, пола, занятий. Их не объединяет вообще ничего. Если тебе не известно что-нибудь, детектив.
— В делах ничего нет, — сказал я.
— Как же выбирались жертвы? Почему эти шесть человек?
— Возможно, люди не имеют значения, — заметил я. — Только их способности.
— Перечисли мне их снова, — попросила она. — Имена и способности, по порядку, с начала.
— Первой жертвой было божество — Деметриус Геракл, — терпеливо сказал я. — Затем ясновидец — Барбара Мур. Телепортёр — Кейни дю Брек. Бессмертный — граф Магнус, хотя я очень сомневаюсь, что это его настоящее имя. Ведущий ток-шоу — Эдриан Уосс и, наконец, оборотень — Кристофер Рассел.
— Всё это дело неприятно напоминает мне Питера-С-Копной-Волос, — медленно проговорила Мисс Фэйт. — Не стилем, а чистой жестокостью убийств. Ты уверен, что он не сбежал?
— Абсолютно, — подтвердил я. — Никто не сбегает из Глубокой Тени.
Она покачала головой в маске, её тяжёлый плащ громко зашуршал. — Я бы почувствовала себя счастливее, если бы мы проверили. Ты можешь нас отвести?
— Конечно, — сказал я. — Я же детектив.

• • •

Поэтому мы спустились в Глубокую Тень, вплоть до самого низа, к темнейшему месту Тёмной Стороны, глубоко утопленному в холодной скальной основе. Сооружённая … никто не знает когда, чтобы содержать самых жестоких, злых и опасных преступников достаточно тупых, чтобы охотиться в Тёмной Стороне. Те, кого мы, по какой-либо причине, не можем просто казнить и покончить с этим. Единственный путь вниз представлял официальный транспортный круг, поддерживаемый и управляемый тремя ведьмами из маленькой каморки над чрезвычайно неприятным баром под названием „Весёлый Калека“. Если бы люди, пьющие в этом баре, знали то, что происходит в комнате над их головами… наверняка, они пили бы чертовски больше.
— Почему здесь? — спросила Мисс Фэйт, когда мы поднимались по мрачным чёрным ступеням. — Секретность?
— Думаю, частично, — ответил я. — Скорее, дешевизна.
Три ведьмы были традиционными скрюченными каргами в изодранных плащах, с когтистыми руками и крючковатыми носами. Огромный круг на полу был начерчен мелом, смешанным с серой и спермой. Вы не захотели бы узнать, как я это обнаружил. Мисс Фэйт сердито смотрела на трёх ведьм.
— Можно уже прекратить это кудахтание. Вам не обязательно разыгрывать представление — мы не туристы.
— Прошу прощения за гордость от нашей работы, — ответила одна из ведьм, немедленно выпрямившись. — В конце концов, мы — профессионалы. А образ — всё в эти дни. Вы ведь не думаете, что эти бородавки сами выросли, не так ли?
Я послал ей свой самый тяжёлый взгляд и она врубила процесс перемещения. Три ведьмы использовали минимум напевов и благовоний, и спустили Мисс Фэйт и меня вниз, в Глубокую Тень.

• • •

Когда мы шли, там было темно. Полностью темно, даже без намёка на какой-либо свет. Я знал, что Мисс Фэйт была со мной, только потому, что я слышал её дыхание рядом. Приближались шаги, медленные и тяжёлые, пока, наконец, мне в руку не сунули пару очков ночного видения. Я чуть из шкуры не выпрыгнул и, судя по приглушённому писку рядом со мной, Мисс Фэйт — тоже. Я надел очки и Глубокая Тень проявилась вокруг меня, полная тусклых зелёных образов и размытых теней.
В Глубокой Тени всегда темно.
Мы находились в древнем круглом каменном покое, с низкой крышей, изогнутыми стенами и ещё одним выходом, ведущим в каменный тоннель. Стоящий перед нами был одним из сотрудников тюрьмы — грубый глиняный голем, запрограммированный в обычном режиме. На его гладком лице отсутствовали глаза, потому что ему не было нужды видеть. Он резко развернулся и направился вниз, в тоннель, а Мисс Фэйт и я поспешили за ним следом. Почти сразу тоннель разветвился и опять разветвился, и когда мы проходили из одного одинакового тоннеля в другой, я вскоре перестал понимать, где нахожусь.
Наконец мы достигли кабинета Начальника, голем поднял огромную ручищу и один раз стукнул в дверь. Приветливый голос пригласил нас войти и дверь распахнулась перед нами. Разлился слепящий свет, и Мисс Фэйт и я сорвали наши очки, когда мы ввалились в кабинет. Дверь сама закрылась за нами.
Я оглядел кабинет Начальника слезящимися глазами. Он был не особенно большим, но тут имелись всё удобства. Начальник вышел из-за стола, чтобы поприветствовать нас — большой массивный человек с большой дружелюбной улыбкой, которая совершенно не отражалась в его глазах. Он казался счастливым видеть нас, но, наверное, он был рад любому. В Глубокой Тени бывает немного посетителей.
— Добро пожаловать, добро пожаловать! — сказал он, забрав наши очки и с большим удовольствием пожимая руки мне и Мисс Фэйт. — Великий детектив и известный мститель — такая честь! Садитесь, будьте как дома. Вот так! Располагайтесь поудобнее! Желаете выпить, сигару…?
— Нет, — ответил я.
— Ах, детектив, — сказал начальник, снова усевшись за свой стол. — Вы всегда по делу, не так ли?
— Мисс Фэйт беспокоится, что один из ваших обитателей мог сбежать, — сказал я.
— Что? О нет, нет, абсолютно невозможно! — Начальник обратил всё своё внимание и свою, как он думал, очаровательную улыбку на Мисс Фэйт. — Никто никогда не убегает отсюда. Никогда, никогда. В Глубокой Тени всегда темно, вы видите. Вне моего кабинета освещение не работает. Никакого света, научного или магического. Даже не пытайтесь …, Даже если заключённый смог бы выйти из своей камеры, чего он не может, ему не будет никакого способа найти путь к перевалочному пункту через лабиринт тоннелей. Даже телепортёр не сможет сбежать отсюда, потому что никак не узнает, на какой мы глубине!
— Расскажите ей, как это работает, — попросил я. — Расскажите, что происходит с подонками, которых я доставляю сюда.
Начальник быстро моргнул и попробовал другую обворожительную улыбку. — Да, хорошо: заключённый помещается одним из големов в камеру, а потом дверь заделывается наглухо. И навсегда запечатывается предварительно подготовленной могущественной магией. Больше заключённый никогда не покидает свою камеру. Големы передают еду и воду через отверстие в двери. Вот так вот.
— Как насчёт…? — спросила Мисс Фэйт.
— В полу есть решётка.
— Ох, ик.
— Сойдёт, — возразил Начальник. — Вы должны понять — наши заключённые не должны здесь перевоспитываться или раскаиваться. Только самые худшие люди заканчивают здесь и они остаются здесь, пока не умрут. Как бы долго это не тянулось. Никакой передышки и никакого уменьшения срока за хорошее поведение.
— Как вы получили эту работу? — спросила Мисс Фэйт.
— Наверное, я совершил что-то по-настоящему плохое в прошлой жизни, — торжественно заявил Начальник. — Космическое равновесие может быть такой стервой.
— Вы получили эту работу, потому что вас поймали, — уточнил я.
Начальник нахмурился. — Да, пусть так… Не то, чтобы я сделал что-то действительно плохое…
— Мисс Фэйт, — произнёс я, — Разрешите мне представить вам Чарльза Писа, злодея из длинной династии злодеев. Грабитель, взломщик и вор всего ценного, что не приколочено. Вскрывал сейфы, пока вы ждали.
— Это стало причиной моего падения, — признался Начальник. — Я вскрыл сейф Уокера, видите ли — просто, как вызов. И я увидел то, что не должен был видеть. То, что никто не должен был видеть. Конечно, я удрал, но детектив отыскал меня и вернул назад, а Уокер предложил мне выбор. Немедленное наказание или работа здесь Начальником. Пока то, что я узнал, не устареет и не потеряет своё значение. Это было семнадцать лет назад, и не проходит ни дня, чтобы я не задавался вопросом — правильно ли я выбрал.
— Семнадцать лет? — спросила Мисс Фэйт. Ей всегда нравились истории неудачников.
— Семнадцать лет, четыре месяца и три дня, — сказал начальник. — Знаете, не то, чтобы я зациклился на этом.
— Питер-С-Копной-Волос всё ещё здесь? — прямо спросил я. — Ему нет никакой возможности сбежать?
— Конечно, нет! Я делал обход только час назад, и его камера всё ещё запечатана. Поверьте, детектив — если бы Питер-С-Копной-Волос снова был на свободе в Тёмной Стороне, всё мы знали бы об этом.
— Кого ещё вы держите здесь? — спросила Мисс Фэйт. — Кого-нибудь … знаменитого?
— О, довольно многих, конечно, вы узнали бы некоторые имена. Посмотрим — у нас есть Маски Смерти, Сладкая Энни Скотобойня, Макс Максвелл — Отступник Вуду, Мерзкая Мэгги…, Но всё они вполне безвредны, уверяю вас.
— Я просто должна была удостовериться, что это место безопасно так, как следует, — сказала Мисс Фэйт. — Вам нужно приготовить новую камеру, Начальник, потому что я привела вам нового заключённого.
И она взглянула на меня.
Я поднялся на ноги и она тоже. Некоторое время мы смотрели друг на друга.
— Мне жаль, Сэм, — сказала она. — Но это — ты. Ты — убийца.
— Ты свихнулась? — спросил я.
— Ты выдал себя, Сэм, — сказала она, прямо встретив мой пристальный взгляд. — Вот почему я сделала так, чтобы ты привёл мне сюда, в Глубокую Тень, где тебе место. Откуда даже ты не сможешь уйти.
— Почему ты думаешь на меня? — спросил я.
— Ты знал вещи, которые не должен был знать. Вещи, которые мог знать только убийца. Во-первых, в Библиотеке. Тот антропологический текст был нудным, старомодным и весьма академическим. Очень тяжёлый для чтения и понимания неспециалистом. Но ты просто скользнул по нему, а потом ловко подвёл итог всем положениям. Ты мог сделать это, только, если знал заранее. Это вызвало мои подозрения, но я ничего не сказала. Я хотела ошибиться относительно тебя.
— Но ты опять сделал это при вскрытии. Во-первых — ты знал, что сердце удалили раньше  печени. Доктор Вест не определил этого, потому что внутренности тела были перемешаны в беспорядке. Во-вторых — когда я попросила, чтобы ты назвал жертв по порядку, ты назвал их всех, включая оборотня. Который ещё не был опознан. Доктор Вест записал его, как Джона Доу.
— Так что это должен быть ты. Почему Сэм? Почему?
— Потому, что они собирались заставить меня уйти, — ответил я. Было настоящим облегчением рассказать это кому-то. — Отобрать мою работу, мою причину жить, просто потому, что я не так молод, как был раньше. Весь мой опыт, всё мои годы службы, всё вещи, которые я делал для них, а Власти собирались сунуть мне золотые часы и выбросить меня на помойку. Сейчас — когда дела хуже, чем были когда-то. Когда я необходим больше, чем когда-то. Это было несправедливо. Это было неправильно.
— Поэтому я решил просто взять то, в чём нуждался, чтобы сделаться величайшим Детективом из всех. С моими новыми способностями я сделался бы неудержим. Я пошёл бы в частные детективы, как Джон Тейлор и Ларри Забвение и показал бы этим новичкам-молокососам, как это делается… я стал бы богатым и известным, и если бы выглядел немного моложе, пусть… в конце концов, это Тёмная Сторона.
— Не лейте слёз над моими жертвами. Всё они были преступниками, хотя я никогда не мог это доказать. Вот почему у них не было никаких документов. Но я знал. Поверьте — они всё заслужили смерть. Всё они были подонками.
— Фактически я закончил, знаете ли. Оборотень стал бы моей последней жертвой. У меня было всё необходимое. Я телепортировался в Библиотеку и из неё, вот почему никто не видел, как я пришёл и ушёл. Но потом … Нужно было явиться тебе, второсортному детективу Тёмной Стороны и всё испортить. Мне не стоило соглашаться тебя учить…, но я видел в тебе страсть к справедливости, сравнимую с моей собственной. Ты могла стать моим партнёром, моим преемником. Вещи, которые мы могли сделать…, Но теперь я оказался перед необходимостью убить тебя и Начальника. Я не позволю вам рассказать. Не позволю вам остановить меня, после всего, что я сделал. Я нужен Тёмной Стороне.
— Вы просто станете ещё двумя жертвами неизвестного серийного убийцы.
Я рванулся вперёд со сверхъестественной скоростью оборотня и схватил Мисс Фэйт за чёрный кожаный костюм с силой божества. Я сомкнул руку на её груди и оторвал левую грудь напрочь. А потом я остановился в ошеломлении. Грудь была в моей руке, но под разорванной обнажённой кожей не было раны, не лилась кровь. Только весьма плоская, весьма мужественная грудь. Мисс Фэйт холодно улыбнулась.
— И вот почему ты никогда бы не угадал мою тайную личность, Сэм. Кто бы заподозрил, что мужчина нарядится супергероиней, чтобы бороться с преступлениями? Но это — Тёмная Сторона и, как ты говорил, у всех нас есть свои секреты. — И пока я стоял там, слушая с открытым ртом, она вытащила из пояса капсулу рвотного газа и бросила её мне в лицо. Я ударился о каменный пол руками и коленями, блюя так сильно, что не мог достаточно сконцентрироваться, чтобы использовать любую из моих способностей. Начальник кликнул двоих из своих големов, и они пришли и вытащили меня наружу. Они бросили меня в камеру, а затем забили закрытую дверь и навсегда запечатали её.
Суда не потребовалось. Мисс Фэйт могла сказать Уокеру и стало бы так. Так я всегда и делал.
Поэтому я здесь, в Глубокой Тени, в бесконечной тьме. Угадайте, рядом с чьей камерой они поместили меня. Просто угадайте.
В один день они откроют эту камеру и найдут здесь только мою одежду.

Разница в сутки

The Difference A Day Makes One (2010)

ОДИН

Это были три часа утра в старейшем баре мира и я убивал время, выпивая с мертвецом. Мёртвый Мальчик — старый друг, хотя ему только семнадцать лет. Ему было семнадцать уже приблизительно тридцать лет, с тех пор, как на него напали и убили из-за горстки мелочи в карманах. Он заключил сделку, чтобы вернуться из мёртвых и отомстить своим убийцам, но ему стоило прочитать текст мелким шрифтом. С тех пор он находился в ловушке в своём теле, разыскивая способ уйти. Он — удивительно хорошая компания, для человека со таким множеством неприятностей.
Я — Джон Тейлор, частный детектив. Я не занимаюсь разводами, не охочусь за Мальтийским Соколом и, совершенно определённо, не ангел. Любого вида. Однако я ношу белый плащ, как правило, прыгаю выше головы и лично занимаюсь моими клиентками намного чаще, чем оно того стоит. У меня есть дар нахождения людей и предметов.
Я только что завершил дело, которое плохо закончилось. Мужчина нанял меня, потому что его воображаемый друг пропал и он хотел, чтобы я узнал, почему. Видимо, воображаемый друг этого мужчины был его постоянным спутником с самого детства и никогда прежде не покидал его. Клиент долго плакался об этом, поэтому я подарил ему свой лучший профессиональный взгляд и самую успокаивающую улыбку, и пообещал, что не потрачу времени впустую при розыске его воображаемого друга. Это не так уж трудно, когда дела идут. Я нашёл воображаемого ублюдка в первом же месте, куда заглянул. У него был роман с женой клиента. Я собрал всех троих в одном гостиничном номере и оставил их, понимая, что отправлять счёт нет смысла.
На самом деле, это была целиком ошибка клиента. Слишком воображаемый, кроме тех случаев, когда он приходил к его жене.
И я сидел там, утешаясь большим стаканом полынного бренди, в то время, как Мёртвый Мальчик медленно прохаживался взад и вперёд, и выглядел, словно пытался закусить стаканом. Будучи полностью мёртвым, хотя и не ушедшим, Мёртвому Мальчику не обязательно есть или пить, но ему нравится притворяться. Это заставляет его чувствовать себя более реальным. И, поскольку его вкусовые рецепторы определённо повреждены, то ему, чтобы вставило, требуется больше, чем обычная крепкая выпивка. Мёртвый Мальчик знаком с ужасной старой жрицей Обеа, которая специально для него готовит таблетки и зелья, достаточно мощные, чтобы заставить труп плясать, а упыря заняться эксгибиционизмом. Один бог знает, что это могло сделать с живыми и я, разумеется, никогда не хотел узнать. В настоящий момент Мёртвый Мальчик пил кладбищенский пунш, приготовленный из компонентов с настоящих кладбищ. Я лишь надеялся, что там не было никого знакомого.
На сей раз финансовое положение Мёртвого Мальчика было получше, чем у меня, поэтому за выпивку платил он. Он только что получил новую работу — швейцаром Клуба Мёртвых, особого клуба для зомби, вампиров, мумий и всех других видов смертельно ограниченных. (Девиз клуба: Мы — Мёртвые .) Не думаю, что это надолго. Мёртвый Мальчик обладает всеми социальными навыками лемминга во время гона или канализационной крысы с кровавым геморроем. Но, поскольку он был при деньгах, я заказывал всё самое лучшее большими стаканами.
Старейший бар в мире в наше время называется „Странные Парни“. Вы найдёте здесь всё и вся — живых, мёртвых и тех, кто ещё не определился, вместе с богами и монстрами, пришельцами и оборотнями, и уймой вещей, которые не должны существовать, но, к сожалению, существуют. В углу сидела, сгорбившись, Тварь из Чёрной Лагуны, большая, зелёная, мшистая и воняющая морской водой, поглощая скверный виски, один за другим и скорбящая над тем, что ушло . Племя Гей-Варваров, высокие мускулистые парни в блестящей коже, с пирсингованными сосками и высокими головными уборами со страусиными перьями, зазывало всех посетителей поиграть в Твистер. Танцующий медведь подражал лучшим движениям Джона Траволты. В белой куртке он выглядел довольно глупо, но, учитывая его размеры, никто ему этого не говорил. И группа выглядящих весьма паршиво гномов продавала билеты на зрелище „Невероятной Спящей Женщины“. (Я видел её. Сорок лет кататонии были безжалостны, поэтому гномам больше не разрешали называть её „Невероятной Спящей Красавицей“.)
Одна из женских созданий Франкенштейна напевала сентиментальную песенку, супергероиня-трансвестит Мисс Фэйт внимательно изучала бульварную газету, интересуясь, упоминают ли её на этой неделе, а Гарри Фабулус нарезал круги, продавая химические приключения, копии формулы Хайда и кратковременные психозы по вполне разумным ценам.
Просто ещё одна ночь в „Странных Парнях“.
Но, хотя у старейшего бара в мире мало правил и ещё меньше норм, мы не выносим плачущих женщин. Поэтому, когда в бар ввалилась высокая стройная брюнетка в дорогом костюме, с умоляющими глазами, все притихли и отвели взгляды. Плачущие женщины всегда становятся для кого-то проблемой. Она остановилась посреди комнаты, пошатываясь и огляделась вокруг, и я быстро понял, что она рыдала скорее жаркими бурными слезами гнева и отчаяния, чем скорби. Слёзы сбегали по её щекам толчками, настолько сильными, что они сотрясали всё её тело. Что-то в ней подсказывало мне, что она не такая женщина, которая часто льёт слёзы. Она с трудом сдерживала их и глядела так сердито, как только позволяли её опухшие глаза и размазанная косметика. А потом она посмотрела в моём направлении, и моё сердце упало, когда она обратила внимание на меня. Она быстро протиснулась между переполненными столиками и прошагала прямо ко мне. Обычный бедлам бара возобновился, когда все отметили, что эта пуля пролетела мимо. Я мысленно вздохнул и неторопливо развернулся на барном стуле, чтобы вежливо кивнуть женщине, когда она резко остановилась передо мной и уставилась на меня тёмными безумными глазами.
Она была достаточно красива, на не очень требовательный взгляд, её длинное худое тело сжигала энергия расстроенных нервов. Её одежда была дорогой, хотя немного растрёпанной. Она сжимала белую кожаную сумочку на ремне так, словно просто не могла оставить её в покое и вся её позиция кричала о стрессе и напряжении. Её рот был сжат в тонкую тёмно-красную линию и она держалась очень натянуто, словно рассыпется, если утратит контроль хоть на миг. И всё же, за чистой яростью в её глазах, я видел ужасный, несфокусированный страх.
— Привет, — сказал я, так любезно, как смог. — Я — Джон Тейлор.
— Да, — судорожно проговорила она, слова выходили отрывисто, внезапными толчками. — Я знаю. Мне вас описали. Человек в белом плаще. Рыцарь в холодных доспехах. Он сказал, вы поможете мне. Простите. Я выражаюсь непонятно… У меня что-то вроде шока. Меня зовут Лайза Барклай. Я потерялась. Я не знаю, что я здесь делаю. Я потеряла всю память за последние двадцать четыре часа моей жизни. Я хочу, чтобы вы нашли её мне.
Я опять вздохнул, всё ещё мысленно и вручил ей свой стакан. — Глотните бренди, — предложил я, приложив все усилия, чтобы казаться добрым, полезным и ничуть не угрожающим.
Она обеими руками схватила стакан с бренди, сделала хороший глоток, и немедленно скривилась и пихнула стакан мне обратно в руку.
— Боже, это ужасно. Вы пьёте это для развлечения? Вы круче, чем выглядите. Но это должны быть вы. Простите. Я путаюсь.
— Всё в порядке, — сказал я. — Не торопитесь, отдышитесь. Затем расскажите мне, как вы добрались сюда. В это место нелегко попасть.
— Я не знаю! — сразу же ответила она. — Я потеряла день. Целый день!
Я соскользнул с барной табуретки и предложил ей сесть, но она быстро покачала головой. Поэтому я просто прислонился к длинной деревянной стойке и открыто изучал её, когда она осматривалась в „Странных Парнях“, ясно выражая языком лица и тела, что она не только никогда ничего подобного не видела, но и совершенно явно была ошарашена, оказавшись здесь. Я был впечатлён. Старейший бар в мире не для любого встречного. Большинство людей бросает один-единственный взгляд и убегает с криками, и нам это по душе. „Странные Парни“ — место старой магии и всех распоследних грехов и потакания слабостям. Это не такой бар, где все знают ваше имя, это бар, где вы можете проснуться ограбленным и засунутым в чужое тело.
Лайза Барклай сознательно отвернулась от тревожных достопримечательностей и ужасных клиентов, и полностью обратила внимание на меня. Я приложил все усилия, чтобы выглядеть высоким, мрачным и статным, но, наверное, мне это не очень удалось, потому что лишь через минуту она энергично кивнула, словно я прошёл какую-то необходимую проверку, хотя и с трудом. Она перевела свой пристальный взгляд на Мёртвого Мальчика, который неопределённо улыбнулся и отсалютовал ей стаканом. Кладбищенский пунш предпринял отважную попытку сбежать и ему пришлось придерживать его пальцами.
Мёртвый Мальчик был высок и юношески строен, облачён в длинное фиолетовое пальто, заляпанное пятнами всевозможной еды и напитков, и украшенное чёрной розой в петлице. Потёртые чёрные кожаные штаны над грязными ботинками из телячьей кожи завершали этот костюм. Он позволял своему пальто болтаться распахнутым, выставляя голый торс, покрытый старыми ранами, пулевыми отверстиями и одним длинным игрекообразным шрамом от вскрытия. Мёртвый Мальчик мог быть покойником, но он всё ещё получал повреждения, даже если не ощущал их. Главным образом он держался на швах, скобках и суперклее, вместе с изрядным количеством чёрного скотча, намотанного посередине туловища. Его кожа была бледно-серой и пыльной.
У него было лицо распущенного и очень утомлённого прерафаэлитского поэта, с тёмными, лихорадочно блестящими глазами, угрюмый рот без капли цвета и длинные тёмные вьющиеся волосы, втиснутые под большую мягкую шляпу. Он не улыбнулся Лайзе Барклай. Она его не заботила. Её слёзы совершенно не тронули его.
Лайза содрогнулась, но не отвела взгляда. Она впечатляла меня всё больше. Большинство людей не задерживаются рядом с мертвецом и это вдвойне верно для Мёртвого Мальчика. Лайза снова оглядела бар, его разнообразных и неестественных посетителей и, вместо того, чтобы испугаться или ужаснуться, она просто громко фыркнула и опять повернулась к ним спиной. Они не могли ни помочь, ни помешать ей, поэтому не имели значения. Видимо, Лайза Барклай была очень целеустремлённой леди.
— Как вы можете оставаться в подобном месте? — удивилась она, вполне серьёзно.
— Где, в „Странных Парнях“? — спросил я. — Есть и худшие места, чтобы напиться. Окружение не очень, согласен, но…
— Я имею в виду не только тут! Я имею в виду… везде! Это целый округ! — В её голосе появился оттенок истерики. Лайза услышала его и с трудом подавила. Внезапно она обняла себя, словно холодный ветер прошёлся по её могиле. — Я ходила по улицам туда и сюда, целую вечность. Это ужасное место. Я видела вещи… ужасные  вещи. Существа, открыто разгуливающие среди нормальных людей и никто из них и глазом не моргнул! Где я? Я мертва? Это Ад?
— Нет, — ответил я. — Хотя в хороший день отсюда вы сможете увидеть Ад. Насколько могу сказать, вы — совершенно нормальная женщина, которой не повезло как-то найти путь в Тёмную Сторону.
— Тёмная Сторона. — Она ухватилась за это слово, обдумала его, а затем посмотрела на меня для получения дополнительной информации. И это был не вопрос, а допрос. Она нравилась мне всё больше и больше.
— Тёмная Сторона, — пояснил я, — Это тёмная тайна, скрытая в сердце Лондона. Самая длинная ночь в мире, где солнце никогда не светило и никогда не будет. Где всегда три часа утра, час, который испытывает человеческие души. Куда приходят все таинственные личности в поисках запретного знания и все любители удовольствий, которые предполагаются нежелательными, но всё равно существуют. Вы можете найти здесь любую мечту или любой кошмар. Продать свою или чужую душу. Оттягиваться на улицах и удовлетворить любой свой каприз. Пока ваш кредит позволяет. Лайза Барклай, это — Тёмная Сторона и это не место для нормальных людей, вроде вас.
— Нелегко найти путь в это место, — заметил Мёртвый Мальчик. — Как вы сюда добрались?
— Я не знаю! Я не помню! — Её плечи поникли, а сила, казалось, утекала из неё. Я понимал. Её пришлось принять слишком многое за один раз. А Тёмная Сторона любит ломать людей… На мгновение я подумал, что она снова закричит, но её подбородок поднялся, глаза блеснули и она опять взяла себя в руки. — Я живу в Лондоне, всю свою жизнь. И я никогда не слышала о Тёмной Стороне. Я просто… шла и оказалась здесь. Потерянная и одинокая.
— Теперь вы среди друзей, — сказал я.
— Более-менее — добавил Мёртвый Мальчик.
— Я — Джон Тейлор, — представился я, игнорируя Мёртвого Мальчика с натренированной непринуждённостью. — И я — частный детектив. Да, на самом деле.
Её рот дёрнулся в короткой улыбке. — Думаю, не стоит удивляться, обнаружив ещё одно мифическое существо, среди такого их множества.
— И мой ужасающий друг — Мёртвый Мальчик. Да, на самом деле.
— Привет, — поздоровался Мёртвый Мальчик, наклонившись вперёд и протянув бледную мёртвую руку для рукопожатия. — Да, вы чувствуете запах формальдегида, так что привыкайте. Я мёртвый, я дикий, впечатляющий и невероятно обаятельный, и вы очень рады встретить меня.
— Я бы не поставила на это, — сказала Лайза. — На что это похоже, быть мёртвым?
— Холод, — неожиданно ответил Мёртвый Мальчик. — Мне становится трудно даже вспоминать, каково быть тёплым. Хотя, думаю, самая большая утрата — это сон. Невозможно просто лечь и отключиться. Ни отдыха, ни сновидений…
— Разве вы не устаёте? — спросила Лайза, против воли, очарованная.
— Я всегда усталый, — печально отвечал Мёртвый Мальчик.
— Угомонись, — твёрдо сказал я. — Ты думаешь, я не знаю, что ты ширяешься синтетическим адреналином, когда никто не смотрит? — Я пожал плечами, извиняясь перед Лайзой. — Простите, но вы не должны его поощрять. На самом деле он не настолько жалеет себя, как пытается представить. Он просто думает, что это делает его привлекательнее для женщин.
— Никогда не исключайте фактор жалости, — легко подтвердил Мёртвый Мальчик. — Самоубийственные девушки сходят с ума по мёртвой плоти.
— Это отвратительно, — очень твёрдо сказала Лайза.
Он искоса поглядел на неё. — Вы и не жили, если не трахались с кем-нибудь в гробу, под кладбищенской виагрой.
— Сменим тему прямо сейчас, — громко предложил я. — Расскажите мне о вашей потере памяти, Лайза. Какую последнюю вещь вы помните, перед тем, как очнулись здесь?
Она нахмурилась, сосредотачиваясь. — Прошедшие двадцать четыре часа просто исчезли. Целый день. Последняя вещь, в которой я уверена — я была в Лондоне. Настоящем Лондоне. На станции метро Тоттенхем-Корт-Роуд… хотя я никак не вспомню, зачем… Думаю, я кого-то искала. Следующая вещь, которую я помню — я оказалась здесь. Бежала по улицам. Кричала, будто сердце разрывалось. Не знаю, почему. Я обычно так не кричу. Просто нет.
— Всё в порядке, — сказал я. — Что произошло потом?
— На меня напали! Они появились из ниоткуда… Высокие тонкие мужчины в цилиндрах и старомодной одежде, с большими улыбающимися лицами и… ножницами вместо рук.
— Разрезальщики, — сказал я. — Всегда ищут кого-то послабее, чтобы напасть. Они кидаются на чувство вины и ужаса, словно акулы, почуявшие кровь в воде.
— Я не сделала ничего, чтобы чувствовать себя виновной, — сказала Лайза.
— Насколько вы знаете, — добавил Мёртвый Мальчик. — Кто знает, что вы могли натворить в последние двадцать четыре часа? Поразительно, сколько грехов целеустремлённый человек может впихнуть в двадцать четыре часа. Я говорю на основе личного опыта, знаете ли.
— Не обращайте внимания, — посоветовал я. — Он просто хвастается.
— Но… Разрезальщики? — спросила Лайза.
— Всё приходит в Тёмную Сторону, — сказал я. — Особенно все плохие вещи, которым больше некуда податься. Хотя всегда обидно, когда портятся детские герои. Как вы сбежали от них?
— Я не знаю, — ответила Лайза, её глаза и голос снова стали неуверенными, когда она вспоминала. — Они окружили меня со всех сторон, улыбаясь своими ужасными улыбками, открывая и закрывая свои… руки-ножницы, что-то скандируя на немецком резкими насмешливыми голосами. Они нападали на меня, всегда отступая в самый последний момент и смеясь, когда я отскакивала с их пути, чтобы уклониться. Нападали на меня снова и снова, всё время наседали ближе и ближе, улыбаясь и улыбаясь… И никто ничего не сделал! Большинство людей даже не остановилось посмотреть! К тому времени я уже кричала, но никто не помог. Пока… откуда не возьмись не появился странный человек и Разрезальщики, ни с того, ни с сего, остановились. Они сбились в кучу, повернувшись к нему, словно свора собак в тупике. Он назвал своё имя, и Разрезальщики просто развернулись и убежали. Я не могла поверить в это.
— Какое имя? — спросил я.
— Эдди. Он был очень мил, хотя выглядел, словно какой-то бродяга. И от него так пахло, будто он какое-то время ночевал на улице. Я попыталась дать ему немного денег, но он не заинтересовался. Он выслушал мой рассказ, хотя я не знаю, насколько тот был осмысленным, а затем привёл меня сюда. Велел мне найти вас, Джон Тейлор. Потому что вы сможете помочь мне. Вы знаете этого человека?
— О, ещё бы, — сказал Мёртвый Мальчик. — Каждый здесь знает Эдди Бритву. Бога-Панка Опасной Бритвы. Неудивительно, что Разрезальщики обломались и удрали. Так поступает большинство людей.
Лайза посмотрела на меня и я кивнул. — Эдди хороший человек, своим собственным шокирующим образом. И он прав — я могу вам помочь. У меня есть дар находить вещи.
— Даже пропавшие воспоминания? — Лайза впервые позволила себе настоящую обнадёживающую улыбку.
— Всё, что угодно, — ответил я. — Но я должен спросить… вы уверены, что хотите вспомнить? Во многих случаях люди забывают вещи не просто так.
Она пристально посмотрела на меня. — Конечно, я хочу вспомнить. Я думаю, что должна. Думаю… случилось что-то плохое.
— В Тёмной Стороне? Да я гарантирую это, — хмыкнул Мёртвый Мальчик.
— Лучше не помогай, — сказал я. — Лайза, вы уверены, что раньше даже не слыхали про Тёмную Сторону? Не так уж невероятно, чтобы невинный мог случайно забрести сюда, но обычно вы должны желать довольно плохих вещей.
— Я никогда не знала, что подобное место существует, — упрямо заявила Лайза. — Я никогда не знала, что чудовища реальны.
— Мир намного больше, чем представляет большинство людей, — сказал я. — Магия ещё существует, хотя она сделалась странной, коварной и, возможно, немного маразматической.
— Магия? — переспросила она, вздёрнув одну безупречно выщипанную бровь.
— Магия и другие вещи. Время не так прочно прикреплено в Тёмной Стороне, как могло бы. Здесь у нас случаются всевозможные явления из Прошлого и множества альтернативных Будущих. Не говоря уже обо всех видах негодяев, авантюристов и полных ублюдков из других миров и измерений, ищущих немного азарта или добрую порцию не очень залежалого греха. — Я остановился и задумчиво посмотрел на неё. — Вас действительно ничто из этого не беспокоит, не так ли? Это нисколько не интересует и не привлекает вас.
— Нет, — сказала Лайза. — Мне не нужно место в дурдоме, вроде этого. Мне нет дела до происходящего здесь.
— Я могу просто отвести вас домой, — предложил я. — Назад, в безопасный и нормальный Лондон, который вы всегда знали.
— Нет, — немедленно ответила она. — Целые сутки моей жизни исчезли. Это моё и я хочу это вернуть.
— Но что, если вы сделали что-то действительно плохое? — спросил Мёртвый Мальчик. — Большинство людей попадает в Тёмную Сторону, чтобы сделать нечто действительно плохое.
— Всегда лучше знать, — твёрдо сказала Лайза.
— Нет, — ответил я. — Не всегда. И, особенно, не здесь. Но если вы этого хотите, тогда вы это получите. Клиент всегда прав. Тогда, вероятно, вы прибыли сюда, разыскивая что-то. Или кого-то. Поэтому давайте посмотрим в вашей сумочке. Вы так вцепились в неё с тех пор, как пришли сюда, что она должна содержать что-то важное.
Она опустила взгляд на сумочку, как будто действительно забыла про неё. А когда я протянул руку, чтобы её забрать, она на мгновение отшатнулась назад. Но её жёсткое самообладание снова подтвердилось и она заставила себя отдать сумочку. Но в ней появилась новая тонкая напряжённость, которой прежде не было.
Я взвесил сумочку. Не такая уж большая и не чувствовалось, чтобы в ней было много содержимого. Ничего явно выделяющегося. Да, дорогая, белая кожаная Гуччи без ярлычка. Я открыл сумочку и высыпал содержимое на деревянную барную стойку. Мы все трое склонились, чтобы рассмотреть поближе. Но там было только обычное женское барахло и ничего необычного. Кроме единственной цветной фотографии, неровно порванной надвое. Я сложил половинки вместе и некоторое время мы изучали изображение в молчании. На фотография была Лайза Барклай, немного моложе, в стильном белом свадебном платье, обнимающая красивого молодого человека в строгом костюме. Они оба смеялись в камеру, явно застигнутые врасплох. Они выглядели очень счастливыми. Словно они были созданы друг для друга и всегда будут. Кто-то решительно разорвал фотографию надвое, прямо посередине, будто пытаясь разделить счастливую пару.
— Это Фрэнк, — пояснила Лайза, нахмурившись так сильно, что её лоб должен быть заболеть. — Фрэнк, мой муж. Это день нашей свадьбы, чуть больше семи лет назад. Я никогда не была счастливее в жизни, чем в день, когда мы поженились. Бедный Фрэнк, сейчас он должен сходить с ума от тревоги, гадая, где я. Но… это же моя самая любимая фотография. Наверное я раздала с полдюжины их, повсюду таская их в сумочке и показывая людям. Кто мог так её порвать?
— Может, вы её порвали, — предположил Мёртвый Мальчик. — Проблема обнаружилась недавно, не так ли?
— Нет! Нет… — Но, когда она возражала, я практически увидел начало воспоминаний, всплывающих в ней. Она сконцентрировалась на двух половинках фотографии, разговаривая только с ними. — Мы всегда были так влюблены. Он значил для меня всё. Всё. Но… Я последовала за ним. Через весь Лондон, в подземку. Он ни разу не заметил меня. Он был так… озабочен, последние несколько месяцев. Я хочу сказать, что-то было неправильно. Я беспокоилась за него. Он скрывал от меня некоторые вещи и это было непохоже на него. Обычные и электронные письма, которые мне не позволялось читать, телефонные звонки, о которых он не рассказывал. Прежде он никогда такого не делал. Я думала, что у него могли быть какие-то проблемы. Что-то, связанное с его бизнесом. Я хотела помочь. Он — моя любовь, моя жизнь, моё всё. Я так беспокоилась…
— Похоже, другая женщина, — мудро заявил Мёртвый Мальчик и был удивлён, когда я уставился на него. — Ну, это бывает.
Но Лайза улыбнулась и покачала головой. — Вы не знаете моего Фрэнка. Он любит меня так же, как я его. Он даже не смотрит на других женщин.
— Да ладно, — сказал Мёртвый Мальчик. — Каждый мужчина смотрит на других женщин. Когда он начинает притворяться, что этого не делает, именно тогда вы поймёте, что он что-то замышляет.
— Вы последовали за Фрэнком через подземку, — сказал я Лайзе, игнорируя Мёртвого Мальчика. — Что произошло потом?
— Не знаю. — Лайза потянулась, чтобы коснуться фотографии, но не закончила движения. — Следующая вещь, которую я помню: я нахожусь здесь, в Тёмной Стороне и нигде никаких признаков Фрэнка. Может, нас похитили, притащили сюда против нашей воли, а я как-то сбежала?
— Ну, — дипломатично сказал я, — Полагаю, такое возможно.
— Но вы так не думаете.
— Нет, я бы не стал держать пари. Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что вы здесь не одна. Если вы здесь, то, скорее всего, Фрэнк тоже. Я могу найти его своим даром и посмотрим, сможет ли он объяснить пропажу ваших воспоминаний.
— Нет! — воскликнула Лайза. — Я не хочу вовлекать моего Фрэнка во всё это… безумие.
— Если он здесь, он уже вовлечён, — сказал Мёртвый Мальчик. — Хотя бы потому, что Тёмной Стороне не нравится, когда ей пренебрегают.
Она снова покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Вы не знаете моего Фрэнка.
— А вы не знаете разнообразия предлагаемых здесь искушений, — возразил Мёртвый Мальчик. — Секс, любовь и всё между ними, сладкие, как цианид и разбавленные щепоткой особенного гламура, помогающего легче падать. В Тёмной Стороне всегда найдётся время для греха.
— И вы последовали за ним сюда, — сказал я.
Она впилась в меня взглядом. — Откуда он мог узнать дорогу к такому месту?
— Потому что он был здесь прежде, — ответил Мёртвый Мальчик. — Извините, но это единственный ответ, который имеет смысл.
Лайза впилась взглядом в него, а потом посмотрела мне прямо в глаза. — Найдите его. Найдите мне моего Фрэнка. Лишь бы только он сумел рассказать нам правду и швырнуть эту ложь вам в лицо.
— Я найду его, — сказал я. — Всё остальное… ваше и его дело.
Я взял две половинки фотографии, крепко сжимая их большим и указательным пальцами, и поместил их перед собой. Глубоко вздохнул и сосредоточился, потянувшись глубоко внутрь себя к моему дару, моему особому дару, который позволяет мне находить кого угодно и что угодно. Я концентрировался на фотографии, пока не перестал видеть всё остальное, а затем мой внутренний глаз медленно открылся: мой третий глаз, мой частный детектив… от которого ничто не может скрыться. Когда мой внутренний глаз полностью открылся, я Увидел мир таким, каков он в действительности, каждый его кусочек. Все вещи, скрытые от Человечества, потому что, если все мы смогли бы Видеть истинную природу этого мира и тех, с кем мы его делим, человечество совершенно обезумело бы от ужаса.
Я могу вытерпеть его Видение лишь короткое время.
Я послал свой Взор вверх из тела, выстрелив им сквозь крышку моего черепа и крышу „Странных Парней“, пока я не оказался высоко в усыпанном звёздами небе, разглядывая сверху Тёмную Сторону, раскинувшуюся подо мной, медленно вращающуюся, словно круги Ада. Жаркий неон пылал повсюду, подобно сигнальным огням в ночи. Внезапные яркие вспышки взрывались то в одном, то в другом месте, когда менялись души, великие магические труды переписывали мир или рождался какой-нибудь новый ужас на погибель Человечеству. Раздавались великие Голоса за гранью ночи и ужасное громыхание глубоко в земле, когда Силы и Господства шли по своим непостижимым делам.
На улицах выли призраки, пойманные в ловушку в мгновениях Времени, словно насекомые в янтаре. Демоны разъезжали на своих человеческих носителях, нашёптывая им в уши. И огромные и могучие существа величественно бродили в ночи, удивительные и ужасные, за пределами человеческого восприятия.
Я слетел со своей высокой точки обзора, послав мой Взор проноситься по переполненным узким улицам, со скоростью мысли заглядывать в здания, по следу, который Видел только я. Фотография Фрэнка Барклая позволила мне вцепиться мысленным захватом в его сознание, если не в саму душу и я Видел его призрака, целеустремлённо шагающего по улицам. Полупрозрачный и неустойчивый, словно мыльный пузырь, отпечаток, созданный им в Тёмной Стороне, всё ещё был чётким, отпечаток в самом Времени, всё ещё шёл по улицам, где недавно проходил он сам… и будет так делать, пока не исчезнут его последние остатки.
Фрэнк Барклай не проявлял интереса ни к одному из обычных мест удовольствий и соблазнов. Его не привлекали открытые двери ночных клубов, где никогда не смолкала музыка, сверкающие из под век взгляды темноглазых сумеречных дам. Он ни разу не засомневался и не остановился, чтобы уточнить направление. Он знал, куда идёт. И растущее напряжённое, почти отчаянное ожидание на его лице, везде, где он проходил, обещало что-то такое, что не мог удовлетворить ни один из обычных соблазнов. Сейчас я отчётливо его Видел и он улыбался. И что-то в этой улыбке леденило меня до самой моей души.
Я отступил, когда понял, куда он идёт. Есть такие места, где просто не стоит появляться своим бестелесным духом. Некоторые части Тёмной Стороны более голодны, чем другие. Я медленно закрывал свой третий глаз, внутренний глаз, пока снова не вернулся в свою голову, в безопасность. А потом я уронил две половинки фотографии на барную стойку, словно они жгли мне пальцы. Я посмотрел на Лайзу.
— Хорошие новости и плохие новости, — сказал я. — Я нашёл его. Я нашёл вашего мужа, Фрэнка.
— Тогда какие новости плохие? — спросила Лайза, бесстрашно встретив мой пристальный взгляд.
— Он в Бесплодных Землях, — сказал я. — Где находятся по-настоящему безумные вещи и почти никто не возвращается живым. В Бесплодные Земли заходят только в поисках слишком болезненных, слишком извращённых и слишком отвратительных для остальной Тёмной Стороны наслаждений.
— Если он там, — уверенно сказала Лайза, — тогда туда я и должна пойти.
— Вы не можете пойти туда одна, — сказал я. — Вас сожрут и обглодают кости.
— Но я должна узнать! — сказала Лайза, упрямо вздёрнув подбородок. — Я должна узнать, что с ним случилось, что могло привести его в такое ужасное место. И, если на то пошло, я должна узнать, какое это имеет отношение к моим пропавшим воспоминаниям. Я должна пойти туда.
— Тогда, полагаю, мне придётся взять вас с собой, — вздохнул я.
— У меня… маловато денег с собой, в данный момент, — сказала Лайза. — Моя кредитка сойдёт?
— Уберите этот пластик, — произнёс я. — Бесплатно, на этот раз. Эдди Бритва задолжал мне за то, что скинул вас, а это стоит больше, чем вы вообще можете заплатить.
Я наклонился и толкнул Мёртвого Мальчика, который давно потерял интерес ко всему этому. Его глаза снова сфокусировались.
— В чём дело, Джон? У меня тут кое-какие важные экзистенциальные размышления, которыми мне нужно заняться.
— Я беру Лайзу в Бесплодные Земли, в погоне за её пропавшим мужем и пропавшими воспоминаниями, — поспешно сказал я. — Возможны некоторые проблемы. Интересует?
— О, ещё бы, — ответил Мёртвый Мальчик. — Когда ты мёртв, не бывает слишком много возбуждения. Сколько ты заплатишь?
— Вот что я тебе скажу, — предложил я. — Ты получишь половину моего гонорара. Но только, если мы воспользуемся твоей машиной.
— Ладно! — согласился Мёртвый Мальчик.
— Зачем нам нужна его машина? — спросила Лайза.
— Потому что нам придётся пересечь весь город, — ответил я. — И час пик будет убийственный.

ДВА

Она никогда прежде не видела такого неба. Поглощённая обилием новых грехов и необычностей прямо перед собой, ей даже не приходило в голову остановиться и поднять взгляд. Теперь, на выглаженном дождём тротуаре за стенами старейшего бара на свете, Лайза Барклай проследила за моим указующим перстом и остолбенела, захваченная трепетом и очарованием, не обращая никакого внимания на всех людей и прочих, суетящихся повсюду. Небо в Тёмной Стороне полно звёзд, тысячи и тысячи их, ярко и остро пылающих в созвездиях, никогда не виденных во внешнем мире. А луна… о, луна в Тёмной Стороне по-настоящему большая и яркая, противоестественно светлая и в дюжину раз больше, чем должна быть, нависая над всеми нами, словно огромный бессмысленный глаз, словно древний хранитель, который полностью позабыл свой долг и цель. Взирает на всех, не осуждает никого.
Я часто думаю, что вопрос не в том, где находится Тёмная Сторона, а в том, когда.
Между тем, все виды и типы рода людского, и множество тварей, никоим образом не человеческих, проталкивались мимо в проворной спешке, стремясь к своему личному спасению и проклятию. Однако, никто не подходил слишком близко. Они ни в грош не ставили Лайзу, ещё одну несомненную растерявшуюся туристку, но меня знают все в Тёмной Стороне. Или знают достаточно, чтобы обходить меня стороной. Наконец Лайза оторвала свой взор от переполненных небес и обратила внимание на толпы, кишащие вокруг нас. Как всегда, улица аж извивалась от жизни, энергии и всяческих надежд, тротуары заполняли отчаянные паломники, прибывшие в поисках греха, соблазна и таких видов любви, которые могли не иметь названия, но, несомненно, имели цену. Жаркий неон сверкал и пылал вверх и вниз по улице, броский, как улыбка проститутки, обозначая все самые злачные притоны. Если вы не можете найти это в Тёмной Стороне, то этого не существует.
Лайза вцепилась мне в руку, словно утопающая, но, к её чести, она ни разу не вздрогнула и не отвела взгляда. Она глазела на всё это, сурово озираясь вокруг, не позволяя удивительным зрелищам и липкому очарованию подавить её. Она немного теснее прижалась ко мне, когда группка восьмифутовых насекомоподобных тварей остановилась, чтобы склонить передо мной свои бесовские головы. Сквозь их плоть просвечивали кости, плёночные крылья тревожно бились на длинных хитиновых спинах, а их переливающиеся многофасеточные глаза ни разу не моргнули. Их нелепые коленчатые ноги сложились почти до земли, когда они преклонились, говоря в унисон взволнованными хриплыми детскими голосами.
— Приветствуем тебя, милый принц по отколовшейся линии и вспомни нас, когда ты вернёшься в своё королевство.
— Ступайте, — ответил я, так любезно, как мог.
Некоторое время они ждали, с надеждой дёргая антеннами, пока не поняли, что больше я ничего не скажу, а затем отправились дальше. Лайза смотрела, как они уходят, а потом взглянула на меня.
— Что, чёрт побери, всё это? Кто… что это было?
— Они — всё, что осталось от Хрупких Сестёр Улья, — ответил я. — Они просто были вежливы.
— Так ты… здесь кто-то особенный?
— Я мог стать таким, однажды, — сказал я. — Но я отказался.
— Так кто же ты теперь?
— Я — частный детектив, — ответил я. — И чертовски хороший.
Она подарила мне ещё одну короткую улыбку, а потом взглянула на дорожное движение, непрерывно грохочущее по Тёмной Стороне. Там много, на что стоило посмотреть. Автомобили всех сортов и видов проносились мимо, никогда не притормаживая, никогда не останавливаясь, без конца меняясь местом и преимуществом. Некоторые из них везли товары, некоторые — людей, а многие везли вещи, о которых лучше всего вообще не думать. Большинство просто ехало своим путём к чему-то более интересному — тайны и загадки, которые никогда не будут раскрыты.
Прогромыхал гужевой дилижанс восемнадцатого века, который обогнала помадно-красная Плимутская Ярость с усмехающимся за рулём мертвецом. Шарнирная буровая установка с логотипом местного филиала «длинных свиней», пока мотобанда вопящих скелетов, вечно пылающих адским огнём преследовала нечто, похожее на помесь танка и броненосца. Страшила На Ходулях, один из Малых Кошмаров, высокомерно вышагивал по середине дороги, пока меньшие автомобили сновали туда-сюда между его длинными костяными ходулями. Мимо проследовала огромная чёрная прекрасная машина, управляемая уроженцем Востока, одетым в чёрную кожу и, с заднего сиденья, человек в зелёной защитной маске и шляпе с яркими полями мимоходом вежливо кивнул мне. Лайза обернулась и безмолвно посмотрела на меня, требуя объяснений.
— В Тёмной Стороне транспорт приезжает и уезжает, но не всё, что похоже на машину — это машина, — терпеливо пояснил я. — Здесь машины скорой помощи работают на дистиллированном страдании, курьерские мотоциклы для ускорения заправляются порошком из крови девственниц, а некоторые машины покрупнее подкрадываются к небольшим и пожирают их. Почти все, в какой-то момент, а иногда одновременно, проходят через Тёмную Сторону и они всегда спешат. Педаль в пол, жми вперёд и молись, а последнего дьявол возьмёт. Это даже не трафик — это эволюция в действии. Что и является причиной, почему мы не можем добраться туда, куда надо, просто сев в автобус. Мы подождём Мёртвого Мальчика и его удивительный автомобиль из будущего.
— Небо, трафик, существа и демоны, открыто гуляющие по улице… — Лайза немного ошеломлённо покачала головой. — Где находится это место, Джон?
— Хороший вопрос, — сказал я. — В этом мире, но не только в нём. На полпути между Небесами и Адом, но не подотчётное никому из них. Место бесконечных подвигов и потрясающих возможностей. Но не позволяйте ему вас затронуть. Тёмная Сторона — это просто место, куда люди приходят в поисках всех вещей, которые они, предположительно, не должны желать. Запретное знание, запретные тайны и все отвратительные виды секса. Место, где тени уютно глубоки и никогда не всходило солнце, потому что некоторые вещи могут происходить только во тьме.
— Это — Тёмная Сторона.
Лайза посмотрела на меня. — Вам правда нравится звук вашего собственного голоса, не так ли?
— Вы же спросили, — сказал я.
По счастью, в этот момент Мёртвый Мальчик прибыл на своём невероятном футуристическом автомобиле и Лайза уставилась на другой объект. Автомобиль Мёртвого Мальчика всегда стоит хорошенько рассмотреть. Он тихо скользнул, остановившись перед нами, зависнув в нескольких футах над землёй. Машина из будущего, настолько стильного, что оно больше не озадачивалось колёсами. Первоначально она попала в Тёмную Сторону через Временной Сдвиг, из какой-то будущей временной линии и признала Мёртвого Мальчика своим водителем. Ярко мерцающая серебром, длинная, лоснящаяся и обтекаемая каждым своим дюймом, машина надменно парила перед нами, смотрясь так, словно она работала на дистиллированном звёздном свете. Длинные изогнутые окна были поляризованы, чтобы никто не смог заглянуть внутрь, а мощные двигатели даже не мурлыкали.
Водительская дверь распахнулась, обнаружив Мёртвого Мальчика, лениво развалившегося за рулём. В руке у него была полупустая бутылка водки.
— Мальчики и девочки, заканчивается посадка до Бесплодных Земель! Не стесняйтесь восторгаться изысканностью и шиком этой приятной прогулки. Такими могли быть все машины, если бы они имели амбиции.
— Ты опоздал, — сдержанно сказал я.
— Я всегда опаздываю. Такой уж я с-покойный Мёртвый Мальчик. — Он хихикнул собственной шутке и отхлебнул изрядный глоток водки из бутылки.
— Я туда не сяду! — твёрдо сказала Лайза. — У него нет колёс. Это выглядит, как нечто из паршивой фантастики семидесятых.
— Тише, тише, моя красавица! — принялся успокаивать свою машину Мёртвый Мальчик. — Она — необразованный варвар и ничего не имела в виду. — Казалось, на мгновение он прислушался. — Ладно, да, может и имела, но не принимай это на свой счёт. Она просто туристка и ничего не понимает в автомобилях. Пожалуйста, впусти её. И, пожалуйста, не запускай катапульту, как бы она тебе ни докучала.
Последовала пауза, а потом открылись другие двери, достаточно медленно, чтобы выразить явную неохоту. Лайза посмотрела на меня.
— Он часто разговаривает со своей машиной?
— О, да, — ответил я. — Хотя только он может слышать её.
— Я вижу. И в этой машине правда есть катапульта?
— О, да. Достаточно мощная, чтобы закинуть вас в другое измерение.
— Впредь я буду вежливее с этой машиной, — сказала Лайза.
— Я тоже, — согласился я.
— Но я всё равно не сяду рядом с Мёртвым Мальчиком.
Поэтому мы уселись сзади. Лайза немного подскочила, когда дверца сама закрылась за нами. Сиденья были обтянуты кроваво-красной кожей и очень удобные. В немного спёртом воздухе витал слабый аромат роз. Разумеется, никаких ремней безопасности не было. Само их наличие было бы оскорблением водительских навыков автомобиля. Лайза наклонилась вперёд и уставилась на откровенно футуристические экраны, там, где следовало быть приборной доске. Собственно, экранов, дисплеев и мигающих огоньков было достаточно, чтобы показать от и до всё, что угодно, включая сверхсветовую скорость.
— Вы можете разогнать эту штуку до сверхсветовой скорости? — спросила Лайза, доказав, что великие умы мыслят одинаково.
— Только в чрезвычайных ситуациях, — ответил Мёртвый Мальчик. Казалось, он не шутил.
Лайза увидела бутылки из-под виски, бренди и джина, выстроившиеся в ряд над экранами, каждая из которых являла признаки придирчивого выбора и громко фыркнула. Мёртвый Мальчик принял это за намёк, и щедро указал на бутылки и открытое отделение приборной доски, наполненное саранчой в меду, пикантной картошкой фри и ассортиментом шоколадного печенья.
— Угощайтесь, — произнёс он с полным ртом шоколадного печенья. Лайза отказалась. Мёртвый Мальчик пожал плечами, разделался со своим печеньем, проглотил пригоршню пылающих зелёным таблеток, прикончил остатки водки и выбросил бутылку через закрытое окно. Бутылка без остановки пролетела прямо сквозь стекло. Они там, в будущем, действительно всё предусмотрели.
— Куда, Джон? — непринуждённо спросил Мёртвый Мальчик. — Моей машине требуется направление. Она могучая, прекрасная и полная сюрпризов, но, всё-таки, не наделена предвидением. Это уже дополнительная опция.
— Сначала в Бесплодные Земли, — сказал я. — Я дам более определённое направление, как только мы туда доберёмся.
— Я люблю загадочные поездки, — весело заметил Мёртвый Мальчик. — Погнали, девочка.
Футуристический автомобиль плавно влился в ожесточённое движение и абсолютно все резко притормозили или поспешно перестроились в другой ряд, чтобы дать нам побольше места. Все знали машину Мёртвого Мальчика и ужасные вещи, которые она могла сотворить, если хоть немного рассердится.
— Не могу не заметить, что вы даже не касаетесь руля, — сказала Лайза Мёртвому Мальчику.
— О, я не посмел бы, — ответил он. — Моя малышка водит намного лучше, чем я бы смог. Я не вмешиваюсь.
Лайза откинулась на своём сиденье, некоторое время следила за дорогой, а потом задумчиво посмотрела на меня. — Почему вы помогаете мне, Джон? Ведь я даже не заплатила вам за ваши услуги.
— Мне любопытно, — честно ответил я. — И… Мне не нравится видеть, как невинных настигают и давят колёса Тёмной Стороны. Здесь достаточно настоящего зла без дополнительной жестокости и случайных олухов. Хорошим людям не следует сюда попадать, но если они это делают, им нужна защита. Просто общие принципы.
— Если это настолько плохое место, — спросила она, — что вы здесь делаете?
— Я принадлежу ему, — ответил я.
Она согласилась с этим и вернулась к созерцанию дорожного движения. Я вынул две половинки её фотографии, сложил их вместе и сосредоточился на изображении её мужа. Мой дар едва шевельнулся, ровно настолько, чтобы обеспечить твёрдую уверенность в местонахождении Фрэнка. Мужа Фрэнка. Он должен стоить всех этих хлопот. Безусловно, Лайза любила его всем сердцем, но, как известно, женщины первым делом влюбляются в полных ублюдков. Его лицо на фотографии ничего не выражало. Улыбка казалась достаточно искренней, но насчёт глаз я не был так уверен.
Фрэнк не перемещался с тех пор, как я в первый раз почувствовал его местоположение и я ощущал, что он уже какое-то время не двигался с места. Когда я сконцентрировался на его изображении, то начал чувствовать его окружение и первой вещью, которую я ощутил, было присутствие технологии. Продвинутой технологии будущего, не из этого времени и места. Казалось, Фрэнк был окружён ей, очарован ей… и чем больше я концентрировался, тем больше мои образы этой футуристической технологии были запятнаны отчётливыми органическими прикосновениями.
Запотевшая сталь и кабели, извивающиеся, словно кишки, смазанные опускающиеся и поднимающиеся поршни и машины, которые бормотали, как люди в беспокойном сне. Странные кошмарные устройства, выполняющие противоестественные задачи, с горячей кровью, бегущей по их системам. 
Во что вляпался Фрэнк?
Я начинал подозревать в этом что-то по-настоящему плохое. Особенно, когда изображение Фрэнка на фотографии внезапно повернуло голову, чтобы посмотреть прямо на меня. Его лицо было напряжённым, пресытившимся и пылало странным исступлением. Его глаза были тёмными и лихорадочно яркими… и он даже не взглянул на свою жену, Лайзу, сидящую рядом со мной. Он смотрел прямо на меня, а его далёкий голос звучал в моей голове. — Уходите. Вы мне не нужны. Не пытайтесь найти меня. Я не хочу быть найденным .
— Ваша жена здесь, — тихо сказал я фотографии. — Лайза здесь, в Тёмной Стороне. Ищет вас. Она очень беспокоится о вас.
— Я знаю. Держите её подальше. Ради неё самой. 
И сразу же фотография стала только фотографией, а его лицо было просто изображением из прошлого. Я не стал рассказывать Лайзе, что сейчас произошло. Мне было неважно, хотел Фрэнк быть найденным или нет — я работал на его жену. А она хотела узнать, что затеял её муж, даже если она на самом деле этого не говорила. Вот почему я не занимаюсь бракоразводными процессами. Что бы ни говорили клиенты, на самом деле они никогда не желают правды. Однако, неожиданный контакт с Франком, хоть и краткий, позволил мне яснее определить его позицию.
— Я нашёл Фрэнка, — объявил я Лайзе и Мёртвому Мальчику. — Он находится на Роттен-Роу.
— Ах, — сказал Мёртвый Мальчик, шумно высасывающий бутылку виски. — Это нехорошо.
— Почему? — немедленно спросила Лайза. — Что происходит на Роттен-Роу? Что люди там делают?
— Практически всё, что вы можете придумать и множество вещей, которые большинство людей не может даже вообразить, — сказал Мёртвый Мальчик. — Роттен-Роу — для крайне извращённых и психованных, даже по ужасным меркам Тёмной Стороны.
Лайза обратилась ко мне. — О чём он говорит?
— Роттен-Роу — место, куда люди приходят, чтобы заняться сексом с такими людьми и вещами, с какими ни один нормальный человек не хотел бы заниматься сексом, — немного неохотно ответил я. — Секс с ангелами или демонами. С компьютерами или роботами, бродячими богами или монстрами из других измерений, червями земли или какими-нибудь наиболее омерзительными вариантами живых мертвецов. Роттен-Роу — то, куда вы идёте, когда обычные плотские грехи больше уже не для вас. Когда мужчины, женщины и все вещи, которые они могут проделать друг с другом, уже не приносят удовлетворения. На Роттен-Роу секс — не грех и не таинство, это — одержимость.
Лайза шокированно посмотрела на меня. — Секс с… Как что-то из этого вообще возможно ?
— Любовь найдёт дорогу, — неопредёленно заметил Мёртвый Мальчик.
Лайза упрямо покачала головой, как будто она могла доказать, что я лгу, если будет достаточно настойчива. — Нет. Вы наверняка ошибаетесь, Джон. Мой Фрэнк никогда бы… никогда не опустился до… Он просто не смог бы! Он всегда был совершенно… нормальным. Он никогда не пошёл бы в такое место!
— Все мы находим любовь, где можем, — сказал Мёртвый Мальчик.
— Вы говорите о сексе, не о любви! — рявкнула Лайза.
— Иногда… вам нужно немного сойти с проторённых путей, чтобы получить то, в чём вы действительно нуждаетесь, — философски заметил Мёртвый Мальчик. — В жизни бывает больше, чем просто встречи мальчиков и девочек, знаете ли.
И тут в машине одновременно сработали все тревожные сигналы. Замигали красные лампочки, сопровождаемые усиливающейся сиреной и звуком чёртовой уймы включающихся боевых систем. Мёртвый Мальчик напряжённо вытянулся, бросив бутылку виски на пассажирское сиденье и с огромным интересом изучая различные экраны. Мёртвый Мальчик жил ради действий и приключений.
— Ладно, машина, выруби сирену, я их вижу. Народ, приближается опасность. Сейчас нас окружают три, нет, четыре машины. Спереди и сзади, слева и справа. Гляньте в окна, посмотрим, сможете ли вы обнаружить этих ублюдков.
Это было нетрудно — они ничуть не скрывались. Четыре чёрных лондонских такси пробивались через забитые полосы движения, окружая нас со всех сторон, располагаясь так, чтобы отрезать все возможные пути отхода. Такси не несли на своих бортах ни названий, ни логотипов, просто гладкий чёрный металл, словно злобные жуки-переростки. Во всех них сидели водители-киборги, люди только до пояса. Голова и торс были подвешены в сложном переплетении кабелей, труб и проводов, которые делали их частью такси. Автомобиль был просто расширением своего усиленного техникой водителя, чтобы он мог маневрировать со скоростью мысли. Человеческое сознание давало нечеловеческий контроль и быстроту реакции. Когда я закончил выглядывать из каждого окна, чёрные такси ускорились в безупречное построение, полностью окружив нас.
И из каждого торчали длинные пулемётные стволы, целясь в нас.
— Не уступай, — сказал я Мёртвому Мальчику. — Попытайся оторваться от них.
— Гони, девочка, гони! — воскликнул Мёртвый Мальчик и футуристический автомобиль рванулся вперёд.
Багажник такси впереди нас внезапно надвинулся угрожающе быстро и на мгновение я подумал, что мы протараним его, но такси тоже прибавило скорости, выдерживая дистанцию. Остальные такси также быстро ускорились, повинуясь водителям-киборгам и лишь торчащие пулемёты выделяли их. Эти чёрные такси были серьёзно улучшены. Теперь все мы двигались невероятно быстро, мчась через Тёмную Сторону с безумной скоростью, улицы и здания казались просто цветными пятнами. Всё движение вокруг нас спешило убраться с нашего пути. Автомобили, которые не хотели или не могли перемещаться достаточно быстро, отодвигало и отбрасывало прочь от такси. Машины стремительно съезжали с дороги в незащищённые витрины или врезались друг в друга, вскрикивая, словно живые существа. Позади нас раздавались быстро удаляющиеся короткие крики и вопли негодования.
Такси решили, что уже хватит, приблизились к нам со всех сторон и одновременно затормозили. Мы должны были затормозить вместе с ними или рискнуть столкновением, а футуристическая машина явно был достаточно осторожна, чтобы не желать идти на прямой контакт, пока не придётся. То, что они были похожи на такси, не значит, что они ими были. Защитный камуфляж — образ жизни в Тёмной Стороне.
А вы думаете, почему я так упорно стараюсь походить на традиционного частного детектива?
Мёртвый Мальчик стучал бледными кулаками по рулю, улюлюкал с азартом преследователя и выкрикивал полезные советы, которые машина большей частью игнорировала. Лайза выглядывала из одного окна за другим, её маленькие руки подсознательно сжались в кулаки. Я пока что не беспокоился. Эта машина могла сама о себе позаботиться.
Одно такси нажимало слева, пытаясь выдавить нас на другую полосу. Водитель-киборг даже не смотрел на нас. Другие такси немного уступили дорогу, заманивая нас, пытаясь убедить нас удалиться немного вперёд от выхода из Бесплодных Земель. Держать нас подальше от Фрэнка… и, вероятно, отогнать нас в заранее выбранную зону поражения, где у них были бы все преимущества. Футуристическая машина дёргалась назад и вперёд, ища проход между такси, но они постоянно маневрировали, блокируя нам путь со своими надчеловеческими рефлексами. А затем, без предупреждения, все четыре пулемётных установки открыли по нам огонь. Звук был болезненно громким, поскольку пули летели в наш автомобиль в упор и злобно стучали спереди и сзади. Лайза закричала, но быстро успокоилась, когда осознала, что я даже не пригнулся. Пулемётный огонь тарахтел и грохотал, но ни одна из пуль нас не коснулась. Из чего бы ни был сделан автомобиль Мёртвого Мальчика, это была не просто сталь. Пули безвредно рикошетили прочь, в ливне искр и металлического скрежета, но футуристическая машина даже не содрогалась от этих ударов. Стрельба продолжалась, словно такси считали, что они могут пробить нашу защиту простым упорством.
— Думаю, время для Выдоха Волшебного Дракона, — бодро заявил Мёртвый Мальчик, совершенно невпечатлённый массированной огневой мощью, нацеленной на него со всех сторон.
— Что? — переспросила Лайза. — Что он сейчас сказал? У него где-то здесь есть долбанный дракон?
— Не буквально, — сказал я. — На самом деле, это просто название. Потому что оно выдыхает огонь и заставляет проблемы исчезнуть. Действуй, Мёртвый Мальчик.
На всех экранах ярко засветились огни и раздался звук чего-то большого и тяжёлого, встающего на место. Если точнее, большое орудийное дуло медленно высовывалось из радиаторной решётки автомобиля. Выдох Волшебного Дракона выстреливал две тысячи разрывных пуль в секунду, выплёвывая их с нечеловеческой скоростью и потрясающей мощностью. Выдох — это пушка из пушек. Футуристическая машина вскрыла такси перед нами и вся его задняя часть просто взорвалась, чёрная сталь разлетелась от удара, расшвыряв рваные осколки во все стороны. Такси дико задёргалось назад и вперёд, но Выдох, легко перемещая прицел, разорвал его на части, словно невидимыми руками. Такси загорелось и заметалось туда и сюда, под серией взрывов, прежде чем бесконечный поток разрывных пуль размолотил его и раскидал по нескольким полосам дорожного движения, оставив позади след из пылающих обломков и плывущего дыма. Я мельком увидел водителя-киборга, пойманного в ловушку за рулём, в порванной экипировке, ужасно кричащего, когда он горел заживо в обломках.
Большого сострадания у меня это не вызвало. Он поступил бы с нами ещё хуже, если бы смог.
Такси слева от нас сильно ускорилось, вырвавшись перед нами, чтобы заблокировать отход, пулемёты неистово сверкали из его тыльной части. Отважный и решительный ход, но водителю не стоило отводить взгляд от главной угрозы. Других участников движения.
Длинный тёмный лимузин с матовыми неотражающими чёрными окнами без труда приблизился к такси, проскользнув в слепом пятне водителя, пока тот сосредоточился на нас. Я невольно вздрогнул. Я видел этот лимузин раньше в действии. Он приблизился к такси, идеально поддерживая соответствующую скорость, пока не оказался напротив водительского окна, а затем чёрная поверхность окна извергла десятки длинных цепких рук с когтистыми пальцами. Крючковатые пальцы глубоко вонзились в стальной бок такси, надёжно удерживая его на месте, пока могучие чёрные руки разбили окно, чтобы схватить водителя-киборга. Лимузины чуют запах человеческой плоти и они всегда голодны. Водитель-киборг пронзительно завопил, когда его свирепо ухватила дюжина рук, длинные острые пальцы глубоко погрузились в плоть и кость, а затем они вытащили водителя прямо из его сбруи, оторвав человеческий торс от разорванных труб и кабелей. Они протащили вопящую голову и торс через разбитое окно внутрь лимузина. Рот водителя широко раскрылся в бесконечном вое ужаса, его глаза почти вылезли, когда он увидел, что его ждёт. Он исчез внутри лимузина, из окна вылетела короткая струя крови, а потом чёрные руки втянулись назад, окно изменило форму и тёмный лимузин плавно унёсся прочь. Опустевшее такси помчалось поперёк полос, движение рассыпалось в разные стороны, чтобы не столкнуться с ним, пока, наконец, оно не съехало с дороги и не разбилось.
Осталось только два такси, сейчас мчащихся по обе стороны от нас, всё ещё стреляя из своего оружия и пытаясь отогнать нас подальше от Бесплодных Земель.
Выдох Волшебного Дракона замолчал. Две тысячи выстрелов в секунду довольно быстро исчерпывают боеприпасы. Пушки такси тоже стихли, или потому, что они поняли, что их боеприпасы тоже расходуются, или, может, потому, что их оружие не нанесло никакого ущерба. Такси приблизились вплотную с обеих сторон и десятки длинных стальных лезвий, высунувшихся из боков такси, нацелились прямо на наши окна. Длинные лезвия, с необычно расплывчатыми краями и по мне пробежал холодок, когда я понял, что это такое.
— Мёртвый Мальчик, — сказал я, приложив все усилия, чтобы выглядеть невозмутимо и заинтересованно, а вовсе не так, словно наложил в штаны, — Ты видишь то же, что и я?
— Конечно, я их вижу, — совершенно беззаботно ответил он. — Компьютеры автомобиля уже проводят анализ этих лезвий. Моноволоконные грани, толщиной в одну молекулу. Разрежут всё, что угодно. Кто-то действительно не хочет, чтобы мы попали туда, куда движемся. Что означает… они должны защищают нечто действительно интересное и я хочу узнать это ещё больше прежнего. Нам нужно что-то сделать с этими лезвиями, Джон. Машина говорит, что её внешняя поверхность не идёт ни в какое сравнение с ними и, что пока она может включить силовой щит, утверждая, что это серьёзно нагрузит двигатели. Я думаю, что нам нужно сделать это старым способом. Лицом к лицу, вблизи и лично. Просто мне этот способ нравится. Дорогая, пожалуйста, открой окно.
Его окно немедленно исчезло и Мёртвый Мальчик спокойно полез наружу. Потребовались определённые усилия, чтобы его долговязое тело протиснулось в щель, а потом он закрепился в оконном проёме, прежде, чем броситься на такси. Оно резко вильнуло в последний момент, когда киборг-водитель понял, что собирается сделать Мёртвый Мальчик, но неестественная сила мёртвых мускулов Мёртвого Мальчика перекинула его в воздухе через растущий разрыв так, что он врезался в бок такси и его мёртвые руки неумолимо вцепились в стальной каркас. Он цеплялся за борт такси, пока оно виляло назад и вперёд, отчаянно пытаясь его стряхнуть. Его фиолетовое пальто развевалось за ним, мотаясь в потоке воздуха. Я не мог услышать Мёртвого Мальчика за рёвом движения, но я видел, как он смеётся.
Он отвёл серый кулак и всадил его прямо в окно такси. Водитель-киборг вскрикнул, когда армированное стекло разлетелось, осыпав его осколками. Теперь такси виляло по всей дороге, пытаясь сбросить Мёртвого Мальчика, но он легко сохранял равновесие, глубоко впившись пальцами одной руки в стальную крышу, его ноги твёрдо стояли на колёсной арке. Он залез в пустое окно и свободной рукой молотил таксиста по голове кулаком. Трещали кости, разлеталась кровь и водитель вопил, когда сила ударов швыряла его по всему салону такси. Мёртвый Мальчик захватил горсть труб и кабелей и легко вырвал их. Рассыпались искры, забили горячие жидкости и лицо водителя стало расслабленным и пустым. Он рухнул прямо на дёргающийся руль и Мёртвый Мальчик отбросил кабели в сторону. Он проверил, что сломал всё, что можно, а потом вылез из окна такси. Он развернулся и приготовился, его спина прижалась к пустому окну. Такси было более, чем в десяти футах, но он перепрыгнул увеличивающийся промежуток, словно делал это каждый день и легко приземлился на крышу футуристической машины. Я услышал над собой глухой стук, сопровождаемый возгласами и аплодисментами, когда Мёртвый Мальчик поздравлял себя и бросал вызов всем встречным, подойти и попытаться, если они считали себя достаточно крутыми.
Футуристическая машина всё ещё ехала сама. Для этого она не нуждалась в Мёртвом Мальчике и, тем более, во мне, поэтому я полностью направил своё внимание на единственное оставшееся такси, очень быстро приближающееся справа. Его безжалостные стальные лезвия уже были на расстоянии лишь в несколько дюймов. Один хороший боковой удар и эти лезвия могли пробить борт автомобиля, и выпотрошить Лайзу и меня. Мы уже отодвинулись так далеко, как смогли, прижавшись к дальней двери, но эти лезвия выглядели действительно длинными… Вдруг появился Мёртвый Мальчик, проскользнув через водительское окно и упал на своё место. Он широко усмехнулся и начал набивать победную татуировку на руле, прежде чем понял, что в одной руке всё ещё торчат осколки стекла. Поэтому он откинулся на сиденье и начал удалять их по одному из своей бесчувственной плоти.
— Привет! — бодро сказал он. — Я вернулся! Ты скучала по мне?
— Вы сумасшедший! — заявила Лайза.
— Извините, — холодно ответил Мёртвый Мальчик. — Но я говорил не с вами. — И он засюсюкал со своей машиной, пока меня не потянуло блевать.
Я указал на близкое и угрожающее оставшееся такси, но Мёртвый Мальчик лишь угрюмо пожал плечами, совершенно ясно намекая языком тела, что, по его мнению, он свою лепту внёс, а теперь явно моя очередь. Поэтому я очень вежливо попросил машину опустить окно, обращённое к такси и она это сделала. Я уставился сквозь сильный ветер, сосредоточившись на расстоянии между нами, пока этот ветер выжимал у меня слёзы из глаз. И мы, и они перемещались с одной адской скоростью, но такси без труда поддерживало её. Лезвия с размытыми краями почти касались автомобиля. Водитель-киборг впивался в меня взглядом, его губы растянулись в безрадостной усмешке. Его трубы и кабели раскачивались вокруг него, когда он держался вплотную к футуристической машине, несмотря на все её попытки оторваться. Я высунулся из своего окна и разбил окно водителя кастетом, который зажал в кулаке, пока тот не видел.
Я всегда стараюсь носить множество полезных вещей в карманах пальто. Никогда не знаешь, что пригодится…
Окно такси разбилось, стекло разлетелось во все стороны и киборг-водитель согнулся, выкрикивая мне ругательства, когда я пролез дальше через пустое окно и вцепился в дверную коробку. Я висел в воздухе между двумя машинами, очень остро сознавая, что, если они разойдутся, меня, скорее всего, разорвёт надвое. И я мог потерять равновесие и свалиться, если бы Лайза отчаянно не вцепилась в мои ноги на заднем сиденье машины. Я втащил себя в такси и таксист направил на меня руку. Тускло-серое металлическое рыльце высовывалось из его запястья, смотря прямо мне в лицо. Я никак не ожидал, что у водителя будет имплантированное энергетическое оружие, но я понимал, что вижу и мой разум стремительно пытался что-то придумать. Казалось, время совсем остановилось, чтобы позволить мне рассмотреть возможности, но, поскольку все они, по-видимому, заканчивались простреленным насквозь моим лицом, это не сильно помогло. Я как раз собирался попробовать отчаянно броситься, когда Лайза отпустила мои ноги.
Я почувствовал, как выскальзываю из машины, лишь в нескольких мгновениях от падения и почти верной гибели, когда Лайза внезапно появилась рядом со мной, протиснувшись в оставшуюся щель в окне автомобиля. Киборг-водитель замешкался, столь же удивлённый, как и я, и, пока он пытался решить, кого из нас застрелить первым, Лайза рванулась вперёд и схватила его за руку, прижав её к боку. Сейчас она высовывалась из машины больше, чем наполовину и лишь два наших тела, втиснутые в окно автомобиля, не давали ей упасть.
Таксист изо всех сил пытался освободить руку с оружием, чтобы прикончить кого-нибудь из нас, пока Лайза сражалась за контроль над его боевой рукой. Я пытался достать его кастетом, но я был слишком далеко и не рисковал высовываться из окна дальше. И всё это время такси и футуристическая машина с ужасной скоростью мчались через Тёмную Сторону, а земля проносилась лишь в нескольких футах под нами.
— Что бы ты ни собирался сделать, — завопила мне Лайза, — теперь самое время!
Поэтому я бросил попытки достать водителя и полез назад через окно автомобиля. Лайза отчаянно вцепилась в руку водителя, когда начала падать. Он высвободил своё энергетическое оружие, чтобы прикончить её. А я вытащил из кармана пальто маленький синий пакетик, разорвал его и швырнул содержимое в лицо водителю.
Злой чёрный перец попал ему в глаза, моментально ослепив, слёзы шока полились по его лицу. Как только он начал взрывоподобно чихать, я оторвал Лайзу от него и мы оба протиснулись назад через окно, на заднее сиденье футуристической машины. Мы вместе развалились на кроваво-красном кожаном сиденье, тяжело дыша, изо всех сил пытаясь отдышаться.
Такси отвернуло от нас, водитель совершенно ослеп и был неспособен управлять своим автомобилем из-за сильного чихания. Такси отстало от нас, и пятидесятифутовая шарнирная буровая установка проехала прямо по нему.
И на этом, несомненно, всё и кончилось.
Лайза долго смотрела на меня без слов, а потом…
— Перец ? Это было твоей лучшей идеей? Перец?
— Это сработало, ведь так? — рассудительно заметил я. — Приправы — наши друзья. Никогда не выходите из дома без них.
Лайза медленно покачала головой, а затем выпрямилась, отодвинувшись от меня и поправляя одежду, как делают все женщины. — Это было… Всё, что произошло, это нормально для Тёмной Стороны?
— Вообще-то, нет, — признал я. — Большинство людей прекрасно понимают, что к машине Мёртвого Мальчика лучше не приближаться. Разумеется, они должны были придумать что-то получше, чем нападать на Мёртвого Мальчика и меня. У нас есть… репутации. Это может означать лишь то, что оно имеет отношение к вашему Фрэнку. Кто-то знал, что мы приближаемся. Тот, кто действительно не хочет позволить нам узнать, что случилось с Фрэнком. А чтобы оправдать такое открытое нападение… что бы они ни собирались сделать, это должно быть нечто действительно исключительное.
— Что значит, — весело сказал Мёртвый Мальчик, — это должно быть что-то новое! А я всегда готов к чему-то новому! Вперёд, моя дорогая машина, на Роттен-Роу!
— Вы очумели, — заявила Лайза.

ТРИ

И мы устремились в Бесплодные Земли. Где неон становится дешевле, а грехи — подлее, хотя не менее опасными или будоражащими. Если Тёмная Сторона — место, куда вы идёте, когда все прочие отвергают вас, то Бесплодные Земли — место, куда вы идёте, когда даже Тёмная Сторона сыта вами по горло. Бесплодные Земли, где все скрытные люди находят себя, в погоне за вещами, постыдными даже для Тёмной Стороны… потому что кое-что слишком уж непристойно.
Движение всё больше и больше редело, когда мы оставили позади главный проезд, проехав мимо хаотично растатуированного единорога с разнообразными пирсингами и даже «Принцем Альбертом», растягивающегося катафалка с трупом, наполовину высунувшимся из гроба и беспомощно стучащимся в армированные окна и безголового конного охотника за головами. Отбросы и отребье Тёмной Стороны, с пылом преследующие свои личные судьбы и проклятия. Улицы стали уже и темнее, и не только потому, что работала лишь половина уличных фонарей. Тени были темнее и глубже, и в них что-то двигалось. Всё больше зданий с заколоченными окнами и выломанными дверями, где иногда в верхних окнах светились огни и странные тени двигались за задвинутыми шторами. Неоновые вывески оставались такими же, как всегда, словно ядовитые цветы в грязном болоте. Некоторые люди всё ещё шли по выглаженным дождём улицам, опустив головы, не глядя ни влево, ни право, влекомые зовом сирен, слышным только им.
В тенях прятались бездомные, сломленные люди в изодранной одежде. По большей части они передвигались группами, потому что так было безопаснее. В Бесплодных Землях имеются все виды хищников. И несколько хороших людей, заведомо проигравших и знающих это, но всё равно продолжающих сражаться, потому что они понимали: битва — это ещё не война. Я увидел за обходом Тамсин Макриди, бродячую священницу, полную решимости делать хорошее в плохом месте. Она признала автомобиль Мёртвого Мальчика и весело помахала нам.
Ночь становилась всё более тихой и чуткой, чем глубже мы забирались в Бесплодные Земли, сверкающее серебряное явление в тёмном месте. Работающие уличные фонари попадались всё реже и дальше друг от друга, и машина плавно переезжала от одного пятна света к другому. Мёртвый Мальчик попробовал дальний свет, но даже он не смог далеко проникнуть во мрак, словно в этой новой темноте было нечто, поглощающее свет. Грохот и гомон, присущие Тёмной Стороне, теперь казались оставленными далеко позади, когда мы переместились с одной территории в другую. Несколько человек, которых мы встретили, проигнорировали нас, поглощённые своими собственными делами. Это было не то место, чтобы привлекать к себе внимание, если, конечно, у вас не было чего-то на продажу.
Высокий и гибкий суккуб, с мертвенно-белой кожей, багряным нижним бельём и кроваво-красными глазами, некоторое время бежала рядом с футуристическим автомобилем, легко поддерживая его скорость. Она стучалась когтистыми пальцами в наши поляризованные окна, нашёптывая о всех ужасных вещах, которые она позволит нам проделать. Лайза отпрянула прочь от суккуба, её лицо побледнело от ужаса и отвращения. Когда суккуб поняла, что мы не собираемся останавливаться, она увеличила скорость, чтобы обогнать нас, а потом встала на середине дороги, преграждая нам путь. Мёртвый Мальчик велел машине задавить её и автомобиль рванулся вперёд.
Суккуб стала призрачной, потеряв материальность и футуристическая машина проехала прямо сквозь неё. Призраком, окрашенным в розово-красный и лилейно-белый, суккуб проплыла своим собственным темпом через автомобиль, проигнорировав Мёртвого Мальчика — её нечеловеческий взгляд вперялся в Лайзу. Суккубы всегда предпочитают свежее мясо. Она потянулась к Лайзе призрачной рукой, но я перехватил запястье и остановил её. Это было, словно удерживать воспоминание о руке, холодное, как лёд, мягкое, как дым. Суккуб взглянула на меня, а затем легко высвободила свою руку, призрачный след прошёл через мою смертную плоть пугающим мгновением близости. Она провела кончиками пальцев по моему лицу, подмигнула кроваво-красным глазом, а затем прошла сквозь машину и удалилась.
Бесплодные Земли стал зловеще тихими, покинутыми и заброшенными, когда мы приблизились к Роттен-Роу. Мы оставили цивилизацию позади, ради чего-то другого. Здесь здания и фирмы ютились вплотную в длинных безобразных съёмных помещениях, будто верили, что сила и защита — во множестве. Окна были закрыты, двери надёжно заперты и ни одно из этих заведений даже не потрудилось привлекательно выглядеть. Или вы знали, что ищете, или у вас не могло быть здесь никаких дел. Входите на свой страх и риск, оставьте свою совесть за дверью и ничего возврату не подлежит.
Добро пожаловать, сэр. Что угодно? 
Немногочисленные люди ходили по мрачным, пустынным улицам и все они шли поодиночке, несмотря на множество опасностей, потому что никто не пошёл бы с ними. Или, может, потому что сама природа их стремлений и искушений делала их одинокими. И хотя большинство фигур, встреченных нами, выглядели, как люди, не все они шли или передвигались по-человечески. Одна фигура в грязном костюме внезапно обернулась, чтобы посмотреть на автомобиль, когда тот проплывал мимо и, под низко нахлобученной шляпой, я мельком увидел лицо, которое выглядело одним лишь ртом, наполненным акульими зубами, покрытыми свежей кровью и хрящами.
Вся суть стремлений в Бесплодных Землях.
Пылающие глаза следовали за движением футуристической машины из мрачных зевов переулков, взмывая и падая, как ярко горящие светлячки. Обычно они не ожидали увидеть в своём районе такой первоклассный, высокотехнологичный автомобиль. Они могли бы выручить уйму денег и других вещей, за автомобиль, подобный нашему. И его содержимое. На тихой улице начал кричать ребёнок — потерянный, безнадёжный, отчаянный звук. Лайза наклонилась вперёд.
— Стойте. Вы слышите это? Остановите машину. Мы должны что-то сделать!
— Нет, не должны, — ответил Мёртвый Мальчик.
— Продолжаем движение, — сказал я и обратился к Лайзе, когда она открыла рот для протестов. — Это не ребёнок. Это просто нечто, научившееся прикидываться ребёнком, чтобы завлекать доверчивых. Там нет ничего, с чем вы хотели бы встретиться.
Лайза выглядела, будто хотела поспорить, но, наверное, что-то в моём голосе и лице убедило её. Она опустилась на своё место, крепко скрестив руки на груди и глядя прямо вперёд. Я почувствовал жалость к ней, несмотря на то, что восхищался её храбростью и упорством. Ей пришлось на ходу принимать ужасно много такого, большая часть которого сломила бы слабейший разум, но она продолжала идти. Всё ради её дражайшей любви, Фрэнка. Мужа Фрэнка. Каким же человеком он был, чтобы внушить такую любовь и преданность… и всё-таки закончить здесь, на Роттен-Роу? Я мог досмотреть это до конца, потому что пообещал, но это в любом случае не могло закончиться хорошо.
Любопытно, что Мёртвый Мальчик даже не притормозил. Возможно, его мёртвые уши расслышали в крике ребёнка что-то, скрытое от живых.
— Вот оно, народ, — внезапно сказал он, когда машина круто свернула в узкий, замусоренный глухой тупик. — Мы прибыли на Роттен-Роу. Просто вдохните эту атмосферу.
— Вы уверены? — с сомнением спросила Лайза, всматриваясь в окно автомобиля, почти прижавшись лицом к стеклу. Я не вижу… ничего. Ни магазинов, ни предприятий, ни людей. Не видно даже дорожного знака.
— Наверное, кто-то его стащил, — мудро заметил Мёртвый Мальчик. — Здесь всё, не прибитое гвоздями и не охраняемое адскими гончими автоматически считается бесхозным. Но моя машина говорит, что это — то самое место, а моя малышка никогда не ошибается.
Кто-то в изодранных остатках того, что некогда было очень дорогим костюмом, выскочил из переулка, чтобы бросить что-то в футуристический автомобиль. Оно отскочило от лобового стекла машины и взорвалось. Автомобиль даже не покачнулся. Метатель испустил короткий вопль, когда взрыв отбросил его назад и одежда загорелась. Не успел он рухнуть на землю, как появилась дюжина тёмных очертаний, набежавших из всех остальных переулков, валяя его всё ещё дёргающееся тело взад-вперёд, когда они грабили у него то малое, что стоило брать. Они даже сдирали тлеющую одежду с мёртвого тела, когда утаскивали его прочь, в милосердную темноту теней переулка. Лайза сердито посмотрела на меня, больше с отвращением, чем с возмущением.
— В какое место вы меня привезли, Джон? Мой Фрэнк ни в жизнь бы не появился в подобном месте!
— Фотография сказала, что он здесь, — ответил я. — Смотрите.
Я показал две неровно оторванные половинки, тщательно сложил их вместе и сосредоточил на них мой дар. Образ Фрэнка выскочил прямо из свадебной фотографии, став мерцающим призраком на улице снаружи. Он поспешно шёл по Роттен-Роу: память о человеке, повторяющая его последнее путешествие, отпечатавшееся в Прошлом. Его бледная полупрозрачная форма прошагала мимо автомобиля, его лицо было одновременно предвкушающим и обеспокоенным. Как будто он принуждал себя к некоему долго желаемому, долго отвергаемому достижению и возбуждающему, и ужасающему его. Он ускорял шаги, пока почти не побежал, его руки бились о бока, пока он, наконец, не добрался до одной определённой двери и не остановился там, тяжело дыша. Плохо нарисованный вручную знак над дверью гласил просто «КРЕМНИЕВЫЕ НЕБЕСА».
Фрэнк впервые улыбнулся, увидев его и это была не очень приятная улыбка. Это была улыбка человека, который желает того, чего, как считается, люди не желают, не предполагают возможным желать. Это было больше потребности, жажды или желания. Это была одержимость. Он поднял трясущуюся руку, чтобы постучать и дверь сама тихо открылась перед ним.
Двери Ада никогда не запираются и не преграждаются для тех, кто принадлежит ему.
Фрэнк поспешил внутрь, дверь закрылась за ним и наше видение Прошлого закончилось. Я принялся убирать порванные части фотографии, чтобы мне не пришлось видеть разочарование и недоверчивость на лице Лайзы. Мёртвый Мальчик обернулся со своего сиденья, чтобы посмотреть на нас, хладнокровно разгрызая шоколадное печенье. Его не волновало, где мы были, или что мы здесь делали. Он просто двигался вперёд. Видимо, когда вы мертвы, у вас остаётся только эта эмоция и он не любил тратить её впустую. Он согласился бы с моим решением. Но это решал не я, а Лайза.
— Мы не обязаны этого делать, — сказал я, так мягко, как только мог. — Мы всё ещё можем развернуться и уехать.
— После всего этого пути в поисках Фрэнка? — спросила Лайза. — Зачем мне уезжать, если все ответы ждут меня там? Я должна узнать о Фрэнке и узнать, что произошло с моими воспоминаниями.
— Мы должны уехать, — сказал я, — потому что Фрэнк пришёл в действительно плохое место. Поверьте — в «Кремниевых Небесах» не найдётся хороших ответов.
Лайза переводила взгляд с меня на Мёртвого Мальчика и обратно. Она видела нечто в наших лицах, нечто, что мы знали и не хотели говорить. Обычно она становилась сердитой, а не озадаченной. Она не испытывала ни страха, ни отвращения — она хотела знать.
— Что за место эти «Кремниевые Небеса»? Что происходит за той дверью? Вы знаете, не так ли?
— Лайза, — ответил я. — Это нелегко…
— Это не важно, — твёрдо и решительно сказала она. — Если Фрэнк там, я пойду за ним.
Она боролась с дверной ручкой, но та не поворачивалась, неважно, сколько силы она прилагала.
— Пока что никто никуда не пойдёт, — спокойно произнёс Мёртвый Мальчик. — Мы все останемся здесь, пока Джон не разработает план действий. Это не ваш мир, Лайза Барклай — вы не знаете правил, как действовать в таких ситуациях.
— Он прав, Лайза, — сказал я. — Это мерзкое дело, даже для Тёмной Стороны, с её собственными особыми угрозами для тела и души.
— Но… посмотрите туда! — сказала Лайза, указывая на «Кремниевые Небеса», с их заколоченным окном и испятнанной, облезлой дверью. — Это безобразие! Всей этой улице требуется полная перестройка, прежде чем она поднимется хотя бы до непригодности! И этот… магазин, или что оно там, выглядит так, словно он был заброшен и оставлен много месяцев назад. Похоже, там нет никого, кроме крыс.
— Защитный камуфляж, — сказал я, когда она наконец перевела дыхание. — Помните ребёнка, который не был ребёнком? «Кремниевые Небеса» держат свой бизнес здесь, потому что только в подобном месте могут терпеть подобное заведение, но, несмотря на это, не хотят привлекать к себе нежелательного внимания. Есть множество людей, которые возражают против самого существования места, подобного «Кремниевым Небесам», по всем моральным, религиозным и научным причинам. Мы любим говорить, что всё приходит в Тёмную Сторону, но даже мы ставим пределы некоторым вещам. Хотя бы только по эстетическим основаниям. «Кремниевые Небеса» имеют серьёзных врагов и могли бы прямо сейчас атакованы толпой с пылающими факелами, если бы они не боялись прийти сюда.
— А вы боитесь? — спросила Лайза, уставив на меня холодный, решительный взгляд.
— С большим трудом стараюсь не бояться, — ровно ответил я. — Это вредно для репутации. Но я научился быть… осторожным.
Лайза посмотрела на Мёртвого Мальчика. — Думаю, вы собираетесь сказать, что никогда не боитесь, будучи мёртвым.
— Здесь нет ничего, что беспокоит меня, — сказал Мёртвый Мальчик, — но есть вещи, которых я боюсь. Быть мёртвым — не худшая вещь, которая может с вами произойти.
— Вы действительно тащитесь от своей загадочности, не так ли? — спросила Лайза.
Мёртвый Мальчик рассмеялся. — Оставьте мёртвым их маленькие радости.
— Говоря о судьбе, хуже смерти, — сказал я и Лайза, немедленно обернулась посмотреть на меня, — вы должны подготовиться, если мы пойдём туда. Даже просто придя к подобному заведению, Фрэнк сообщил нам кое-что о себе, и это вещи, которые вы не захотели бы услышать. Но вы должны знать, если мы пойдём туда за ним.
— Скажите мне, — потребовала Лайза. — Я справлюсь с этим. Скажите мне всё.
— «Кремниевые Небеса», — осторожно произнёс я, — существуют, чтобы обслуживать людей с запредельными желаниями. Мужчин и женщин, которым уже недостаточно обычных плотских удовольствий. И я говорю не об обычных фетишах или навязчивых идеях. Всё это и намного больше вы можете найти в Тёмной Стороне. В «Кремниевых Небесах» наука и противоестественное идут рука об руку, словно любовники, создавая новые виды сексуальности, новые объекты желания. Они проводят предельные и непростительные русла для любви, похоти и всего между ними. Это место, куда люди приходят, чтобы заняться сексом с компьютерами.
Лайза долго смотрела на меня. Она хотела рассмеяться, но серьёзность на моём лице, в моём голосе, говорила ей, что в «Кремниевых Небесах» не было ничего смешного.
— Секс… с компьютерами? — поражённо переспросила она. — Я не верю. Как это вообще возможно?
— Это — Тёмная Сторона, — сказал Мёртвый Мальчик. — Мы делаем десяток невозможных вещей перед завтраком, просто ради дешёвых острых ощущений. Отбрось запреты, всяк, сюда входящий.
— Я не поверю этому, пока не увижу его, — заявила Лайза и в её голосе было нечто, настолько больше простого упрямства, что я кивнул Мёртвому Мальчику. Нам предстояло идти до конца с этим и надеждой, что там всё ещё что-то оставалось. Мёртвый Мальчик поворковал со своей машиной и двери распахнулись.
Мы вышли на Роттен-Роу и атмосфера ударила нас, как сжатый кулак. Ночной воздух был горячим и тяжёлым, почти лихорадочным и он пах пролитой кровью и искрящейся статикой. Сине-белый лунный свет придавал улице холодный, чуждый вид, вызывающе враждебный и небезопасный. Я чувствовал давление взглядов невидимых наблюдателей, холодных, просчитывающих и небрежно жестоких. И, вдобавок ко всему, постоянное чувство, что мы тут неуместны, что у нас здесь нет никаких дел, что мы вмешались в вещи, которые не могли даже надеяться понять или оценить. Но я вёл бизнес и прекрасно выживал, путешествуя по различным местам, где меня не ждали и находя вещи, которые не должен был найти. Я медленно повернулся вокруг, позволяя всей улице хорошенько меня рассмотреть. Моей, с трудом заработанной репутации, обычно хватало, чтобы отогнать мух, но никогда не знаешь, каких отчаянных действий можно ожидать от людей на улице, вроде Роттен-Роу.
Все двери футуристической машины закрылись сами собой, с тихим, но отчётливым звуком множества запирающихся замков. Лайза оглянулась на машину, с сомнением нахмурившись.
— Безопасно ли просто оставить её тут, саму по себе?
— Не беспокойтесь, — сказал Мёртвый Мальчик, нежно погладив капот. — Моя малышка может о себе позаботиться.
Пока они разговаривали, тонкий оружейный ствол резко выдвинулся из борта машины и выпустил короткий, но разрушительный заряд энергии во что-то, недостаточно тихо передвигающееся в тенях. Последовал взрыв, пламя и очень короткий вопль. Различные мрачные типы, которые начали появляться на улице и проявлять определённый жадный интерес к футуристическому автомобилю, подверглись внезапной атаке здравого смысла и снова исчезли в тенях. Мёртвый Мальчик громко хихикнул.
— У моей машины есть расширенные системы самозащиты, полное отсутствие сомнений в их использовании и реально ужасное чувство юмора. Она три недели держала одного потенциального вора запертым в багажнике. Наверное, он всё ещё оставался бы там, если бы я не заметил мух.
Своим оригинальным способом он пытался развлечь Лайзу и вызвать её смех, но она смотрела только на «Кремниевые Небеса». Поэтому я взял инициативу на себя и подошёл к двери, словно я имел полное право там находиться. Лайза и Мёртвый Мальчик немедленно очутились рядом со мной, не желая ничего пропустить. Вблизи дверь выглядела не очень — просто обычная старомодная деревянная дверь с облезающей длинными полосками краской… но это была Роттен-Роу, где обычное и повседневное было лишь маскирующей ложью. Я усмехнулся дешёвой медной дверной ручке, громко фыркнул на совершенно безвкусный медный дверной молоток и даже не попытался дотронуться до самой двери. Я не хотел, чтобы думали, что меня так легко вывести из игры.
Я глубоко запихнул обе руки в карманы пальто и скрытно прошёлся кончиками пальцев по определённым полезным предметам, которые могли подойти для небольшого лёгкого взлома и проникновения. Частному сыщику нужно иметь много полезных навыков. Наконец я решил действовать с наименьшим риском и кивнул Мёртвому Мальчику начинать, по той причине, что, раз уж он мёртв, что бы ни случилось, оно не затронет его так же, как нас остальных. Он широко усмехнулся и отвёл серый кулак. И дверь медленно приоткрылась, сама по себе. Я быстро показал жестом, чтобы Мёртвый Мальчик удержался. Открывающаяся сама по себе дверь редко бывает добрым знаком. Как минимум это означает, что за вами наблюдают… и люди внутри думают, что им не стоит опасаться вашего входа. Или это мог быть просто один большой блеф. Тёмная Сторона держится на тонком искусстве обманывать простофиль.
— Ожидаются проблемы? — спросила Лайза, когда я остановился, рассматривая открытую дверь.
— Всегда, — бодро ответил Мёртвый Мальчик. — Только угроза опасности и внезапного уничтожения заставляет меня почувствовать себя живым.
— Тогда сделай одолжение, войди первым и попади под обстрел, — щедро предложил я.
— Точно! — сказал Мёртвый Мальчик, сразу же оживившись. Он пинком распахнул дверь пошире и шагнул внутрь, в непроницаемую темноту. До нас донёсся его голос: — Выходите! Стреляйте получше, ублюдки! Я это выдержу!
Лайза посмотрела на меня. — Он всегда так делает?
— По большей части — ответил я. — Поэтому большинство людей не работает с ним. Лично я всегда находил его очень полезным, чтобы укрыться позади, когда начнут лететь пули. Идём?
Лайза взглянула на открытую дверь и темноту за ней, её лицо абсолютно ничего не выражало. — Я не хочу этого делать, Джон. Я просто знаю, что там произойдёт что-то действительно плохое, но я должна узнать правду. Я должна вспомнить то, что забыла, хочу я этого или нет.
Она решительно шагнула вперёд, её маленькие ручки сжались в кулаки и я быстро двинулся вслед за ней в дверной проём. Моё плечо коснулось её и я почувствовал её напряжённые, окаменевшие мускулы. Я думал, что это было нечто простое — страх или предчувствие. Я должен был знать лучше.
Темнота исчезла в тот момент, когда дверь закрылась за нами и яркий, почти болезненно резкий свет осветил комнату, в которую мы вошли. Нас окружали массивные стальные стены, более сорока футов в длину, и даже пол и потолок были сделаны из такого же, ярко блестящего, металла. Наши искажённые изображения таращились на нас со сверкающих стен. Мёртвый Мальчик стоял посреди комнаты, воинственно озираясь вокруг, готовый поразить что угодно, что двинется или просто косо посмотрит на него, но там были только мы. Не было никакого видимого выхода, а когда я оглянулся назад, исчезла даже дверь, через которую мы вошли.
— Я не понимаю, — сказала Лайза. — Эта комната чертовски больше, чем должен быть фасад магазина.
— Здания в Тёмной Стороне зачастую гораздо больше внутри, чем снаружи, — пояснил я. — Это единственный способ, которым мы можем всё втиснуть.
Не было никакого явного источника для сильного резкого света, наполняющего стальную комнату. Воздух был сухим и безжизненным, а единственные звуки исходили только от нас. Я подошёл к ближайшей стене и, не прикасаясь, тщательно осмотрел её. Вблизи металл покрывали тусклые чертежи, бесконечные линии в бесконечных запутанных схемах, будто… нарисованных. Схемы медленно двигались, незначительно изменяясь под моим взглядом, искривляясь и поворачиваясь, когда они преобразовались в совершенно другие комбинации. Словно стена размышляла или мечтала. Я махнул Мёртвому Мальчику и Лайзе, чтобы они присоединились ко мне и показал на схемы. Мёртвый Мальчик просто пожал плечами. Лайза посмотрела на меня.
— Это что-то значит для вас?
— Нет… само по себе, — сказал я. — Может, какая-то форма иероглифов будущего. Может, какой-то вид пластичных схем. Но это определённо не отсюда. Это — технология будущего, машинный язык из будущей временной линии… Ходят слухи, что «Кремниевые Небеса» — на самом деле одна большая машина, содержащая в себе всё.
— И мы только что вошли прямо в неё, — сказал Мёртвый Мальчик. — Большая. Кто-нибудь прихватил консервный нож?
Он наклонился поближе, изучая чертежи на стене и потыкал их длинным бледным пальцем. Сине-серые линии перепрыгнули со стены на его палец и закишели по всей его длине. Мёртвый Мальчик машинально отдёрнул палец и линии схем далеко вытянулись со стены, упрямо цепляясь за мёртвую плоть. Они ползали по всей его кисти и распространялись по руке, всё время разрастаясь и умножаясь, искривляясь, скручиваясь и подпрыгивая в воздух. Мёртвый Мальчик захватил полную пригоршню этих штук, оторвал их, а потом сунул в рот. Мёртвый Мальчик всегда был сторонником прямого подхода. Он задумчиво жевал, оценивая букет. Сине-серые линии заскользили вниз по его руке и перескочили назад на стену, снова став спокойными и вялыми.
— Интересно, — сказал Мёртвый Мальчик, жуя и глотая. — Думаю, нужно немного посолить.
Я предложил ему немножко соли, но он засмеялся и отказался.
Лайза издала внезапный мучительный звук и её ноги начали подкашиваться. Я схватил её за руку, чтобы удержать, но, думаю, она даже не понимала, что я был там. Её лицо побледнело и покрылось потом, а рот дрожал. Её глаза не двигались — взгляд был устремлён на нечто, видимое только ей. Она выглядела так, словно только что увидела свою смерть, близкую и кровавую. Я поддержал её, крепко схватив за обе руки и громко назвал по имени, прямо в лицо. Её глаза опять сфокусировались и она снова утвердилась на ногах. Я отпустил её руки, но она просто стояла на месте, несчастно взирая на меня.
— Что-то плохое собирается произойти, — сказала она негромким, безнадёжным голосом. — Что-то по-настоящему плохое…
Десяток роботов тихо поднялся из металлического пола, словно сформировавшись из блестящей стали. Ещё больше роботов вышло из четырёх стен и спустилось с потолка. Видимо, у «Кремниевых Небес» всё-таки имелись силы безопасности. Роботы окружили нас со всех сторон, молчаливые и неумолимые, массивные механические конструкции, человекоподобные лишь в самых общих чертах. Лайза отпрянула мне за спину. Мёртвый Мальчик и я быстро переместились, чтобы она находилась между нами.
Долгое время роботы совершенно неподвижно стояли на месте, словно снимая с нас мерку, или, может, проверяя нашу внешность по своим записям. Они имели приблизительно человеческую форму, но никакой человеческой эстетики в них не было. Они были исключительно функциональными, созданными для определённой цели и ничего больше. Всякая всячина, соединённая вместе без обшивки, всё их функционирование выставлялось напоказ. Там были кристаллы, керамика и другие штуки, двигающиеся внутри них, в то время, как странные индикаторы загорались и гасли. Из них везде торчали детали с острыми краями, наряду со всеми видами оружия, от острых лезвий и циркулярных пил до энергетического оружия и грубых цепких рук. У них не было ни лиц, ни глаз, но все они ориентировались на нас троих. Они знали, где мы находились.
Множество штук у них не имели вообще никакого смысла для человеческих глаз и человеческого восприятия. Поскольку в их создании человеческая наука не участвовала.
Все они двинулись одновременно, внезапно и без предупреждения, металлические ноги застучали по металлическому полу. Они не передвигались человеческим способом — их руки и ноги сгибались и вытягивались противоестественным образом, а центры тяжести, видимо, скользили назад и вперёд по мере необходимости. Они протягивали к нам свои массивные руки со всякими острыми штуками, торчащими из пальцев. Из груди у них выскочили жужжащие циркулярные пилы, вращающиеся с невероятной скоростью. Энергетическое оружие заискрилось и засверкало с громким жужжанием, когда они включили его. Роботы пришли за нами. Они убьют нас, если смогут, без гнева, азарта или хотя бы удовольствия, тупые инструменты воли «Кремниевых Небес».
Я всегда гордился своей способностью проболтать себе дорогу из большинства неприятных ситуаций, но они не собирались слушать.
Мёртвый Мальчик шагнул вперёд, с бодрой непосредственностью схватил ближайшего робота, приподнял его и швырнул в следующего ближайшего робота. Оба они должны были весить сотни фунтов, но это ничего не значило для силы неживых мускулов Мёртвого Мальчика. Небывалый удар швырнул обоих роботов на стальной пол, оставив заметную вмятину, с почти невыносимым грохотом. Но, хотя оба робота свалились в груду, они почти сразу же распутались и поднялись снова, неповреждённые.
Мёртвый Мальчик врезал роботу кулаком туда, где должна была находиться его голова и весь этот блок оторвался и отлетел. Робот всё равно продолжал приближаться. Другой робот схватил Мёртвого Мальчика сзади за плечо своей грубой стальной рукой, пальцы сомкнулись, словно капкан. Фиолетовое пальто растянулось и порвалось, но Мёртвый Мальчик не чувствовал боли. Он попытался освободиться и сердито заворчал, обнаружив, что не может. Ему пришлось рвануться, чтобы освободиться грубой силой, разорвав своё пальто, а, пока он отвлёкся на это, другой робот ударил его в затылок.
Я уверен, что слышал, как кость раскололась и сломалась. Этот удар убил бы любого обычного человека, но Мёртвый Мальчик давно уже перестал быть обычным. Тем не менее, удар бросил его вперёд, выбив из равновесия, прямо в руки другого робота. Корявые руки сразу же схлопнулись вокруг него, с силой выдавив воздух из его лёгких. Но Мёртвый Мальчик дышит лишь, когда говорит. Он легко разорвал захват и выдернул одну из рук робота прямо из гнезда. Он использовал руку, как дубинку, весело молотя робота по голове и плечам, отбивая кусочки и нанося другие повреждения. Но, в то время, как части робота разлетались в воздухе, он продолжал приближаться и Мёртвому Мальчику пришлось отступить перед ним. А, пока он сосредоточился на одном роботе, другие окружили его.
Они столпились вокруг него, вцепившись в его руки, нанося удары по голове и плечам, стараясь его уничтожить. Он отважно сражался, с ужасной силой отбрасывая одного робота за другим, но они всегда возвращались. Он был нечеловечески силён, но их было слишком много. Толпа роботов скрыла его из виду, стальные кулаки снова и снова поднимались и падали, как отбойные молотки, бросив Мёртвого Мальчика на колени. А затем они стали резать его своими стальными лезвиями, жужжащими циркулярками и безжалостными руками.
Пока большинство роботов занималось Мёртвым Мальчиком, остальные приблизились ко мне и Лайзе. Она застыла на месте, её лицо совсем опустело, тело дёргалось и тряслось. Я мягко, но решительно отодвинул её подальше назад. За спинами у нас была ближайшая стена, но не вплотную.
Я неистово соображал, пытаясь найти выход. Большинство моих полезных предметов были по своей природе магическими, а не научными. Несмотря на то, что мне было известно порядочно грязных уловок против живых, мёртвых и неудачников, болтающихся между ними… у меня не было никакой долбанной штуки, чтобы использовать против роботов. Бросок перца им в лицо точно не сработал бы. Я не ношу оружия. Оно мне обычно не нужно.
Я отступил назад, насколько смог, оттеснив Лайзу за спину и воспламенил свой дар. Мой внутренний глаз мгновенно открылся и сразу же мой Взор обнаружил правильные места, где мне следовало встать, и где и когда уклониться, чтобы роботы не смогли меня коснуться. Их массивные руки снова и снова тянулись ко мне, но я уже был не там, а где-то в другом месте, на шаг опережая их. Чем больше они приближались, тем меньше пространства оставалось мне для передвижения. Я сумел оказаться в правильном месте, чтобы опрокинуть нескольких из них и заставить их врезаться друг в друга, но всё, чего я добился — это выиграл время.
Я знал, что происходило с Мёртвым Мальчиком, но ни черта не мог сделать.
Один робот нацелил на меня энергетическое оружие. Я подождал до последнего мгновения, а затем отступил и энергетический луч пролетел мимо меня, угодив в робота с другой стороны. Он шумно взорвался, обломки разлетелись по комнате. Они отрикошетили от других роботов, не повредив их, но один кусочек прошёл достаточно близко, чтобы срезать клок моих волос. Лайза никак не отреагировала.
Роботы обнаружили, что не могли причинить Мёртвому Мальчику боли, поэтому они решили расчленить его. Они схватили его за руки и за ноги, растянули в воздухе и приложили все усилия, чтобы разорвать его на части. Он отбивался и ужасно проклинал их, но, в конце концов, они были могучими машинами, а он — просто мертвецом.
Внезапно Лайза ринулась вперёд у меня из-за спины, схватив руку робота, оторванную Мёртвым Мальчиком и воспользовавшись ей, как дубинкой, против ближайшего робота. Она размахивала манипулятором обеими руками, со всей своей силой, её глаза были вытаращены, губы разошлись в зверином оскале. Ей не хватало сил, чтобы повредить робота, но я восхищался её отвагой. Мы не находились в её мире, но она всё равно сражалась изо всех сил. Но, всё же, она не могла надеяться на победу и даже Мёртвый Мальчик не мог, хотя обычно он побеждал.
Я сосредоточился, заставляя мой внутренний глаз полностью открыться, пока не стал Видеть мир так ясно, что это причиняло боль. Я просканировал роботов своим расширенным видением, изо всех сил пытаясь разобраться сквозь боль и у меня не заняло много времени найти их основную слабость. Они фактически не обладали собственным интеллектом, получая приказы из одного источника, через одинаковые устройства. Я быстро двинулся среди роботов, скользя в их слепых пятнах, выдёргивая эти устройства, одно за другим. И, один за другим, роботы застывали на месте, отрезанные от центрального управления, беспомощные без команд. Они стояли в металлической комнате, словно множество модерновых статуй… а я внезапно рухнул на пол и изо всех сил старался отдышаться, пока мой третий глаз, внутренний глаз, медленно и, по счастью, легко закрывался.
У меня есть дар нахождения вещей, но это всегда нелегко.
Мёртвый Мальчик дёргался и извивался, освобождаясь от схвативших его роботов, с негодованием разглядывая, что они сделали с его фиолетовым пальто и попинал некоторых роботов, просто чтобы выпустить пар. Лайза дико озиралась вокруг, всё ещё сжимая свой манипулятор, как дубинку. Я поднялся с пола и несколько раз произнёс её имя, пока она не взглянула на меня, личность и разум медленно вернулись на её лицо. Она посмотрела на то, что держала и бросила его на пол, с гримасой отвращения. Я подошёл к ней, но она не хотела утешений.
Прямо из воздуха с нами заговорил голос. Спокойный, культурный голос, с некоторой долей покорности в нём.
— Ладно, хорошего понемножку. Мы не думали, что охранных ботов хватит, чтобы остановить известного Джона Тейлора и печально известного Мёртвого Мальчика… или наоборот… но мы должны были попробовать, ради наших клиентов. Может, у вас был неудачный выходной. Это бывает. И у ботов скоро истекала гарантия… Так или иначе, вы сумели пройти и мы поговорим об этом. Я говорил, что Лайза Барклай заставит нас пожалеть, если мы позволим ей просто уйти, но, конечно, меня никто не слушал.
— Я была здесь… раньше? — произнесла Лайза.
— Вы не помните? — тихо спросил я.
— Нет, — ответила Лайза. — Я никогда не видела этого места прежде. — Но она не казалась такой же уверенной, как когда-то. Я вспомнил её более раннее предчувствие, сразу перед появлением роботов, когда она поняла, что произойдёт нечто плохое. Возможно, она поняла, потому что нечто подобное произошло в прошлый раз, когда она была здесь. Если только она не вспомнила что-то другое, ещё худшее, что было потом…
В дальней стене появилась дверь, где за мгновение до этого, могу поклясться, не было никаких следов двери. Металлическая секция внезапно скользнула вбок, исчезнув в стене, оставив ярко светящийся проём. Я начал двигаться к нему, и снова Мёртвый Мальчик и Лайза пристроились рядом со мной. Словно я знал, что делал. Мы прокладывали себе дорогу через неподвижных роботов и я держался наготове, на случай, если они снова оживут, но они лишь стояли в окостеневших неловких позах, совершенно нечеловеческие, даже в поражении. Мёртвый Мальчик отрывал им лица. Лайза даже не смотрела на роботов, всё её внимание было сосредоточено на открытой двери и ответах, которые та обещала.
Мы прошли через узкий проём в длинный стальной коридор, достаточно широкий и высокий, сталь была так ярко отполирована, что это походило на прогулку через бесконечный зеркальный зал. Мне пришло в голову, что ни одно из наших отражений не выглядело ни особенно впечатляющим, ни опасным. Мёртвый Мальчик утратил свою большую мягкую шляпу в сражении с роботами, а его изумительное фиолетовое пальто было разорвано и ободрано. Несколько швов на его голой груди разошлись, открыв розово-серое мясо под разорванной серой кожей. Я убеждал его использовать скобки. Лайза выглядела испуганной, но решительной, её лицо было настолько бледным и напряжённым, что почти бесцветным. Сейчас она была близка к ответам, но, думаю, уже тогда она понимала, что добром это не кончится. А я… я выглядел, как тот, кто должен был соображать получше, чем заявляться в место, вроде Роттен-Роу и ждать от него чего-то хорошего.
Наконец коридор круто повернул налево и привёл нас в большой вестибюль. Ещё больше стальных стен, опять никакой обстановки или комфорта, но, наконец-то, человеческое лицо. Высокий худой мужчина в обычном белом халате ждал нас. У него было мягкое незапоминающееся лицо и широкая радушная улыбка, которая совсем ничего не значила. Прохиндей, сразу подумал я. Вот слово для этого человека. Его ничто никогда не задевало и ничто никогда не заденет. Для этого он сделает всё, что угодно. Он энергично шагнул к нам, протягивая руку для пожатия, всё ещё улыбаясь, будто мог делать это целый день. Улыбка не достигала его глаз. Они были холодными и уверенными, вид человека полностью убеждал, что он знает важные вещи, которые не знаете вы.
Глаза фанатика. Глаза верующего. Такие люди всегда опасны.
Он уронил руку, когда понял, что не один из нас не хочет её пожать, но не показался особенно расстроенным. Он всё ещё улыбался.
— Привет! — живо сказал он. — Я — Барри Копек. Я говорю от имени «Кремниевых Небес». Я мог бы сказать, что рад вас видеть, но не хочу начинать наши отношения с настолько явной лжи. Поэтому давайте приступим к разрешению наших проблем, а потом все мы сможем снова вернуться к нашим собственным делам. Разве не замечательно?
Он опять попытался протянуть нам руку, а потом уронил её, покорно пожав плечами, словно привык к этому. И если он не был официальным зазывалой “Кремниевых Небес“, то мог им стать. Даже упырь на кладбище смотрел бы свысока на компьютерного сводника вроде него.
— Идите со мной, — сказал он, — и многое прояснится. На все ваши вопросы ответят или, по крайней мере, на всё, что вы способны понять. Без обид, без обид. Но вещи здесь, у нас, довольно… продвинутые. Для Тёмной Стороны завтра наступило прежде срока и для каждого скоро прозвучит звонок. Лозунги — довольно важная часть любого нового дела, не правда ли? Извините за роботов, но у нас столько врагов среди невежд, а наш труд здесь слишком важен, чтобы позволить посторонним подстрекателям вмешиваться в него.
— Ваш труд? — переспросил я. — Устраивать свидания с компьютерами, для людей, помешанных на действительно тяжёлом металле — это важный труд?
Он выглядел, словно хотел поморщиться от моей грубости, но был слишком профессионален. Улыбка не дрогнула ни на миг. — Мы не часть сексуальной индустрии, мистер Тейлор. Боже упаси. Все, кто находит дорогу сюда, становятся частью великого труда. Мы всегда рады приветствовать новых людей, создающих чрезвычайную текучесть… участников. Но они всё осознают! Они понимают, действительно понимают! Это — величайший труд нашего времени и все мы удостоены чести участвовать в нём. Идите со мной, и вы увидите. Только… держите миссис Барклай под контролем, пожалуйста. Она нанесла достаточно ущерба в прошлый раз.
Мёртвый Мальчик и я посмотрели на Лайзу, но она ничего не сказала. Её пристальный взгляд был направлен на официального зазывалу, она уставилась на него, словно могла прожечь в нём дыру. Она хотела ответов, а он лишь задерживал её.
— Хорошо, — сказал я. — Ведите. Покажите нам этот великий труд.
— Восхитительно! — заявил Барри Копек. Я уже начинал уставать от этой улыбки.
Он уверенно повёл нас через многочисленные металлические коридоры, менявшие направление, даже при том, что на чистых стальных стенах не было никаких знаков или указателей. Он поддерживал любезную беседу, разговаривая гладко и весело, и ни о чём конкретном. Свет из ниоткуда становился всё сильнее, почти невыносимо ярким. Издалека доносился звук, похожий на медленное биение гигантского сердца, настолько медленное, что можно было считать мгновения между двумя глубокими ударами, но все они следовали какому-то ритму вечности. И появился запах, поначалу слабый, но постепенно усиливающийся… статика и машинное масло, озон и смазки, горелое мясо и свежий густой пот.
— Вы сказали, что Лайза была здесь прежде, — наконец произнёс я, после того, как стало ясно, что Копек сам не собирается возвращаться к этому вопросу.
— О, да, — сказал он, осторожно глядя на меня, а не на Лайзу. — Миссис Барклай была здесь вчера и мы впустили её, потому что нам нечего скрывать. Мы все очень гордимся работой, которую здесь делаем.
— Какой работой? — спросил Мёртвый Мальчик и что-то в его голосе заставило Копека сбиться с шага.
— Да, хорошо, выражаясь попроще, для непосвящённых… Мы устраняем барьеры между естественной и искусственной жизнью.
— Если вы так гордитесь этим и этот труд настолько велик, зачем вы послали тех такси-киборгов напасть на нас? — спросил я тем, что считал рассудительным тоном. Улыбка Копека впервые заколебалась. Он знал меня. И мою репутацию.
— Ах, да, — сказал он. — Это. Я говорил, что это было ошибкой. Вы должны понять, они были одними из наших первых грубых попыток соединить человека с машиной. Эти люди заплатили много денег, чтобы с ними сделали такое, чтобы они могли действовать эффективнее и с большей пользой в дорожном движении Тёмной Стороны. Поначалу мы были очень стеснены в средствах… Когда они узнали, что вы едете сюда, мистер Тейлор, ну, честно говоря, они запаниковали. Видите ли, их функционирование зависело от нас.
— Кто сказал им, что я подъезжаю? — спросил я. — Хотя я уверен, что уже знаю ответ.
— Я говорил, что это ошибка, — сказал Барри Копек. — Они все…?
— Да, — ответил я.
Он хмуро кивнул. Ещё улыбаясь, но, можно сказать, без особой сердечности. — Я не удивлён. Ваша репутация бежит впереди вас, мистер Тейлор, как сторожевой пёс на длинном поводке. Но всё-таки жаль. Они лишь хотели улучшить себя.
— Вырезав свою человечность? — немного угрожающе спросил Мёртвый Мальчик.
— Они утратили так мало, чтобы получить так много, — ответил Копек немного надменно. — Я думал, вы цените всех людей…
— Ты не знаешь меня, — сказал Мёртвый Мальчик. — Ты ничего не знаешь про меня. И никому не сходит с рук нападение на мою машину.
— Быть мёртвым нисколько не смягчило вас, правда? — спросил Копек.
— Фрэнк здесь? — спросил я. — Фрэнк Барклай?
— Ну, разумеется, он здесь, — сказал Копек. — Мы же не держим его пленником против воли. Он пришёл к нам, преследуя свои мечты и мы были только рады принять его. Он там, где хотел быть, делая то, что всегда желал, чтобы наконец стать счастливым.
— Он был счастлив со мной! — воскликнула Лайза. — Он любит меня! Он женился на мне!
— Человек хочет то, что хочет и нуждается в том, в чём нуждается, — ответил Копек, впервые прямо посмотрев на неё. — И потребности мистера Барклая привели его к нам.
— Мы можем увидеть его? Поговорить с ним? — спросил я.
— Конечно! Сейчас я отведу вас туда. Но вы должны пообещать мне держать миссис Барклай под контролем. Она очень болезненно отреагировала, увидев своего мужа в прошлый раз.
— Она видела его здесь раньше? — спросил я.
— Ну, да, — сказал Копек, переводя взгляд с меня на Лайзу и обратно, явно озадаченный. — Я сам сопровождал её к нему. Разве она вам не сказала?
— Нет, — спокойно произнесла Лайза, хотя чему именно она ответила «нет», я не был вполне уверен. Она полностью погрузилась в себя, смотря прямо вперёд неподвижным взглядом, почти отсутствующим.
Наконец коридор закончился в гладкой безликой стене, где возникла другая дверь. Копек провёл нас через неё и все мы остановились, как вкопанные, озираясь вокруг, против воли впечатлённые и подавленные самим размером стеклянно-хрустального зала, раскинувшегося перед нами. Нужны значительные усилия, чтобы впечатлить уроженца Тёмной Стороны, но сам объём и масштаб этого места, куда нас привели, даже меня заставил затаить дыхание. Больше, чем может быть любое замкнутое пространство, со стенами, подобными водопадам из застывшего мерцающего хрусталя, отстоящими так далеко друг от друга, что детали виделись просто пятнами, под потолком из дымчатого стекла, настолько высоким, что между нами и им проплывали облака. Словно некий необъятный собор, посвящённый Науке, зал был так огромен, что обзавёлся своей собственной погодой. Улыбка Копека теперь стала откровенно триумфальной, когда он широко распростёр руки.
— Леди и джентльмены, добро пожаловать в «Кремниевые Небеса»!
Он пошёл первым, между массивными машинами, чьи формы и очертания не несли никакого понятного значения или смысла. Настолько сложные, настолько продвинутые, что были непостижимы для простых человеческих глаз. Там были элементы, которые двигались, вращались и становились другими вещами, пока я наблюдал, странные индикаторы, светившиеся незнакомыми цветами и шумы, звучащие почти как голоса. Штуки, размером с дом, двигались по кругу, а замысловатые механизмы объединялись в сложных взаимодействиях, словно собирающее себя живое существо. Сверкающие металлические сферы размером с овчарку катались взад и вперёд по хрустальному полу, по мере необходимости отращивая инструменты и оборудование, чтобы обслуживать более крупные машины. Мёртвый Мальчик попытался пнуть одну из сфер, ради эксперимента, но она легко увернулась от него.
Копек шёл впереди, а все мы следовали сразу за ним. Это было не то место, в котором захотелось бы потеряться. Это ощущалось… как прогулка в чреве Левиафана или, как мухи, переползающие через витражное окно в каком-то чудовищном соборе… Ну, разумеется, я брёл с руками в карманах плаща, словно я это уже видел и не впечатлился. Никогда не позволяйте им думать, что у них есть преимущество или они вытрут о вас ноги. Мёртвый Мальчик выглядел искренне незаинтересованным ничем из этого, но ведь он умер и вернулся назад к жизни, а этого не переплюнуть. Лайза, казалось, ничего из этого не видела. У неё была прореха в уме, пробел в воспоминаниях и всё, что её заботило — это узнать, что случилось в прошлый раз, когда она была тут. Она что, уже не беспокоилась о муже Фрэнке? Или она вспомнила достаточно, чтобы понять, что ищет не его и никогда не искала, но только правду о нём, ней и этом месте…
Было определённое ощущение целеустремлённости всего, происходящего вокруг нас, хотя я не мог ухватить его целиком, но я был вполне уверен, что в этой цели нет ничего человеческого. Всё здесь плевать хотело на такой пустяк, как человечество.
— Я была здесь раньше, — медленно проговорила Лайза. — Впереди будет что-то плохое. Что-то ужасное.
Я внимательно посмотрел на Копека. — Это правда, Барри? Действительно ли там, впереди, что-то опасное, о чём вы не хотели нам говорить?
— Здесь нет ничего ужасного, — раздражённо ответил он. — Вы здесь, чтобы увидеть нечто замечательное.
И наконец, мы увидели то, к чему так долго добирались. Одинокий пучок света вонзался вниз, мерцая и сверкая, будто прожектор с Небес, словно проявлял интерес сам Бог. Это освещение падало на одну определённую машину, окружённую рядами и рядами роботов. Они танцевали вокруг машины, широкими взаимосвязанными кругами, каждое их движение было невероятно плавным, изящным и совершенно нечеловеческим. Они двигались под слышимую лишь им музыку, вероятно, музыку, которую только они понимали, но в их танце не было никаких человеческих эмоций или чувственности. Это мог быть танец почитания, триумфа, восторга, или чего-то, что только робот мог знать и чувствовать. Роботы танцевали и звук их металлических ног, стучащих по хрустальному полу, был почти невыносимо ужасен.
Копек осторожно провёл нас через ряды роботов и сразу же они начали петь высокими звенящими голосами, словно хор металлических птиц, с совершенной гармонией и модуляциями, которые граничили с мелодией, но никогда не переходили в неё. Словно машины прикидывались людьми, делая то же, что и люди, не понимая, зачем это делать. Мы миновали последних роботов и наконец… там был Фрэнк, любимый муж Лайзы, занимающийся сексом с компьютером.
Компьютер был размером с дом, покрытый всяческими экранами и индикаторами, но без явных средств управления, с огромными деталями, постоянно поворачивающимися и скользящими друг по другу. Он состоял из металла, хрусталя и других вещей, которые я даже не распознал. У его подножия имелась вытянутая полость, словно большой вертикальный гроб и в этой полости находился Фрэнк Барклай, подвешенный в медленно пульсирующей паутине труб, проводов и кабелей, обнажённый, впавший в экстаз, восхищённый. Лайза издала низкий, болезненный звук, словно от удара.
Пах Фрэнка скрывался за скоплением машинных деталей, беспрерывно двигающихся, скользящих над и вокруг него, словно рой металлических пчёл, карабкающихся друг по другу в стремлении добраться до него. Словно металлические личинки в нанесённой самому себе ране. Толстые полупрозрачные трубы входили в его брюшную полость и странные жидкости втекали и вытекали из него. Тут и там части его обнажённого тела удалялись, показывая кости и органы, постепенно заменяемые новыми механическими аналогами. Не было ни кровотечений, ни ран. Одна бедренная кость была открыта сверху донизу, оканчиваясь с одной стороны костью, а с другой — металлом и уже было невозможно сказать, где кончается одно и начинается другое. Металлические прутья входили и выходили из плоти Фрэнка, скользя взад и вперёд, никогда не останавливаясь. Снаружи и внутри его мигали огоньки, ненадолго просвечивая его кожу насквозь и в этой коже проводов виднелось не меньше, чем кровеносных сосудов.
Компьютер поднимался и опускался, и постанывал в ритме с вещами, входящими и выходящими из обнажённого тела Фрэнка, стальная поверхность машины раскраснелась и была усеяна бисеринками пота. Оно издавало… оргазмические звуки. Лицо Фрэнка было искажённым и сморщенным, кожа туго обтянула кости, но его глаза ярко светились счастьем, а улыбка полнилась ужасающим удовольствием. Кабели пронизывали его кожу, а металлические детали — тело и он наслаждался этим. Один кабель углубился в его левую глазницу, заменив глазное яблоко, прокладывая себе путь по доле дюйма за один приём. Фрэнка это не волновало. Он дрожал и трясся в конвульсиях, когда эти штуки скользили внутрь и наружу, навсегда изменяя его и он любил каждую часть этого, до последней крупицы.
Лайза стояла перед ним, слёзы тихо и незаметно катились вниз по её опустошённому лицу.
Я обратился к Барри Копеку. — Он умирает?
— И да, и нет, — ответил Копек. — Он становится чем-то другим. Чем-то чудесным. Мы возвышаем его, трансформируем его в живой элемент, способный стать хозяином машинного сознания. Живое и неживое тело, для Искусственного Интеллекта из будущей временной линии. Он прибыл в Тёмную Сторону через Временной Сдвиг, скрываясь от могущественных врагов. Он хочет познать грех, а, особенно, жаркие и потные плотские ощущения. Он хочет узнать то, что знаем мы, люди и считаем само собой разумеющимся — всё многообразие радостей секса. Вместе Фрэнк и компьютер научат друг друга совершенно иным формам наслаждения. Он научит машину всем оттенкам эмоций, чувственности и тончайших удовольствий упадка. В свою очередь, машина научит его совершенно иным областям восприятия и понимания. Человек станет машиной, станет больше, чем машина, станет живым бессмертным компьютером. Металлический мессия новой Эры…
Лицо Копека наполнилось предвосхищением фанатика своей идеологии. — Почему люди ограничены быть только людьми, а машины — только машинами? Человеческое и нечеловеческое объединятся вместе, чтобы стать чем-то, намного превосходящим их обоих. Но, как и вся новая жизнь, это начинается с секса.
— Сколько было других? — спросил Мёртвый Мальчик. — До Фрэнка?
— Сто семнадцать, — ответил Копек. — Но Фрэнк — другое дело. Он не просто верит. Он жаждет этого.
— О, да, — сказал Мёртвый Мальчик. — Похоже, он поехал мозгами.
Лайза рухнула в обморок, её колени больно ударились о хрустальный пол. Её лицо стало перекошенным, жалким, наполненным ужасным знанием, когда все её подавленные воспоминания нахлынули одновременно. Она колотила по полу кулаком, снова, снова и снова.
— Нет! Нет, нет, нет!  Я вспомнила… Я вспомнила всё это! Я пришла сюда, следуя за Фрэнком. За моим мужем, в Тёмную Сторону и по её ужасным улицам, весь путь сюда… Потому что я думала, что он изменяет мне. Я думала, что у него здесь любовница. Он не прикасался ко мне много месяцев. Я думала, что у него была с ней связь, но я никогда не подозревала такого… Никогда не думала, что он хотел… такого .
— Вчера она говорила то же самое, — сказал Копек. — Полная решимости увидеть своего мужа. Но, когда мы принесли его сюда и показали ей, она пришла в бешенство. Напала на компьютер. Нанесла небольшой ущерб, прежде, чем роботы выгнали её. Мы не позволили бы ей повредить Фрэнку или самой себе и через некоторое время она ушла.
— И она сама заблокировала воспоминания, — сказал я. — Потому что они были невыносимы.
— Как ты мог?  — закричала Лайза на Фрэнка. — Как ты мог желать это ? Оно не любит тебя! Оно не может любить тебя!
Фрэнк впервые пошевелился, его оставшийся глаз медленно повернулся, чтобы взглянуть вниз, на неё. Его лицо не показывало ни эмоций, ни сострадания к женщине, которую он любил и на которой не так давно женился. Когда он заговорил, его голос уже заключал в себе слабое машинное жужжание.
— Это — то, чего я желаю. Чего я всегда желал. Что мне необходимо… И чего ты никогда не могла мне дать. Я мечтал об этом многие годы… о плоти и металле, объединившихся вместе, двигающихся вместе. Думал, что это просто фетиш, никогда никому не рассказывал… Знал, что они никогда не смогут понять. Пока кто-то не рассказал мне о Тёмной Стороне, единственном месте в мире, где возможно всё — и я понял, что должен прийти сюда. Это место, где мечты осуществляются.
— Включая и все плохие, — пробормотал Мёртвый Мальчик.
— А как же мы, Фрэнк? — спросила Лайза, сквозь текущие по лицу слёзы.
— А что мы? — переспросил Фрэнк.
— Ты — самовлюблённый кусок дерьма! 
Внезапно она снова поднялась на ноги, протянув к Фрэнку согнутые руки, двигаясь так стремительно, что даже роботы не среагировали достаточно быстро, чтобы остановить её. Она запрыгнула в гроб, ударила кулаком в отверстие на боку Фрэнка и погрузила руку глубоко внутрь него. Всё его тело забилось в конвульсиях, машины обезумели, а затем Лайза торжествующе рассмеялась, когда выдернула руку назад. Она спрыгнула на хрустальный пол, размахивая своим трофеем перед нашими лицами. Кровь обильно капала с тёмно-красной мышцы в её руке. Я схватил её сзади за руки, когда она истерично кричала своему мужу.
— Видишь, Фрэнк? У меня твоё сердце! У меня твоё лживое сердце!
— Забирай его, — ответил Фрэнк, снова став неподвижным и удовлетворённым в металлических руках своей возлюбленной. — Оно мне больше не нужно.
И машины уже двигали его, вытирая кровь и затягивая рану, заменяя сердце чем-то более эффективным. Пока компьютер колыхался, стонал и потел, Фрэнк вздыхал и улыбался.
Этого оказалось слишком много для Лайзы. Она снова упала на колени, рыдая навзрыд. Её рука раскрылась и раздавленная сердечная мышца упала на хрустальный пол, измазав его кровью. Она засмеялась, словно закричала — ужасный звук сходящей с ума женщины, прячущейся глубоко внутрь себя, потому что реальность оказалась слишком ужасной, чтобы её выдержать. Я дал ей кое-что вдохнуть из кармана плаща и через мгновение она заснула. Я осторожно опустил её, пока она не вытянулась на полу в полный рост. Её лицо было пустым как у куклы.
— Я этого не понимаю, — сказал Мёртвый Мальчик, искренне озадаченный. — Это — просто секс. Я видел и похуже.
— Не для неё, — заметил я. — Она любила его, а он любил это . Быть преданной и брошенной мужем ради другой женщины или даже мужчины — это одно, но ради машины? Ради вещи? Компьютер, который значил для него больше, чем вся её любовь, который мог делать для него то, что не могла она? Потому что для него было недостаточно простой человеческой плоти. Он отбросил их любовь, брак и всю совместную жизнь, ради секса с компьютером.
— Ты можешь что-то сделать для неё? — спросил Мёртвый Мальчик. — Мы должны что-то сделать, Джон. Мы не можем оставить её так.
— Ты всегда был немного сентиментальным, — сказал я. — Я знаю несколько вещей. Я вполне уверен, что смогу найти способ вернуть её назад тем же путём, каким она прибыла к нам и на этот раз позабочусь, чтобы воспоминания остались подавленными. Вообще никаких воспоминаний о Тёмной Стороне или «Кремниевых Небесах». Я заберу её назад в Лондон, разбужу и оставлю там. Сама она никогда не найдёт пути назад. Со временем она свыкнется с таинственной пропажей своего мужа и пойдёт дальше. Это лучшее, что можно сделать.
— А этот металлический мессия? — спросил Мёртвый Мальчик, сморщив свою бесцветную губу на Фрэнка в компьютере. — Мы просто отвёрнемся от него?
— Почему бы и нет? — сказал я. — В Тёмной Стороне никогда не было нехватки богов и чудовищ — что такое ещё один самозванный мессия? Сомневаюсь, что он будет хоть немного лучше других. В конце концов, он — просто технический фетишист, а это — просто грязная машина с идеями о высшем предназначении. Все носятся с сексом и никто — с любовью.

• • •

Вы можете найти в Тёмной Стороне абсолютно всё, что угодно — и каждый грешник находит свой собственный круг Ада или Небес.

Некоторые уловки известны давно

Some of These Cons Go Way Back (2009)

Сердце Лондона старо, холодно, а иногда и очень жестоко. Болезненное, тайное, волшебное сердце Лондона называют Тёмной Стороной, но вы не найдёте её переполненных улиц ни на одной официальной карте. Укрытая древними соглашениями и защищённая ужасными силами, Тёмная Сторона — место, где обитают по-настоящему безумные вещи. Но, если вы сможете добраться туда, всеми правдами и неправдами, вы найдёте всё, чего когда-либо жаждали в своих мечтах. Особенно скверных. В Тёмной Стороне всегда темно, всегда три часа утра и никогда не наступает рассвет. Герои и злодеи, боги и чудовища встречаются для заключения сделок того вида, которые можно совершать лишь во тьме, а потом они вместе отправляются по клубам. Жаркий неон сверкает над переполненными улицами, где никогда не останавливается движение, и на каждом перекрёстке продаётся любовь. Любовь или что-то вроде.
У Лондона есть сердце, но с гнилым ядром.

• • •

Меня зовут Гарри Фабулус. В эти дни. Всегда рад вас видеть, с лицом, открывающим ваше сердце и одеждой, открывающей ваш кошелёк. Я друг каждому, когда ему срочно нужен друг. Я — «Дежурный чувак» по всем вашим фармацевтическим потребностям. Я могу осуществить любые ваши маленькие сердечные желания, или связать вас с кем-то, кто может. За процент. Конечно, многое из того, что я поставляю, не совсем то, что я обещал, но большинство моих клиентов слишком тупы или слишком безрассудны, чтобы поднимать шум. Поэтому, как видите, я не совсем дилер. Я — мошенник и моё обаяние — деловая сущность. Я могу оставить вас без обоих ног и вы даже не заметите, пока не попытаетесь последовать за мной. Я — Гарри Фабулус, и вы никогда не поймёте, что происходит, пока не станет слишком поздно.
Но в каждой профессии бывают свои взлёты и падения, и в ту конкретную ночь я был на улицах, смешиваясь с толпой, оставаясь на шаг впереди кое-каких негодующих личностей, которые следовали за моим тельцем и не с самыми добрыми намерениями. Поэтому я направился в Верхний Город, место всех лучших баров и ночных клубов, надеясь немного пополнить счёт и по-быстрому поднять немного наличности. Богатые всегда дают лучшую цену. Они всегда думают, что с ними этого не может произойти. Люди и другие виды спешили мимо по обе стороны от меня, поглощённые своими собственными делами, преследуя те виды грёз, которые вы не сможете обсудить даже со своими любимыми. Наверное, особенно со своими любимыми.
Тёмная Сторона не судит. Тёмная Сторона не беспокоится.
Джазовые ритмы и тяжёлые басы лились из заманчиво приоткрытых дверей ночных клубов, где шоу никогда не заканчивается и вы можете танцевать, пока ваши ноги не закровоточат. Вечеринки, которые длятся вечно и шампанское, за которое не надо платить. Все последние группы, все последние композиции. Всё свежее, всё клёвое, всё, что плохо для вас, начинается в Тёмной Стороне.
Я нацелился на клуб из клубов — „Дверь в Рай“. Как всегда, там была длинная очередь молодых претендентов, ждущих снаружи, шумно требующих прохода, козыряющих именами и даже предлагающих наличные равнодушному привратнику, в надежде пролезть без очереди. Поскольку „Дверь в Рай“ — это место, чтобы войти и получить такое, что вы не получите больше нигде. Если у вас вышел запас тадуки и листьев Танны, и закончилась марсианская красная травка для курения, можете быть уверены, что у кого-нибудь в „Двери в Рай“ будет самая последняя новинка, но только по немного грабительской цене.
Я не спеша прошёл вдоль очереди, словно ничто в мире меня не волновало и фамильярно кивнул привратнику, но он шагнул вперёд, полностью загораживая мне путь. Мы давно знали друг друга, он и я. Я продолжал улыбаться. У меня очень приятная улыбка, равно дружелюбная и очаровательная, с малой толикой плутовства. Я много практиковался перед зеркалом, добиваясь правильного исполнения этой улыбки. Привратник упорно хмурился, совершенно невпечатлённый. Принц Альберт был большим, суровым, стероидным гомиком, совершенно обнажённым и сохранял своё место у входа в клуб с помощью длинной серебряной цепи, соединяющей его генитальные пирсинги с дверным косяком. Владельцы клуба говорили, это потому, что они не могли позволить себе отпустить его куда-то ещё, но я думаю, что это должно было постоянно держать его в плохом настроении. Альберт навис надо мной, ухмыляясь сверху вниз со своих шести футов вздутых мускулов.
— Так, так, мистер Фабулус, нам не нужны проблемы, не так ли? — сказал он голосом, подобным низким громовым раскатам. — Эти славные дамы и господа пришли сюда немного повеселиться, а не быть обманутыми дешёвым маленьким мошенником вроде тебя, Гарри.
— Ты ранишь меня, Альберт, — ответил я. — Я никогда не был дешёвым. И кроме того, у меня есть приглашение от хозяев на частную вечеринку.
И я устроил очень выразительное представление с кусочком тиснёного картона, чтобы доказать это. Альберт осторожно принял маленькую карточку, утонувшую в его огромной лапище и тщательно её изучил. Я продолжал улыбаться, но внутри я затаил дух. На самом деле приглашение было превосходной подделкой, изготовленной одним из моих наиболее полезных клиентов-наркоманов. Он работает по-настоящему хорошо, когда у него не дрожат руки. Альберт нахмурился напоследок, покачал головой с видом «куда-катится-этот-мир» и поднял золотой канат, позволяя мне пройти. Я прошествовал мимо него, словно вообще никогда не сомневался. Главное — это отношение. Альберт держал моё приглашение, без сомнения, собираясь проверить его у кого-нибудь дальше по пищевой цепочке, но я ждал этого. К тому времени, когда хозяева подтвердят плохие новости, я уже проверну свои дела и давно исчезну.
Люблю, когда жулики собираются вместе.

• • •

Внутри танцпол был набит и заведение аж тряслось. Я протискивался сквозь возбуждённую толпу, подыскивая хорошую точку обзора, откуда можно рассмотреть сцену. По пути я использовал свои старые навыки карманных краж, чтобы заполучить несколько привлекательных вещичек, просто просящихся в руку. Я обнаружил у стены маленькую роскошную лестницу в стиле рококо и поднялся по обитым плюшем ступеням достаточно высоко, чтобы получить хороший обзор. Присутствовал весь набор потенциальных клиентов, от девчонок-хиппи до эльфов-вампиров и даже странного серого пришельца, все они отплясывали с куда большим энтузиазмом, чем стилем. И все обычные тёлки, с жёсткими лицами и гораздо более жёсткими сердцами, зажигали, как в последний раз под пульсирующий звук самой последней горячей группы, „Тёмных Агентов Ночи“. Но я был здесь не за этим. Меня гораздо больше интересовали маленькие группки, скапливающиеся и расходящиеся в тёмных углах, выпивающие, курящие или закидывающиеся таблетками, которые местные знаменитости раздавали, как бесплатные образцы. В „Двери в Рай“ всегда хватает подопытных кроликов. Я спустился по лестнице, словно принц, улыбаясь и помахивая, и направился к одной из самых больших групп, напрягая внутри мои мышцы искренности.
У меня было немного порошка из мяса чёрной многоножки, который я надеялся выдать за кровь демона и ещё несколько других полезных штучек, которые могли выглядеть чертовски соблазнительно при плохом освещении. Мне было необходимо быстро набрать приличную сумму, заплатить несколько старых долгов и вернуться в игру с высокими ставками. Из-за нескольких неверно оценённых сделок и парочки афер, прошедших невероятно паршиво, я был временно стеснён в финансовом отношении. Мне нужно было установить несколько новых связей, поставить ноги под чей-то стол. Когда вы обманули так много людей, как я, вы всегда должны идти дальше, идти выше. И никогда не оглядываться назад.
Я миновал небольшое сборище золотой молодёжи в одолженных нарядах, столпившихся вокруг одного из них, который в данное время немного театрально дёргался на полу. Я притормозил, чтобы бегло взглянуть. Эта девушка выглядела не слишком хорошо. — Эта пурпурная штука так и должна лезть у неё из ушей? — с сомнением спросил один из её дружков. Я не подошёл посмотреть на результат. Всё, что я мог сделать — это удержаться, чтобы не покачать головой по-взрослому, с полным пониманием. Я никогда не притрагиваюсь ни к одной из вещей, которые продаю. У меня слишком много здравого смысла. Весь свой кайф я получаю от волнения при жульничестве.
Этой ночью тут была горстка знаменитостей и все они находились у меня на виду. Повелитель Танца стоял, будто позируя на фотографию, демонстративно игнорируя находящуюся от него всего в нескольких футах Королеву Танца. У каждого из них была своя собственная маленькая клика фанатов и последователей, ревниво таращащихся друг на друга. Повелитель выглядел по-кельтски впечатляюще — весь в чёрных кожаных ремнях и разводах синей вайды, тогда как Королева вернулась к своему самому удачному образу серебристой старомодной дивы. Каждый клуб был бы рад заплатить любому из них за шоу, потому что никто не мог так разогреть или свести с ума толпу, как Повелитель Танца или Королева Танца, но они приходили только туда, куда их вели мода или настроение.
Также там тусовался вечно обновляющийся феномен, идеальная поп-звезда, Бледный Белый Принц. Невероятно привлекательный, до бешенства изящный, он доминировал над любой сценой, которую решил почтить своим присутствием. Он носил белоснежный костюм, изысканно разрезанный, и все, собравшиеся вокруг него, нетерпеливо ждали своего шанса сказать ему, какой он потрясающий. Если бы им сказать, что он на самом деле не человек, это лишь всё испортило бы, а я никогда ничего не делаю, если мне это невыгодно.
Ещё там был Расписной Упырь, великолепный в своём безвкусном клоунском наряде и дешёвом гриме. Никогда не приветствуемый, никогда не прогоняемый, потому что он мог сделать и достать для вас такие вещи, которые никто больше не мог. Или мог. Совершенный клоун полуночи, который мог заставить вас смеяться, пока вы не станете кашлять кровью. Он обращался к нескольким малочисленным невольным зрителям, которые смеялись во всех правильных местах, пока не смогли вставить слово, чтобы очень вежливо попросить о том, что им нужно. Я никогда не находил его забавным.
В клоуне с эрекцией нет ничего забавного.
Но когда я приблизился к этим звёздам сцены, знаменитостям ночи, которые все имели серьёзные основания вспоминать меня только хорошим, они отшили меня. Повернулись ко мне спиной, притворившись, что меня там не было. Без сомнения, слухи о моём текущем затруднительном положении опередили меня. И это после всего, что я для них, ублюдков, сделал… Но никто никогда не захочет вас знать, когда вы на спаде. Неудача может стереть всё.
И так было по всему клубу.

• • •

Отброшенный и отвергнутый, я отступил к лестнице рококо, чтобы зализать раны и обдумать новые стратегии. Я стоял наверху лестницы, засунув свою гордость поглубже и высматривал каких-нибудь членов этого стада послабее, на которых смог бы поохотиться. Я не мог позволить себе покинуть клуб, не искусив кого-нибудь, ради моей репутации. И тут я услыхал пение. Голос женщины, заточённый и печальный, настойчивый и жутковатый и самый прекрасный из тех, что я когда-либо слышал. Он совершенно точно исходил не от поп-группы. Я медленно поворачивался, пока песня разжигала пламя в моём сердце и вздымала волосы у меня на загривке. Наверху лестницы была дверь, утопленная в стене, которую я прежде не замечал. Я направился к ней, притянутый этим женским голосом. Потянул за дверную ручку, но она была заперта. Я улыбнулся.
Я оглянулся, но никто, казалось, не обращал на меня внимания. Я залез в один из множества своих потайных карманов и вытащил совершенно особую отмычку. Изготовленная из костей пальца величайшего замочного мастера всех времён, она досталась мне в обмен на флакон того, что, как я поклялся, было подлинной формулой Джекилла и Хайда. На самом деле это было адреналино-амфетаминовой смесью, но она давала почти такой же эффект и, к тому времени, когда мой клиент пришёл в себя, я уже давно исчез с величайшей из отмычек. Я сунул её в замочную скважину передо мной и она подошла к замку, словно парочка любовников, и всё, что мне оставалось сделать — это открыть дверь и проскользнуть внутрь.
Я осторожно прикрыл за собой дверь и грохот клуба сразу же стих. Пение тоже прекратилось и я обернулся посмотреть. И в этой пустой комнате, сидя на голом полу, внутри пылающих красных линий пентаграммы, находилась ангел со сломанными крыльями. Даже съёжившаяся на полу, пойманная в ловушку и беспомощная, она была всё ещё прекрасна до замирания сердца. Она была белоснежной, словно светящаяся изнутри алебастровая статуя, но её глаза имели цвет морской волны, а её длинные, ниспадающие волосы были красного цвета самой жизни. Она обладала прекрасной фигурой и не имела пупка, а её крылья свисали со спины, будто смятые всей жестокостью мира. Видеть её такой, изломанной и пленённой, было, словно рассматривать прекраснейшую на свете бабочку, приколотую и помещённую на планшет, но ещё живую, ещё страдающую. Я медленно подошёл к ней. Я слышал истории об ангеле, пойманном в ловушку в отдельной комнате какого-то клуба, удерживаемом для развлечения особенных клиентов, но я думал, это были просто байки.
Она была так прекрасна. Она тронула моё сердце так, как я мог поклясться было уже невозможно. — Привет , — сказала она и её голос прозвучал в моём уме, словно звон серебряных колокольчиков, словно голос возлюбленной, когда она лежит в твоих объятиях после секса. — Ты здесь, чтобы причинить мне боль или обладать мной? 
— Что? — переспросил я. — Извините, я не…
— За этим люди приходят ко мне. Для этого меня удерживают здесь против моей воли. Но ты не такой… верно? 
— Нет, — сказал я. — Нет, я — нет. — Мой рот пересох и я с трудом произносил слова. Я присел перед ней, на самой границе пылающих линий пентаграммы. Они предупреждающе полыхнули, красные, как адский огонь. Я чувствовал себя опьяневшим от её красоты, от её близости. — Почему… Почему они держат вас здесь?
— Есть спрос на кровь ангела, слёзы ангела и мочу ангела.  — Она печально улыбнулась. — Эту цену мы, посланники, платим за то, что становимся материальными. Я стала товаром, вот и всё. Иногда они отдают меня очень важным людям для секса. Секс с ангелом лучше любого когда-либо существующего наркотика. Но они никогда не касаются… меня самой. Хотя бы этого я им не позволяю. 
И, прямо на ровном месте, я возжелал её. Желал её тела, её невероятной красоты, желал её так сильно, что испытывал боль. Моё сердце мучительно стучало в груди и всё, что я мог делать — это просто дышать. Она понимающе улыбнулась.
— Это… неправильно, — сказал я. — Ты не должна быть здесь. Как я могу тебя освободить?
— Ты не должен. Это слишком опасно. Они убьют тебя, если… 
— Я не могу оставить тебя здесь. Не такой. Не могу. Что мне нужно сделать?
— Наконец-то пришёл добрый человек. Я почти оставила надежду. Пентаграмма — это ключ. Её линии были проведены кровью убитого некрещёного ребёнка, смешанной с солью, спермой и потом его родителей. Только кровь из сердца одного из тех родителей может разрушить эти линии и освободить меня.  — Она посмотрела на меня так печально, что моё сердце почти разорвалось. — Ты понимаешь, что я говорю? О чём я тебя прошу? Чтобы освободить меня, ты должен совершить один ужасный смертный грех по своей собственной доброй воле. Я не могу просить, чтобы ты сделал это для меня. 
— Я не могу оставить тебя здесь! Это… неправильно. Я не могу увести тебя, но теперь я знаю…
Она улыбнулась мне и моё сердце подскочило. — Самый замечательный из мужчин и самый любимый. Я поклонюсь тебе своим телом и отдам то, что никогда никому не отдавала — моё сердце. Милый Гарри. Но ты должен действовать быстро. Мать убитого ребёнка сейчас здесь. Её имя — Эйми Дрисколл. 
Я знаю Эйми. Я найду её.
Она заслужила смерть. Она отдала своё дитя на убой. 
— Сделай это для меня, мой Гарри. И мы будем так счастливы вместе, потом… 

• • •

Я отправился назад в клуб, высматривая Эйми. Да, я знал её. Профессиональная прожигательница жизни, живущая на папочкины деньги, пойдёт с кем угодно, сделает что угодно, в погоне за новой модной новинкой, новыми острыми ощущениями. Время от времени я снабжал её различными штуками. Никогда не кусал её так сильно, чтобы она заметила. У неё не было причин опасаться меня. Я нашёл её у женского туалета, громко болтающей с другими яркими, молодыми, безмозглыми тварями, которые будут смеяться, трепаться и наслаждаться её компанией, пока не закончится её кредит. Эйми всегда платила по счетам, пока вы поспевали за ней. Она улыбнулась и помахала мне, когда я приблизился. Очевидно, до неё ещё не дошли слухи обо мне. Она была пьяна. Её глаза были яркими, но рассеянными, а помада — размазанной.
— Гарри, дорогой! — завизжала она, бросившись на меня с объятиями и целуя воздух где-то возле моей щеки. — Ты принёс мне что-нибудь новенькое, что-нибудь особенное? Я перепробовала здесь абсолютно всё и у меня шарики за ролики заехали. У Гарри всегда есть хороший товар, — поведала она своему окружению, которое молча таращилось на меня холодными ревнивыми глазами. — Что ты принёс мне на этот раз, дорогуша?
— Не здесь, — сказал я. — Это не то, что можно отдать при всех. Для этого требуется уединение. Пойдём в туалет и я покажу, что для тебя есть.
Она захихикала и неустойчиво поковыляла в туалет на своих высоких шпильках. Я последовал туда за ней и проверил комнату, каждую плитку и приглушил свет. В одной из кабинок парочка шумно занималась сексом и женщина отдавалась прямо на холодном полу, с задранным до бёдер платьем, но другого места у нас не было. Эйми поскребла своими мягкими маленькими ручками по моей груди, надув губы и издавая игривые звуки. Я вытащил тонкий серебряный клинок, который я ношу на всякий случай и воткнул ей между рёбер. Она удивлённо пискнула и схватила меня за плечи. Я провернул лезвие и её ноги подкосились. Я помог ей опуститься на пол и придерживал её, пока она не умерла. Было много крови. Я высыпал порошок чёрной многоножки на пол и использовал флакон, чтобы собрать часть крови. Уложив Эйми на полу, я подобающе скрестил ей руки на груди. Я поднялся и посмотрел вниз, на неё.
Помогло то, что Эйми мне никогда особо не нравилась.

• • •

На моей одежде была кровь, но это не привлекало много внимания в „Двери в Рай“. Никто даже не посмотрел на меня. Я поднялся по лестнице в секретную комнату на следующем этаже. Мои руки дрожали. Я никогда никого раньше не убивал. Но я сделал это не для себя. Нет. Всё это для моего ангела. Моего прекрасного ангела.
Когда я вернулся в комнату, она взглянула на кровь на моей одежде и улыбнулась, словно ребёнок, ожидающий подарок. — Ты убил её, Гарри? Ты убил её для меня? 
— Да, — ответил я. Мой голос был сухим и ровным, пока сердце выпрыгивало из груди, чтобы снова увидеть её. — Я здесь, чтобы освободить тебя.
Я откупорил пузырёк и пролил кровь Эйми на пылающие красные линии пентаграммы. Ничего не произошло. Вообще ничего. В смущении я оглянулся на своего прекрасного ангела, а она смеялась надо мной. Она опустила палец в кровь и обсасывала её с пальца, с детским удовольствием. И, к тому же, она больше не была прекрасна. Это слетело с неё, как иллюзия, чем оно и было, и то, что теперь сидело в пентаграмме, больше не походило на человека. Оно выглядело гуманоидом с тёмными перепончатыми крыльями, но разница невероятно смердела, словно огромный паук, увиденный вами на полу спальни. В её глазницах плясало пламя, а усмехающийся рот был полон игольно-острых зубов.
Я должен был помнить: есть не один вид ангелов.
— Правильно, Гарри , — сказало оно, голосом, подобным протухшему мясу, подобным смерти невинности или мучениям возлюбленной. — Я — падший ангел и ты совершил ошибку. Они призвали меня из Ада и привязали меня к этому месту, но ты правда думал, что простые смертные могли держать меня здесь против воли Ада? Я здесь, потому что я так решила. Поскольку это даёт мне уйму возможностей делать то, что я делаю лучше всего — соблазнять дураков, вроде тебя и наблюдать за вашим падением. Эйми никогда не имела ребёнка и не приносила его в жертву. Ты убил относительно невинную молодую женщину, Гарри и обрёк свою душу на Преисподнюю, на веки вечные и навсегда.  — Оно засмеялось надо мной.
— Моя работа здесь исполнена. Теперь ты можешь идти, Гарри. 
Я стоял там в оцепенении. Не мог придумать, куда пойти, что сделать. — Попытка помочь тебе была единственной, хоть наполовину хорошей вещью, которую я сделал за многие годы, — сказал я наконец. — Я должен был помнить — ни одно доброе дело не останется безнаказанным в Тёмной Стороне.
— Пока, Гарри. Увидимся… когда-нибудь. 
Я вывалился из комнаты, сопровождаемой глумливым смехом падшего ангела. Я протискивался через набитый клуб, слепо отталкивая людей с дороги, игнорируя их угрозы и проклятия. Всё это больше не имело значения. Проклят навсегда.  Я пытался освободить ангела, не потому, что это был правильный поступок. Я делал это, потому что я желал её. Обули, как любого другого лоха. Я соблазнился и я пал, приведённый вниз своими собственными желаниями. Вы можете сказать, что это — обычные человеческие обстоятельства — соблазняться симпатичным лицом. Или яблоком.
Некоторые уловки известны давно.

Дух, что надо

The Spirit Of The Thing (2011)

В Тёмной Стороне, этом скрытом тайном сердце Лондона, где всегда самое тёмное время ночи и никогда не приходит рассвет, вы можете найти лучшие и худшие бары в мире. Есть места, где вам подадут в фужере жидкий лунный свет или ангельские слёзы, или вино, которое было старым ещё во времена юности Рима. И есть "Весёлый Калека". Вы доберётесь до одного из худших баров на свете, пройдя по переулку, в который у вас обычно хватает ума не лезть. „Калека“ прячется за более представительными заведениями, а свет с улицы далеко не проникает. Там всегда наполовину завалено хламом и отбросами, и единственная причина, почему не приходиться переступать через трупы — их съедают крысы. В Тёмной Стороне вы должны обращать на крыс особое внимание: некоторые говорят, что они эволюционируют. Фактически, некоторые утверждают, что видели, как эти чёртовы твари пользовались ножами и вилками.
Обычно я не замечал мертвецов в притоне, подобном „Весёлому Калеке“, но я работал. В то время у меня был перерыв между клиентами и я нуждался в любом быстром заработке, поэтому, когда хозяин бара пообещал мне быстрые и шальные деньги, я засунул свою гордость подальше. Я — Джон Тейлор, частный детектив. У меня есть дар нахождения вещей и людей. Я всегда нахожу правду для моих клиентов, даже если это значит необходимость идти в такие места, где и ангелы вздрогнут и отвернутся.
"Весёлый Калека" был баром для пьяниц. Не место для бесед или дружеских посиделок. Скорее, место, куда вы пойдёте, когда мир выставил вас пинком, ваша репутация ни к чёрту и вы не выносите ничего хорошего, даже если оно с вами произойдёт. В „Весёлом Калеке“ пол был липким, воздух — жирным от полудюжины видов дыма, а единственная вещь, в которой можно быть уверенным — это блевотина по углам, моча и кровь в туалетах. Владелец расположил светильники низко, отчасти затем, чтобы вы не могли видеть, насколько паршивое это место, но, в основном потому, что клиентам так нравилось.
Владельцем и барменом был Макси Элиопулос. Проgащая душа в неряшливом теле, смуглый и волосатый, всегда улыбающийся. Макси носил грязную футболку с надписью: ЭТО — ВСЁ ГРЕЧЕСКОЕ ВО МНЕ и оставлял пятна крови на ней, как знаки доблести. Никто никогда не создавал проблем Макси в его баре. Или, по крайней мере, дважды. Он был коротким и приземистым, с широкими плечами и квадратным жестоким лицом под копной чёрных волос. Ещё больше тёмных волос покрывало его обнажённые руки, кисти и запястья. Улыбка не сходила с его лица, но она никогда не касалась его глаз. Макси был всегда готов продать вам всё, что вы можете купить. Особенно, если это было скверно для вас.
Некоторые люди говорили, что он снабжает людей выпивкой только затем, чтобы видеть, как они умирают, дюйм за дюймом.
Макси нанял меня, чтобы найти того, кто разбавлял его напитки и уводил его клиентов. (И это единственное, что можно было сделать). У меня не заняло много времени узнать, кто. Я сел в баре, пробудил свой дар и сосредоточился на типичной бутылке того, что должно было быть джином, но теперь стало разбавлено настолько, что там можно было держать золотую рыбку. Мой разум взвился вверх и наружу, следуя по связи между водой и её источником, туда, откуда она прибыла. Мой Взор скользнул вниз, через барный пол, ниже и ниже, в нижние коллекторы.
Длинные каменные тоннели с изгибающимися стенами, освещённые фосфоресцирующим мхом и грибами, направляющие густую тёмную воду с плавающими в ней вещами. Всевозможными вещами. В коллекторах Тёмной Стороны даже квалифицированные рабочие действуют осторожно и часто носят огнемёты, на всякий случай. Я осмотрелся вокруг, мой Взор искал присутствие, которое я чувствовал и что-то взглянуло в ответ. Что-то знало, что я был там, пусть даже только духом. Мутные воды закрутились и вздыбились, а потом огромная голова поднялась из тёмной воды, а за ней и тело. Мне потребовалось только мгновение, чтобы понять, что и голова, и тело состояли из воды и ничего более.
Лицо было широким и уродливым, тело женственным до неприличия, будто у одной из статуй древних богинь плодородия. Толстые ручьи воды сбегали по её лицу, как медленные слёзы, а по телу постоянно пробегала рябь. Водный элементал. Я слышал, что Тёмная Сторона использовала их для очистки коллекторов — поглощать всю дрянь и очищать её внутри себя. Тёмная Сторона всегда находит дешёвые и практичные способы решать свои проблемы, даже если они не всегда элегантны.
— Кто потревожил меня? — спросила сточная нимфа жирным, клейким голосом.
— Джон Тейлор, — ответил я. Наверху, в баре, мои губы двигались, но слова можно было услышать только внизу в коллекторе. — Ты затрагиваешь один из баров наверху. Используя свою силу, наливаешь в бутылки воду. Ты знаешь, что не должна касаться верхнего мира.
— Я стара, — сказала коллекторная элементаль. — Так стара, что даже не помню, насколько. Когда-то мне поклонялись. Но мир изменился, а я не смогла, поэтому даже когда-то почитаемые и боготворимые должны работать ради выживания. Я очень низко пала от того, кем была, но это же Тёмная Сторона. Теперь я имею дело с дерьмом, мочой и другими вещами, и заново очищаю их. Потому что кто-то должен. Это выживание. Но, даже настолько павшую… никто не оскорбляет меня, не бросает вызов, не обманывает! Я обслуживаю все бары в этой области, их хозяева и я пришли к пониманию… все, кроме Макси Элиопулоса! Он отвергает мои разумные требования!
— Вот чёрт, — сказал я. — Так это — трудовой конфликт. Чего ты просишь, лучших условий труда?
— Я просто хочу, чтобы он взялся за ум, — ответила коллекторная элементаль. — А если не возьмётся, я сделаю это за него. Я могу сделать ему намного хуже, чем просто разбавлять его мерзкие напитки…
— Это между ним и тобой, — сказал я твёрдо. — Я вам не арбитраж. — А затем я смылся оттуда.
Наверху, в баре и моём теле, я уличал Макси. — Ты не сказал мне, что это конфликт между подрядчиками, Макси.
Он рассмеялся и крепко хлопнул своей огромной ладонью по чумазой барной стойке. — Я знал это! Я знал, что это водная сука, внизу, в своей клоаке! Мне просто было нужно, чтобы ты подтвердил это, Тейлор.
— Так почему ты на неё злишься? Кроме того факта, что ты — отвратительная, мерзкая личность.
Он снова рассмеялся и налил мне того, что в его баре сходило за хорошую выпивку. — Она хочет, чтобы я подавал выпивку получше — говорит, что примеси в том, что я продаю, загрязняют её систему и оставляют противный вкус у неё во рту. Я мог бы оставить противный вкус у неё во рту, хе, хе хе… Она надавила на все прочие бары и они сдались, но не я. Не я! Никто не указывает Макси Элиопулосу в его собственном баре, что делать! Тупая корова… Дешёвое и мерзкое — вот, чего хотят мои клиенты, дешёвое и мерзкое они и получают.
— Значит… уже какое-то время твои клиенты пьют бухло, смешанное с очистными водами, — сказал я. — Я удивлён, что их осталось так много.
— Я удивлён, что их ещё заметно, — сказал Макси. — Хорошо, что я никогда не пью водопроводной воды… Ладно, Тейлор, ты подтвердил то, что мне нужно было знать. Я выгоню её отсюда. Я смогу справиться с ней. Думает, что я не могу добраться до неё, там в коллекторах, но я покажу этой суке. Никто не может напакостить мне и выйти сухим из воды. Теперь — то, о чём мы договаривались.
Он толкнул тонкую стопку грязных банкнот по стойке и я быстро пересчитал их, прежде, чем спрятать. Не стоит привлекать внимание в баре, вроде „Весёлого Калеки“, а ничто не сделает это быстрее, чем вид наличных денег, грязных или нет. Макси усмехнулся мне тем, что он считал обворожительной улыбкой.
— Не убегай, Тейлор. Возьми ещё выпить. Пей бесплатно — почувствуй себя, как дома.
Я должен был уйти. Я должен был соображать лучше… но это было одно из нескольких мест, где мои кредиторы не станут меня искать, а, кроме того… бесплатная выпивка.
Я сидел за столом в углу, расправляясь с бутылкой текилы такого сорта, где не было червяка, потому что текила была настолько крепкой, что он растворился. Женщина в длинном белом платье подошла к моему столу. Сперва я не обратил на неё внимания, лишь удивился, что делает в таком месте кто-то, выглядящий настолько нормально… а потом она прошла ко мне прямо сквозь стол и людей, сидящих за ним. Она проплыла сквозь них, как будто их там и не было, и каждый из них поочерёдно быстро передёрнулся и уткнулся в свою выпивку. Их отношение объяснило всё — они уже видели эту женщину в белом раньше и не хотели ничего знать. Она остановилась передо мной, взглянув на меня холодными, неяркими, безнадёжными глазами.
— Вы должны помочь мне. Я была убита. Мне нужно, чтобы вы узнали, кто меня убил.
Вот так и бывает, если шляться по странным барам. Я жестом пригласил её сесть напротив меня и она сделала это удивительно легко. Она всё ещё помнила, каково это — иметь тело, а это означало, что она погибла недавно. Я очень тщательно рассмотрел её. Я не видел явных смертельных ран, даже полосы вокруг шеи. У большинства убитых призраков виден способ, которым их убили. Раны перевешивают всё остальное.
— Почему вы думаете, что были убиты? — прямо спросил я.
— Потому что в моей памяти дыра, — ответила она. — Я не помню, как пришла сюда, не помню, как умерла здесь, но теперь я — призрак и не могу покинуть этот бар. Что-то удерживает меня. Что-то нужно исправить — я чувствую это. Пожалуйста, помогите мне. Не оставляйте меня так.
Мне всегда нравились слезливые истории. Идут в комплекте с работой и территорией. Она не могла заплатить мне, а я обычно избегаю благотворительности… Но мне только что заплатили и у меня не было никаких других дел, поэтому я коротко кивнул и обдумал эту проблему. Удивительно, но, если задуматься, в Тёмной Стороне не так уж много призраков. У нас есть всяческие сверхъестественные явления, которые только можно представить и никогда не бывает недостатка внезапно скончавшихся. Любой с Взором может увидеть призраков, записанных в самих камнях, где мгновения прошлого отпечатались в своём окружении, бесконечно повторяясь, словно насекомые, застывшие в янтаре… потерянные души, осуждённые блуждать в мире из-за трагических преступлений или неоконченных дел.
В Тёмной Стороне очень мало призраков, как таковых. Атмосфера здесь настолько насыщена магией, сверхнаукой и повсеместными ужасными делами — всё это затапливает и заглушает все меньшие сигналы. Хотя всегда есть несколько упрямых душ, которым ничто не указ. Вроде Длинного Джона Болдуина, который допился до смерти в моём обычном баре, „Странных Парнях“. Свалившийся замертво, когда подносил ко рту последний стакан Яда Валгаллы и рухнувший на пол, всё ещё с улыбкой на лице. Владелец бара, Алекс Морриси, убрал тело, но, даже раньше своих похорон, Длинный Джон вернулся на своё родное место в баре, потребовав новую бутылку. Полдюжины неудачных экзорцизмов спустя Алекс сдался и нанял Длинного Джона, как сменного бармена и охранника. Длинный Джон пьёт воспоминания о старом пойле из пустых бутылок и наслаждается компанией приятелей-алкашей, как он всегда и делал (они — неразлучная компания в „Странных Парнях“). И, как говорит Алекс, призрак умнее сторожевого пса или охранной системы и гораздо дешевле.
Я чувствовал тонкую напряжённость в воздухе, неправильность, словно была причина, почему этот призрак не должен был находиться тут. Она была необычно сильным проявлением — никакой прозрачности, никакого истончения по краям. Обычно это означало сильный характер, когда она была жива. Она не вздрогнула, когда я взглянул на неё повнимательнее. Она была высокой, стройной брюнеткой, с аккуратно уложенными волосами и минимумом косметики, в длинном белом платье, настолько напоказ простом, что оно, должно быть, влетело в копеечку.
— Вы знаете своё имя? — наконец спросил я.
— Холли Де Линт.
— И что такая хорошенькая девушка, как вы, делает в подобном месте?
— Я не знаю. Обычно меня не замечали мёртвой в подобных местах.
Мы оба слегка улыбнулись. — Мог ли кто-то привести вас сюда, Холли? Мог ли тот человек…
— Убить меня? Возможно. Но кто мог меня знать в таком месте?
Она была права. Такая женщина не принадлежала этому месту. Поэтому я оставил её сидеть за столом и принялся нарезать круги по бару, вежливо опрашивая постоянных клиентов. Большинство из них не испытывало желания разговаривать, но я — Джон Тейлор. У меня есть репутация. Не очень хорошая, но это означает, что люди будут говорить со мной, даже если они не говорят ни с кем больше. Они не знали Холли. Они ничего не знали. Они ничего не видели, потому что пришли в подобный бар не за тем, чтобы интересоваться проблемами других людей. И они действительно могли не заметить призрака. Один из побочных эффектов чрезмерной выпивки — то, что она закрывает Взор, хотя вы можете закончить тем, что станете видеть несуществующие вещи.
Я вернулся к Холли, всё ещё терпеливо сидящей за столом. Я сел напротив неё и использовал мой дар, чтобы узнать то, что случилось в её недавнем прошлом. Слабые пастельные образы Холли появились по всему бару, время от времени мерцая там, где она пыталась говорить с людьми или просила помощи, или пробовала уйти и её отбрасывало назад. Я сосредоточился, разбирая различные образы, пока не нашёл память о последнем, что она сделала, когда была жива. Я встал из-за стола и прошёл по следу живой Холли, весь путь, в дальний конец бара, к туалетам. Она вошла в женский, а за ней я. К счастью, там больше никого не было, ни тогда, ни теперь, так что я мог без помех наблюдать, как Холли Де Линт открыла кабинку, села, а потом запила горсть таблеток изрядным глотком виски из бутылки. Она проделала это вполне систематически, без слёз или истерики, её лицо оставалось холодным и даже равнодушным, хотя глаза выглядели ужасно печальными. Она убила себя таблетками и алкоголем. Последний образ показал её медленное падение вбок, бутылка выскользнула из её онемевших пальцев, когда последний свет померк в её глазах.
Я вернулся в бар и снова сел напротив Холли. Она смотрела на меня пытливо и доверчиво. И что я мог сделать, кроме как сказать ей правду?
— Не было никакого убийцы, Холли. Вы покончили с собой. Можете сказать мне, почему…
Но она ушла. Мгновенно исчезла, пропала с лица земли, как лопнувший мыльный пузырь. Не осталось никакого знака, что кто-то только что сидел тут.
Поэтому я вернулся к барной стойке и рассказал Макси, что произошло, а он рассмеялся мне в лицо.
— Ты должен был сначала поговорить со мной, Тейлор! Я мог всё тебе о ней рассказать. Ты не первый незнакомец, к которому она подходила. Слушай, ты знаешь старую городскую легенду, где парень просто едет по своим делам, а потом видит женщину в белом, отчаянно сигналящую на дороге? Это хороший парень, поэтому он останавливается и спрашивает, что случилось. Она говорит, что ей нужно попасть домой, поэтому он везёт её, туда, куда ей нужно. Но эта женщина всю дорогу не говорит ни слова, а когда он наконец туда добирается, она исчезает. Парень по этому адресу рассказывает водителю, что эту женщину давно убили на дороге, но она продолжает останавливать водителей, упрашивая, чтобы они подвезли её до дома. Старая история, верно? Здесь то же самое, только наша женщина в белом продолжает рассказывать людям, что её убили, но не помнит, как. И когда наши добрые самаритяне узнают правду и сообщают ей, она исчезает. Пока не подвалит следующий олух. Тебе налить ещё?
— Разве ты не можешь чего-нибудь сделать? — спросил я.
— Я перепробовал всё обычное дерьмо, — ответил Макси. — Но она застыла намертво. Как думаешь, можно что-нибудь сделать? Эта маленькая сучка серьёзно вредит бизнесу.
Я вернулся к своему столу в углу, чтобы как следует подумать. Большинство людей просто уходили, обнаружив, что призрак был ничем иным, как повторяющимся циклом… Но я — не большинство людей. Мне было невыносимо думать о Холли, пойманной в ловушку в этом месте, возможно, навсегда.
Зачем бы женщине, несомненно имеющей все причины жить, убивать себя в таком притоне? Я поднял свой дар и снова пастельные полупрозрачные образы живой Холли заметались туда и сюда по тускло освещённому бару, коротко вспыхивая за разными столами, словно цветочная фея полуночи. У меня не заняло много времени понять, что был один столик, который она посещала чаще остальных. Поэтому я направился к людям, сидящим за ним и заставил их рассказать мне всё, что они знали.
Профессор Хартнелл был седовласым старым джентльменом в поношенном костюме. Раньше он был какой-то шишкой, но не помнил, кем. Игорь был бритоголовым кобольдом с большим количеством пирсингов, чем вообще возможно, сбежавшим из немецких шахт своего народа, чтобы повидать мир. Он был невысокого мнения о мире, но не мог возвратиться, поэтому поселился в Тёмной Стороне. Где никого не волновало, что он был геем. Третий выпивоха был потрёпанным старым русским, преданным Революции, но ужаснувшимся, чем стала его страна. Никто не говорил о ледорубе, торчащем из его затылка.
Они не знали Холли, как таковую, но они знали, зачем она пришла сюда. Она пришла в „Весёлого Калеку“, чтобы кого-то спасти. Кого-то, кто не хотел быть спасённым — её брата, Крэйга Де Линта. Он допился до смерти, прямо здесь в баре, прямо за их столом. Иногда в их компании, чаще нет, потому что единственная компания, которая его интересовала — это бутылка. Я опять использовал свой дар и сумел вытянуть несколько призрачных образов живого Крейга из прошлого. Худой, как щепка, поношенная одежда, кости, выступающие на его сером лице. Мёртвые, мёртвые глаза.
— Ты тратишь своё время впустую, сестрёнка, — терпеливо сказал Крейг Де Линт. — Ты знаешь, что у меня нет причины пить. Никакой великой раны, никакой ужасной утраты… Я просто люблю пить и меня больше ничего не интересует. Начинал во всех лучших местах и скатился до этого. Где и место таким, как я. Иди домой, сестрёнка. Тебе здесь не место. Иди домой. Прежде, чем с тобой случится что-нибудь плохое.
— Я не могу просто оставить тебя здесь! Должно быть что-то, что я могу сделать!
— А вот это и есть разница между нами, сестрёнка. Ты всегда думаешь, что можно что-то сделать. Но я понимаю, что дело проиграно, когда я один.
Сцена резко поменялась и Холли оказалась у барной стойки, яростно споря с Макси. Он всё ещё улыбался, когда говорил ей вещи, резавшие её, словно ножом.
— Конечно, я подстрекал твоего брата пить, конфетка. Это — моя работа. Это — то, для чего он здесь. И нет, меня не колышет, что он умер. Он умер, когда пришёл сюда по собственной воле — я просто помог ему на пути. Теперь или купи выпить, или убирайся с моих глаз. Меня ждёт работа.
— Я добьюсь, чтобы тебя закрыли! — сказала Холли, её голос ожесточился, её маленькие руки сжались в кулачки.
Он рассмеялся ей в лицо. — С удовольствием погляжу, как ты попробуешь, конфетка. Это — Тёмная Сторона, где каждый волен идти в Ад своим собственным способом.
— Я знаю людей! Важных людей! Деньги решают всё, Макси, а у меня их намного больше, чем у тебя.
Он шутя улыбнулся. — У тебя есть яйца, конфетка. Хорошо, давай поговорим. За выпивкой.
— Я не пью.
— Мой бар — мои правила. Хочешь говорить со мной — пей со мной.
Холли пожала плечами и отвернулась. Уставилась на стол, где умер её брат. Макси налил две рюмки из бутылки, а потом незаметно запустил что-то маленькое в стакан Холли. Он смотрел, улыбаясь, как Холли повернулась назад и осушила весь стакан только, чтобы отвязаться, а потом он улыбнулся ещё шире, когда вся выразительность покинула её лицо.
— Вот так-то лучше, — сказал Макси. — Маленькая мисс богатая сучка. Пришла в мой бар, грузишь меня, говоришь мне, что делать? Я так не думаю. Чувствуешь себя немного больше… внушаемой, не так ли? Хорошо, хорошо… Какой стыд с твоим братом. Тебе должно быть печально, очень печально. Так печально, что ты захочешь со всем этим покончить. Поэтому, вот тебе горсть полезных таблеток и бутылка бухла. Так ты сможешь покончить с собой, на задах, в туалете. Пока, конфетка. Не насори за собой.
Призрачные образы, выхваченные из памяти, закончились. Гнев так душил меня, что я едва мог дышать. Я вскочил из-за стола и бросился к стойке. Макси наклонился вперёд, чтобы что-то сказать, и я сгрёб в горсти его грязную футболку и притянул его прямо к стойке, чтобы можно было смотреть ему прямо в лицо. У него достало соображения не сопротивляться.
— Ты знал, — сказал я. — Ты всё время знал! Ты заставил её убить себя!
— У меня не было выбора! — ответил Макси, всё ещё улыбаясь. — Это была самооборона! Она собиралась закрыть меня. И да, я всё время знал. Вот почему я тебя нанял! Я знал, что ты сразу разберёшься с делом элементала, а затем останешься рядом с бесплатной выпивкой. Я знал, что призрак подойдёт к тебе и ты ввяжешься в это дело. Мне был нужен кто-то, чтобы избавиться от неё, а ты всегда был простофилей, Тейлор.
Я позволил ему отойти. Я не хотел больше прикасаться к нему. Он осторожно попятился назад и ехидничал надо мной с безопасного расстояния.
— Ты жалеешь эту суку, помогаешь ей на пути к великому Потустороннему! Ты оказал ей благодеяние, да и мне тоже. Я говорил тебе, что она вредила бизнесу.
Я повернулся к нему спиной и вернулся к пьяницам, которые знали его лучше. И прежде, чем любой из них смог хоть что-то сказать, я сфокусировал свой дар через них, через их воспоминания о Крейге и обратился к нему в направлении, которое я знал, но не мог назвать. Открылась дверь, которой прежде не было и великий свет пролился внутрь бара. Жестокий и неумолимый свет, слишком яркий, чтобы живые могли прямо смотреть на него. Пьяницы в баре должны были отшатнуться от него подальше, потому, что они находились в постоянном мраке, но что-то в этом свете вызвало их презрение к самим себе, пробудив старые воспоминания о том, что могло быть.
И из этого света, свободно и легко, вышел Крейг Де Линт. Он протянул руку, любезно улыбаясь и из мрака вышел призрак Холли Де Линт, тоже свободно и легко. Она взяла его за руку, они улыбнулись друг другу, а затем Крейг провёл её через дверной проём в свет, и дверь закрылась за ними и исчезла.
В восстановившемся сумраке бара Макси ликующе вопил и выл, триумфально колотя тяжёлой ладонью по барной стойке. — Наконец-то освободился от суки! Наконец-то свободен! Ты её поимел, Тейлор! Выпивка бесплатно, народ! Бесплатно!
И все они приковыляли к стойке, уже позабыв то, что могли увидеть в том свете. Макси занялся их обслуживанием, а я издалека задумчиво разглядывал его. Макси убил Холли, вышел сухим из воды и использовал меня, чтобы подчистить за собой, убрав единственную часть того события, которая до сих пор его преследовала. Поэтому я в последний раз поднял свой дар и связался с элементалом из коллекторов, глубоко под баром.
— Макси никогда не согласится на договор, который ты хочешь, — сказал я. — Ему нравятся вещи такими, как они есть. Но тебе может больше повезти с новым владельцем. Ты помещала воду своего коллектора в бутылки Макси. Есть и другие места, куда ты могла бы её поместить.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Джон Тейлор, — ответила элементаль. — Ты таков, каким тебя описывают.
Макси внезапно зашатался за барной стойкой, отчаянно молотя руками, словно его лёгкие заполнились водой. Я повернулся спиной к тонущему человеку и ушёл. Хотя, будучи самим собой, я не мог сопротивляться искушению сказать последнее слово.
— Я угощаю, Макси.

Голодное Сердце

Hungry Heart (2011)

У города Лондона есть сокровенное сердце — тёмное и тайное место, где боги и чудовища дерутся на улицах врукопашную, где чудеса и диковины идут по паре за пенни, где продаётся все и всё, и могут сбыться все ваши сны. Особенно те, от которых вы просыпаетесь с криком. В Тёмной Стороне Лондона всегда темно, всегда три часа утра — час, который испытывает человеческие души… и обнаруживает их желания.

* * *

Я накачивался полынным бренди в старейшем баре мира, когда внутрь вошла роковая женщина. В баре было тихо или, по крайней мере, так тихо, как обычно. Группа женщин-вурдалаков назюзюкалась на девичнике паршивым джином и выражала недовольство качеством пальцев на шведском столе. Вурдалаки просто хотели повеселиться. Парочка неандертальцев, которые вылакали столько крепких напитков, что эволюционировали практически на глазах. И четыре Посланника из Внешней Тьмы играли в убийственный контракт и мухлевали вслепую. Просто ещё одна ночь в „Странных Парнях“ — пока она не вошла.
Она подошла, дефилируя между столами с высоко поднятой головой, словно владела этим местом или, по крайней мере, планировала принудительное поглощение. Она резко остановилась перед моим столом, улыбнулась мне широкой улыбкой, и позволила мне её рассмотреть. Высокая стройная платиновая блондинка, позднеподросткового возраста, Маленькое Чёрное Платье… большие глаза, широкая улыбка, косметика профессионального класса. Достаточно привлекательная, несколько пугающим способом. Английская роза, усыпанная шипами более обычного. Она представилась слегка хрипловатым голосом и села напротив меня, не ожидая вопросов. Она снова опробовала на мне свою улыбку. Наверное, на ком-нибудь другом это сработало бы.
— Вы — Джон Тейлор, частный детектив, — энергично сказала она. — Я — Холли Уайльд и я ведьма. Мой бывший похитил моё сердце. Я хочу, чтобы вы нашли его и вернули мне.
Не самая странная вещь, которую меня когда-либо просили найти, но я почувствовал себя обязанным поднять бровь.
— Я вполне буквально, — пояснила она. — Все ведьмы обучаются, как удалять свои сердца и хранить их надёжно защищёнными в каком-нибудь укромном уголке, чтобы никто никогда не мог убить нас полностью. Пока сердце остаётся в безопасности, мы всегда возвращаемся. Неспортивно, я знаю, но, если бы я верила в такие вещи, как честная игра, то вообще не стала бы ведьмой. Мой бывший, провались в клоаку его больная душонка, был моим наставником. Научивший меня всему, что я знаю о магии и трахавший меня до потери сознания каждый вечер без доплаты. Гидеон Брукс — возможно, вам знакомо это имя?
— Нет, — ответил я. — Что необычно. Я знаю всех Больших Игроков в Тёмной Стороне, всех истинных сильных мира сего на магической сцене; но его не знаю.
Она изящно пожала плечами. — Когда дело доходит до запретного знания Гидеон — это причина, почему многое из него запрещено. Очень могущественный, очень опасный человек, втайне. Так или иначе, я думала, что мы блестяще продвигались. Но, когда я решила, что научилась достаточно, чтобы бросить Гидеона и обходиться своими силами, он внезапно предъявил все права на меня. Я думала, что мы были просто наставником и учеником, с взаимной выгодой, но теперь он везде преследует меня, объясняясь в любви и, что он не может жить без меня! Вот. Я была потрясена, мистер Тейлор. Я не запутываюсь в эмоциях. Не на данном этапе моей карьеры. Я пыталась быть вежливой, но для девушки есть не так много способов громко и доходчиво сказать: „Нет!“. Ну вот. Через некоторое время он успокоился, принёс извинения и сказал, что просто беспокоился обо мне. Что было вполне справедливо. Но затем он убедил меня отдать ему моё сердце, чтобы он мог поставить на него некоторые сверхмощные меры защиты, для сохранения его в безопасности, пока я отсутствую. И я, как дура, поверила ему. У него моё сердце, мистер Тейлор и он не отдаст его! А тот, кто владеет сердцем ведьмы, всегда имеет над ней власть. Я никогда не освобожусь от него.
Она наконец остановилась передохнуть и опять подарила мне широкую улыбку, сопровождаемую большими-большими глазами и глубоким вздохом, демонстрирующим её грудь. Я улыбнулся ей в ответ, не более искренне, чем она. При всей своей простодушной честности и виде выпускницы, Холли была так же фальшива, как банковские условия. Всё время, что она говорила со мной, её пристальный взгляд шарил по бару, почти никогда не останавливаясь на мне и никогда не поддерживая зрительный контакт более нескольких секунд. Это вполне надёжный знак, что кто-то вам лжёт. Но это ничего: я привык к клиентам, лгущим мне или, по крайней мере, экономящих на правде. Моя работа состоит в том, чтобы найти то, что просит клиент. Правда делает работу легче, но я могу работать и с тем, что есть.
— Какая вы ведьма, Холли? — спросил я. — Чёрная, белая, викканская или с пряничным домиком?
Она весело подмигнула мне. — Я никогда не позволяю себе ограничиваться восприятием других людей. Я — просто вольный дух, мистер Тейлор, или, по крайней мере, я была такой, пока не встретила Гидеона Брукса. Отвратительный человек. Скажите, что вы поможете мне. Ну, пожалуйста.
— Я помогу вам, — подтвердил я. — За тысячу фунтов в день, плюс расходы. И не упирайте на бедность. Платье, которое вы носите, стоит больше, чем я зарабатываю за год. И не пытайтесь меня обуть.
Она даже не моргнула. Просто бросила на стол передо мной конверт. Когда я открыл его, на меня уставилась тысяча фунтов наличными. Я подарил Холли свою лучшую профессиональную улыбку и быстро спрятал конверт. Никогда не искушайте других людей, особенно в баре, вроде „Странных Парней“, где они украдут ваши золотые зубы, если вы заснёте с открытым ртом. Холли наклонилась вперёд через стол, чтобы впериться в меня тем, что она считала серьёзным взглядом.
— Говорят, что у вас есть особый дар нахождения вещей, мистер Тейлор: волшебный внутренний глаз, который может Видеть, где всё находится. Но это не поможет вам найти моё сердце. Гидеон поместил его в специальную защитную палисандровую шкатулку под названием Душевное Спокойствие. Никто не может проникнуть сквозь магию, окружающую шкатулку — только Гидеон может открыть её. И вы не сможете найти его или его дом. Гидеон живёт в своём собственном личном карманном измерении, которое открывается в наш мир только, когда он захочет этого. Я видела его лишь, когда он позволял своему дому появляться в разных местах на Тёмной Стороне. И я не видела его с тех пор, как он похитил моё сердце. — Она смотрела мне прямо в глаза, когда говорила, поэтому я принял большую часть этого за относительную правду.
Она откинулась назад на своём стуле и опять подарила мне широкую улыбку. Это действительно было довольно впечатляюще. Наверное, она провела много времени, практикуясь перед зеркалом.
— Я понимаю: найти пропавшее сердце и пропавшего человека в пропавшем доме. Но, если найти их так легко, разве вы были бы мне нужны, мистер Тейлор?
Она поднялась, чтобы уйти. Совершенно спокойная и владеющая собой, как и при своём появлении, несмотря на захватывающую душещипательную историю.
— Как мне найти вас? — спросил я.
— Не вам, мистер Тейлор. Я найду вас. Пока.
Она помахала мне пальцами, светски прощаясь и удалилась широким шагом, с прямой спиной, игнорируя окружающих, словно они были недостойны её. Что, пожалуй, так и было. „Странные Парни“ — точно не элитное место и вы не смогли бы загнать его в престижность, даже с помощью стула и кнута. Некоторое время я глубокомысленно потягивал полынный бренди, а затем прогулялся к длинной стойке из красного дерева, чтобы перемолвиться тихим словом с владельцем „Странных Парней“, барменом и давней занозой в заднице, Алексом Морриси. Алекс носит только чёрное, потому что никто не придумал цвет темнее и он мог бы получить на Олимпийских играх поощрительный приз за экзистенциальную тоску. Он начал терять волосы, когда ему только перевалило за двадцать и я не могу не думать, что тут есть какая-то связь. Сейчас он тыкал палкой барную закуску, чтобы определить, жива ли она ещё.
Группа духов зависла у стойки бара — изменяющиеся полупрозрачные формы, проходящие друг сквозь друга, когда они вытягивали память о старых винах из давно опустевших бутылок. Только Алекс мог продать одну и ту же бутылку вина несколько раз. Я сделал знак чрезвычайного изгнания духов и они мрачно отплыли прочь от бара, чтобы Алекс и я смогли поговорить конфиденциально.
— Гидеон Брукс, — задумчиво произнёс Алекс, после того, как я выложил ему необходимые подробности. Он протирал грязный стакан тем же полотенцем, которым раньше вытирал лужицы на барной стойке, давая себе время подумать. — Не один из знаменитостей, но ты это тоже знаешь. Конечно, по-настоящему могущественные любят оставаться вне поля зрения и не привлекать лишнего внимания. Но палисандровая шкатулка, Душевное Спокойствие… это название кажется знакомым. Своего рода бесценный предмет для коллекции — ценности такого класса редко покупают или продают, их чаще вырывают из мёртвых пальцев предыдущего владельца.
— Коллекционные предметы, — сказал я. — Всегда проблем больше, чем они стоят. И Тёмная Сторона забита этими маленькими волшебными лавками, которые продают абсолютно всё, без вопросов и без гарантий. Откуда же, чёрт возьми, мне начать?
Алекс ухмыльнулся и бросил передо мной дешёвый флаер. КОЛЛЕКЦИОННЫЕ ВЕЩИ НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО — анонсировала надпись безобразным шрифтом. Я должен был знать. В Тёмной Стороне всплывают все виды редких и странных вещей, из прошлого, будущего и уймы альтернативных земель. Выброшенные обломки невидимых миров. И в Тёмной Стороне всегда есть кто-то, готовый извлечь из них выгоду. Странствующее шоу „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ предлагало огромнейший выбор магических сувениров и всяческого ужасного дерьма, где можно найти всё, что угодно. Кто-нибудь мог знать о палисандровой шкатулке. Я обратил внимание на текущий адрес и посмотрел на усмехающегося мне Алекса.
— Ты знаешь, с кем тебе надо поговорить, — сказал он. — Королева Сердец. Она должна быть там и она знает всё, что известно о связанных с сердцами коллекционных вещах. Сама Большая Буйная Бетти… Я уверен, она будет только рада возобновить ваше знакомство…
— Нет уж, — ответил я. — Единственная хорошая вещь, которой эта женщина научила меня — не смешивать напитки
— Я думал, вы составляли прекрасную пару.
— Хочешь, врежу?

* * *

Я покинул „Странных Парней“ и направился на узкие, выглаженные дождём улицы Тёмной Стороны. Ночь кишела людьми и некоторыми вещами, которые совершенно определённо людьми не были, все они с горящими глазами стремились к пагубным для себя вещам. Жаркий неон горел на каждом углу, а клёвая музыка доносилась из открытых дверей никогда не закрывающихся клубов — где вы можете обуться в красные башмачки и отплясывать, пока не истечёте кровью. Экзотические запахи сотни разных кухонь, зазывалы в открытых дверях, заманивающие острыми ощущениями, настолько экзотичными, что их даже не упомянешь в приличном обществе и, конечно, дочери сумерек, патрулирующие каждый закоулок — продажная любовь или что-то похожее. В Тёмной Стороне всегда недалеко до небес или ада, хотя, зачастую, это одно и то же место с другим управлением.
Я добрался до старого Крытого Рынка, где „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ размещались в настоящее время, когда кто-то подрулил ко мне и пошёл рядом. Он нарядился, словно байкер 1950-х — весь в блестящей чёрной коже, полированные стальные цепи, остроконечная кожаная фуражка и почти убедительная развязность Брандо. Ему не могло быть больше шестнадцати-семнадцати, с мертвенно-бледным лицом и тонкими бесцветными губами. Его глаза были тёмными, а пристальный взгляд — скрытным и зловещим. Он в точности придерживался моей скорости, его руки были глубоко засунуты в карманы кожаной куртки.
— Меня зовут Ганбой, — сказал он ровным, слегка монотонным голосом, даже не взглянув на меня. — Господин Свитмен желает поговорить с вами. Сейчас.
— Все линии заняты, — ответил я. — Перезвоните позже.
— Когда господин Свитмен хочет с кем-то поговорить, с ним говорят.
— Как хорошо для господина Свитмена. Но когда я не хочу говорить с людьми, у меня есть привычка спихивать их с тротуара и отправить поиграть с дорожным движением.
Ганбой вынул одну руку из кармана куртки и наставил её на меня, с пальцами, сложенными в воображаемый детский пистолет. Он позволил мне хорошенько его рассмотреть, а затем указал единственным вытянутым пальцем на ряд сверкающих неоновых лампочек, установленных над дверью в филиал „Длинной Свинки“. Его рука едва дрогнула, но, одна за другой, лампочки стали взрываться, разбрызгивая искры в ночном воздухе. Крупный мужчина в окровавленном белом переднике, выскочивший с претензиями, бросил один взгляд на Ганбоя и снова скрылся внутри. Ганбой сдул воображаемый дым с пальца, а потом небрежно ткнул им мне в рёбра. Он не улыбался, а его тёмный взгляд был опасным и убедительным.
— Концептуальное оружие, — сказал он, едва шевеля губами. — Концептуальные пули. Реальные, потому что я в это верю. Сила исходит от меня и трупы — тоже. Иди со мной, или я проделаю в тебе реальные дырки.
Я задумчиво рассматривал его. За прошедшие годы я приобрёл несколько полезных и по-настоящему коварных уловок, чтобы справляться с направленным на меня оружием, но все они требовали наличия какого-то существующего оружия. Поэтому я подарил Ганбою свою лучшую, наименее угрожающую улыбку я-ничуть-не-пугаю  и позволил ему отвести меня к хозяину. Ганбой был достаточно любезен, чтобы держать свою руку в кармане, когда мы шли вместе. В ином случае я не был уверен, что моя гордость перенесла бы это.

* * *

Господин Свитмен обитал в „Hotel Des Heures“: очень престижное, очень дорогое заведение, где все комнаты имели индивидуальный ход времени. Оставайтесь в своей комнате, сколько хотите и не пройдёт ни единого мгновения, пока вы снова не выйдете наружу. Предельная гарантия частной жизни — пока ваша дверь заперта. Вы могли провести всю жизнь в одной из этих комнат — хотя не спрашивайте меня, как они обслуживают номера.
Ганбой привёл меня к нужному номеру, постучал особым стуком по двери, подождал, пока она откроется, а затем втолкнул меня внутрь. Единственного пальца, подталкивающего в спину, хватило, чтобы сдвинуть меня. Господин Свитмен ждал нас. Очень крупный греческий джентльмен в безупречно белом халате, он тяжело привстал с мягкого стула и непринуждённо кивнул мне. Его голова была выбрита, глаза накрашены тёмным и он лишь коротко улыбнулся, когда указал мне жестом на противоположный стул. Мы оба сели, рассматривая друг друга с неприкрытым любопытством. Ганбой встал у двери, его руки покоились в карманах куртки, он не смотрел ни на что определённое.
— Мистер Тейлор! — произнёс Свитмен глубоким, довольным голосом. — Какая честь, дорогой сэр, уверяю вас! Каждый сталкивается с таким количеством живых легенд в Тёмной Стороне, что положительное удовольствие встретить кого-то настоящего! Я — Элиас Свитмен, человек больших аппетитов, всегда жаждущий ещё больше. У вас и у меня, сэр, есть дело для обсуждения. Надеюсь, к нашей взаимной выгоде. Здесь вы можете говорить открыто, мистер Тейлор — дорогой Ганбой гарантирует, что нас не прервут.
Ганбой бегло взглянул на меня, напоминая, что я должен хорошо себя вести, а затем прислонился к двери. Его взгляд сразу же оказался направлен в другое место, когда он задумался о том, о чём думают несовершеннолетние психи-убийцы. Я должен был что-то сделать с Ганбоем, чтобы поддержать мою гордость. Я легко улыбнулся Свитмену, пока он раскладывал складки своего халата поудобнее. Он был похож на человека, любящего комфорт. Он улыбнулся мне, словно любимый дядюшка, который может надарить всяческих подарков, если почувствует расположение.
— Ваша репутация опережает вас, мистер Тейлор, это правда, поэтому давайте не ходить вокруг да около. В настоящее время вы преследуете некий приз, к которому у меня особый интерес — шкатулка, мистер Тейлор, палисандровая шкатулка. Разумеется, у неё много названий — неизбежно для сокровища, которое прошло за века через множество рук, но, я полагаю, что вы можете знать её, как Душевное Спокойствие.
— Я знаю это название, — осторожно-уклончиво ответил я.
Он издал острый лающий смешок. — Я восхищаюсь человеком, который играет, вслепую, правда, мистер Тейлор! Но здесь нечего стесняться. Я гоняюсь за палисандровой шкатулкой много лет, по многим странам во многих мирах, попутно конкурируя с не менее серьёзными коллекционерами, но теперь… шкатулка прибыла в Тёмную Сторону. Поэтому все мы здесь. Да… я должен спросить вас, мистер Тейлор: каков, в точности, ваш интерес к шкатулке?
Я не видел серьёзных оснований скрывать правду, поэтому предоставил ему краткую версию того, что Холли рассказала мне, утаив только её имя. Когда я закончил, Свитмен снова испустил свой короткий лающий смешок.
— Что бы ни содержала эта палисандровая шкатулка, мистер Тейлор, могу уверить вас, это — совершенно определённо не сердце какой-то незначительной маленькой ведьмочки. Нет, нет… шкатулка содержит источник великой силы. Сердце великого человека, возможно, даже бога… Некоторые говорят, что шкатулка содержит сохранённое сердце великого древнего бога Луда, исконный камень основания Лондона. Другие говорят, что шкатулка содержит утраченное сердце этого ужасного старого чародея, Мерлина Сатанинского Отродья. Или, возможно, сердце Николы Теслы, сломленного и озлобленного святого науки двадцатого века. Никто не знает наверняка — только то, что шкатулка содержит силу, за которую стоит умереть. Или убить… Конечно, эта шкатулка и сама обрела такую известность, что стала предметом коллекционирования сама по себе, независимо от того, что она, в конце концов, может содержать.
— Значит, — сказал я, — источник богатства и, возможно, силы. Неудивительно, что столько людей хочет её получить.
— Передаваемая из рук в руки через годы, набравшаяся по дороге крови и легенд, мистер Тейлор. Бесценная, потому что в мире нет достаточного количества денег, чтобы её купить. У вас должно быть достаточно мужества, чтобы взять и хранить её.
Он наклонился вперёд, облизывая губы, его глаза блестели. Он был так близок к тому, что так долго преследовал, он почти предвкушал это, и только потребность быть уверенным, что он знает всё то же, что и я, удерживала его от более резких методов допроса. И, так как у него не было способа узнать, насколько мало я знал в действительности, я напоказ откинулся на стуле и непринуждённо развалился.
— Что, по-вашему , находится в палисандровой шкатулке? — спросил я.
Он откинулся назад на своём стуле и задумчиво изучил меня, не торопясь с ответом. — Я имею серьёзную причину полагать, что шкатулка содержит сердце Вильяма Шекспира, господин Тейлор. Сердце самой Англии, как говорят некоторые.
— И что вы сделаете с такой вещью, когда её получите?
Свитмен широко улыбнулся. — Я намерен съесть её, мистер Тейлор! Только редчайшие и самые изысканные гастрономические опыты могут теперь возбудить мой пресыщенный аппетит, а этот конкретный деликатес должен оказаться наиболее удовлетворительным… У вас есть дар нахождения вещей, мистер Тейлор. Найдите шкатулку для меня. Сколько бы эта маленькая ведьма ни заплатила вам, я удвою её предложение.
— Извините, — сказал я. — Но я должен быть верен своим клиентам.
— Даже когда они лгут вам?
— Возможно, особенно тогда.
Я встал, чтобы уйти, и Свитмен немедленно показал Ганбою на дверь. Он выпрямился, когда я приблизился и вытащил одну руку из кожаной куртки. Я выхватил свою руку из кармана плаща, разорвал пакетик крупнозернистого перца, который всегда ношу с собой и швырнул ему в лицо. Он испуганно отдёрнул голову назад, но было уже слишком поздно. Он громко чихнул, снова и снова, в то время как слёзы потрясения бежали по его лицу из зажмуренных глаз. Он замахал пальцем вперёд и назад, но это меня не беспокоило. С носом и глазами, полными перца, Ганбой никак не мог сконцентрироваться достаточно, чтобы проявить своё концептуальное оружие. Никогда не выходите из дома без приправ. Приправы — наши друзья. Я легко обошёл плачущего Ганбоя и открыл дверь. Я бегло глянул назад, на случай, если у Свитмена было своё собственное припрятанное оружие, но он утратил весь интерес ко мне. Он похлопывал рукой по трясущимся плечам Ганбоя и успокаивал его, как ребёнка. Или почти как ребёнка.
Я спокойно прикрыл дверь за собой и покинул „Hotel Des Heures“. По крайней мере, я не потратил время впустую.

* * *

Старый Крытый Рынок — огромная открытая постройка и странствующее шоу „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ заполняло его от стены до стены сотнями больших и маленьких киосков, предлагающих в одном месте больше редких и необычных сувениров, чем мог вместить человеческий разум. Я прогуливался по проходам туда и сюда, попутно рассматривая киоски и старательно не проявляя ни к чему слишком большого интереса. Не то, чтобы предлагалось что-то совсем исключительное… Старое видео Бетамакс с Элвисом в главной роли Капитана Марвела, в 1969 году какого-то другого мира студии „Шазам!  “. Один из гробов Дракулы, в комплекте с оригинальной кладбищенской землёй и сертификатом подлинности. Мумифицированная голова Альфредо Гарсии, источающая сильный запах мексиканских специй. И зеркало Дориана Грея.
Наконец я дошёл до киоска Королевы Сердец, будто просто случайно двигался в этом направлении. Большая Буйная Бетти управлялась со всем сама, как обычно: большая, как жизнь и вдвое внушительнее. Шести футов ростом и крепко сложённая, она носила стилизованный цыганский наряд вместе с явно поддельным париком из длинных тёмных кудрей и чёртовой уймой звенящих браслетов на своих мясистых руках. Пальцы её больших рук были усыпаны достаточным количеством тяжёлых металлических колец, чтобы классифицироваться как кастеты и, похоже, она использовала бы их без колебаний. Она была достаточно привлекательной, большим, тёмным и даже смуглым образом. Я подарил ей свою лучшую обворожительную улыбку, но её мрачный взгляд не изменился ни на йоту.
Я притворился рассматривающим содержимое её прилавка, давая ей время понять, что угрюмого вида недостаточно, чтобы меня отпугнуть. Большой Буйной Бетти нравилось прикидываться Королевой Сердец, потому что она специализировалась на связанных с сердцем коллекционных предметах. В настоящее время она предлагала тщательно сохранённое сердце Джакомо Казановы (больше, чем вы полагали), склянку с кровью из сердца вампира Варни и колоду игральных карт, когда-то принадлежавших Льюису Кэрроллу, где все сердца были выкрашены засохшей кровью. Ничего особенного…
— У тебя есть смелость показаться здесь, Джон Тейлор, — наконец сказала Бетти.
— Просто смотрю, — легко ответил я. — Мне нравится просто смотреть.
— Я наняла тебя, чтобы найти моего пропавшего мужа!
— Я нашёл его. Не моя вина, что ему стёрли память и он больше не помнит тебя. И ни в коем случае не моя вина, что ему стёрли память именно для того, чтобы он не смог вспомнить тебя. Может, тебе надо было посоветоваться…
Она насупилась на меня. — Ты никогда не перезвонил мне после этого. Ни разу.
— Это не было тем, для чего ты наняла меня.
— Чего тебе здесь надо, Тейлор? Потому что, чем раньше ты уберёшься с моих глаз, тем лучше.
— Что ты можешь мне рассказать о палисандровой шкатулке, под названием Душевное Спокойствие?
Она не могла удержаться, чтобы не рассказать мне. Она так любит показывать свои знания, а никто не знает больше о сердцах, чем Королева Сердец.
— Этой шкатулке много веков, предположительно она создана в дореволюционной Франции, разработанная, чтобы хранить страдание любовника с разбитым сердцем. Он поместил всё это в шкатулку, чтобы освободиться. Отсюда имя — Душевное Спокойствие. Очень по-французски. Хотя есть и другие истории… что содержимое шкатулки немного иное и старше на много веков. Нечто… более тёмное. Более голодное. Созданная шкатулка — прекрасный контейнер для всяческих магических и значительных сердец. Вот почему у этой шкатулки было множество других имён. Разбиватель сердец, Голодное Сердце, Тёмное Сердце — ты платишь деньги и веришь тому, что выбрал. Насколько я знаю, многие годы никто не отваживался открывать шкатулку. Любой коллекционер, хотя бы с парой рабочих клеток в мозгу, избегает её.
— А теперь купи что-нибудь или проваливай.
Я вежливо кивнул и отошёл от её киоска побыстрее, не переходя на бег. Я получил от Бетти всё, что мне было нужно, но ещё нуждался в небольшой специализированной помощи, если хотел найти Гидеона Брукса, его путешествующий дом и палисандровую шкатулку. Поэтому я сосредоточился и поднял свой особый дар. Медленно открылся мой внутренний глаз, мой третий глаз, мой частный детектив и я осмотрел Крытый Рынок своим поднятым Взором, разыскивая то, что мне было нужно. Ключ, который открывал бы перемещающуюся дверь измерения. Что-то ярко вспыхнуло, не очень далеко, пылая добела раскалённой мистической значительностью. Я быстро зашагал по проходам и наконец остановился перед киоском, который предлагал только ключи всех форм и размеров. Отмычки, открывающие любую дверь, блестящие серебряные ключи, раскрывающие скрытые тайны, массивные железные ключи, отпирающие заклинания целомудрия. Ключи — очень старые символы и могут преодолеть немало символической магии.
Один ключ выделялся среди всех прочих, сияя очень ярко для моего внутреннего глаза. Простой медный ключ, помеченный дочеловеческими письменами. Я видел его изображение прежде, в некоторых, книгах ограниченного пользования. Это был призывающий ключ, который мог не только открыть любую дверь, но и доставить эту дверь к вам. Как раз то, что мне было нужно. К сожалению, на ключе не было ценника. А в таком месте это могло означать только одно — если вы спрашиваете о цене, вы не можете её себе позволить. Поэтому я использовал свой дар, чтобы засечь момент, когда внимание владельца было направлено в другое место и я просто протянул руку, взял ключ и ушёл.
Я всегда мог отдать его потом, когда я закончу с этим. Когда я найду время. Владелец должен был потратиться на какие-нибудь хоть наполовину действующие заклинания безопасности.

* * *

Я небрежно направился к ближайшему выходу, ключ безопасно покоился в глубине внутреннего кармана, когда Холли Уайльд, внезапно показавшись из толпы, загородила мне дорогу. Она победно улыбнулась мне.
— Я чувствовала, что ты будешь здесь. И вот оно! Разве ты не рад снова меня увидеть?
— Не знаю, — ответил я. — Я предпочитаю, чтобы мои клиенты говорили мне правду всегда, когда это возможно.
— Я точно не лгала, — сказала она, надувшись. — Ладно, да, много чего о палисандровой шкатулке я тебе не сказала, но была вполне уверена, что ты узнаешь это сам, как только начнёшь искать. В конце концов, я не хотела тебя отпугивать, и я действительно хочу вернуть сердце назад! Просто не знаю, как я без него обхожусь.
Я вздохнул. Было трудно поддерживать её безумие. Хотя, вероятно, стоило усилий.
— Почему Гидеон Брукс поместил ваше сердце в такую драгоценную и важную шкатулку?
— Потому что это была единственная вещь у него, куда, он знал, я не могу залезть, — бесхитростно ответила она.
— И всё, чего вы хотите, это вернуть ваше сердце назад? — спросил я. — Вас не интересует бесценная и важная шкатулка?
— Ну, — сказала она, — если она попадёт в наши руки, это было бы хорошей наградой. Не правда ли?
— Вы снова захлопали своими ресницами, — сказал я. — Остановитесь.
— Извини. Сила привычки.
— Другие люди ищут шкатулку, — заметил я, переходя на то, что я надеялся, была более безопасной темой. Я рассказал ей о Свитмене и Ганбое, и она топнула своей изящной ножкой и произнесла несколько детских ругательств.
— Толстяк и его игрушечный мальчик — я знала, что они повсюду разнюхивали, но не знала, что они так близко. Мы должны добраться до Гидеона раньше них! Всё, что их заботит — эта шкатулка. Их не заботит моё бедное маленькое сердце.
— Свитмен выглядел полностью уверенным, что шкатулка содержит какое-то знаменитое или важное сердце, — сказал я.
— Может быть. Кто знает? — ответила Холли, легко пожав плечами. — Кто знает, сколько сердец было заключено в этой шкатулке, за все эти годы? Я беспокоюсь только о своём. В любом случае, что ты делаешь здесь? Такое жалкое место, целиком наполненное пошлостью и китчем. Я чувствую, как мой имидж тускнеет от простого нахождения тут.
— Я приобрёл маленькую полезную игрушку, которая притащит дверь Гидеона к нам, — сказал я.
Она взволнованно запищала и запрыгала от счастья прямо передо мной. — Да! Да! Я знала, что ты меня не подведёшь!
— Я рассказываю моим клиентам всё, — выразительно сказал я. — Вы уверены, что нет больше ничего, что вы должны мне рассказать?
— Не думаю, — ответила Холли Уайльд, её широко раскрытые глаза полнились совершенно неубедительной невинностью.

* * *

Мы покинули Крытый Рынок вместе, я обнаружил довольно спокойное и тихое место и снова поднял свой дар. Я послал свой Взор из головы в ночное небо, пестрящее большим количеством звёзд, чем мог мечтать внешний мир, а потом посмотрел вниз, на улицы Тёмной Стороны, медленно вращающиеся подо мной. Везде вокруг я Видел неуловимые сверкания, нерегулярные вспышки магических действий, и более явное эффектное излучение и взрывы заигравшихся сумасшедших учёных. Гигантские тонкие формы расхаживали по улицам туда и сюда, проходя через здания, словно их не было — просто древний Ужасный Народ, идущий по своим непостижимым делам. По улицам грохотали все виды транспорта, перевозя все виды вещей и людей, и никогда не останавливаясь. А некоторые здания просто исчезали с глаз, появляясь и пропадая, заменяясь другими зданиями, следуя своими собственными непостижимыми путями.
Все знают, что поразить движущуюся цель труднее всего.
Внизу, в своей собственной личности, я крепко сжал призывающий ключ в руке и сфокусировал через него мой дар — и сразу же одно определённое здание бросилось мне в глаза, выделившись, когда ключ отпёр ту особенную дверь, которую я искал. Здание прыгало и скакало вокруг Тёмной Стороны, появляясь и исчезая, совершенно случайно, но я сжимал призывающий ключ, подобно леске с крючком. Я преследовал Гидеона Брукса по всей Тёмной Стороне, прилипнув к нему, неважно, сколько раз он пытался меня сбросить, мой разум, невероятно быстро перелетал от одного места к другому, невидимый и необнаружимый, пока, наконец, Гидеон Брукс не сдался и его дом не остался стоять в одном месте. Он материализовался прямо передо мной, представив довольно обычную дверь, сжавшуюся между двумя весьма престижными заведениями, которые довольно неохотно подвинулись, давая ему место. Я рухнул назад, в свою голову и отпустил призывающий ключ. Дверь передо мной выглядела совершенно безобидной, но я всё равно проверил её своим Взором, на всякий случай. Сверхмощная защитная магия ощущалась над дверью, трещала и искрилась в воздухе вокруг здания.
Я сжал ключ, пробормотал надлежащие Слова активации и открыл все защиты, одну за другой. Потребовалось немало времени. Холли взволнованно пищала и одновременно аплодировала.
И тут появились Свитмен и Ганбой. Они просто внезапно оказались здесь, подходя по улице к нам — Свитмен в своём огромном белом халате, переваливающийся, словно корабль под парусами, Ганбой, державшийся рядом, как служебная собака на коротком поводке. Увидев их, Холли зашипела, как рассерженная кошка и быстро передвинулась мне за спину. Я тщательно закрыл свой Взор, чтобы сосредоточиться на имеющемся вопросе.
— Мой дорогой мистер Тейлор, — сказал Свитмен, когда потерпел кораблекрушение передо мной. — Хорошо сработано, сэр, действительно хорошо сработано! Я знал, что могу полагаться на вас в преследовании Гидеона Брукса, но, должен сказать, я никогда не думал, что вы сумеете найти его довольно специфический дом. Вам не стоит так удивляться, увидев меня, дорогой мой, правда, не стоит. Дорогой Ганбой и я следовали за вами с тех пор, как вы покинули отель.
— Нет, не следовали, — решительно возразил я. — Я бы заметил.
— Ну, собственно, не лично следовали, — согласился Свитмен. — Я взял на себя смелость засунуть маленькое, но очень мощное следящее устройство в карман вашего плаща, пока вы были заняты бедным Ганбоем. Этот дорогой мальчик хорошо выполнил такие неверные указания.
Я посмотрел на Ганбоя. — И как ты себя чувствуешь, будучи использованным?
Он вынул руку из кармана и указал ей на меня. — Я делаю то, что говорит господин Свитмен. И ты тоже.
— И ты позволишь ему говорить так разговаривать с тобой? — спросила Холли позади меня.
— Пока он тычет в меня концептуальным оружием, да, — ответил я. — Мистер Свитмен, насколько я понимаю, то вполне могу сказать, что не занимаюсь такими делами… Вы хотите получить палисандровую шкатулку и очень важное сердце, которое, по-вашему, она содержит. Полагаю, вас не интересует сердце этой юной леди, также находящееся в шкатулке?
Свитмен рассудительно склонил свою большую голову. — Без обид, юная леди, но меня ни в коем разе не интересует ваше сердце.
— Для того, кто не хочет обижать, — заметила Холли, — должна сказать, вы подошли чертовски близко.
— По существу вопроса, — быстро вставил я, — так как все мы хотим разного от Гидеона Брукса, нам не нужно вцепляться друг другу в глотки. Мы можем сотрудничать, чтобы получить шкатулку, а потом каждый возьмёт из неё то, что хочет.
— Ты свихнулся? — спросила Холли, поспешно выйдя из-за спины, чтобы впиться взглядом мне в лицо. — Забить на шкатулку?
— Вы наняли меня, чтобы найти ваше похищенное сердце, — ответил я. — Или теперь вы скажете, что шкатулка важнее?
— Нет, — ответила Холли. — Всё это ради сердца. — Она взглянула на Ганбоя. — Мы могли бы использовать кое-какую серьёзную огневую мощь, если пойдём против Гидеона Брукса.
Ганбой посмотрел на Свитмена, а потом сунул руку в карман.
— Не куксись, мальчик, — сказал Свитмен. — Это очень некрасиво.
Я улыбнулся окружающим. — Люблю, когда стороны объединяются.

* * *

А потом все мы резко оглянулись, когда дверь перед нами распахнулась сама по себе. Я почувствовал небольшое разочарование, что не удалось показать, что я мог сделать со своим даром и призывающим ключом. Долгое время мы стояли, уставившись на открытую дверь, но не появилось ничего угрожающего, а внутри оставался только кромешный мрак. Мы посмотрели друг на друга, а затем я двинулся вперёд — только потому, что я не доверил никому из прочих ответственность среагировать на что-нибудь неожиданное. Свитмен и Ганбой следовали за мной, а Холли шла в хвосте.
За дверью лежала простая, тускло освещённая передняя, без явных магических атрибутов. Это мог быть любой дом, где угодно. Как только все мы вошли, дверь тихо закрылась за нами. Мы, четверо, почти заполнили узкую переднюю. Открытая дверь слева от нас медленно покачивалась и я пошёл первым в соседнюю комнату. Когда сомневаешься, действуй уверенно. Комната была открытой и ярко освещённой, без мебели или обстановки — лишь голые половицы и один, выглядящий совершенно обычно, небрежно одетый мужчина средних лет, сидящий на стуле, окружённый большим пентаклем, выжженным прямо на половицах. Он держал в руках простую деревянную шкатулку, около фута в длину и полфута в ширину.
Линии пентакля ярко вспыхнули, когда Свитмен приблизился к ним и он резко остановился. Линии сияли яростным сине-белым светом, пылающим сверхъестественными энергиями. Свитмен осторожно отступил назад и подал знак Ганбою, который, медленно улыбаясь, вынул обе руки из карманов куртки. А затем он остановился, почти смиренно посмотрел на Свитмена и снова спрятал руки. Видимо, концептуальное оружие не шло ни в какое сравнение с более старой и стабильной магией.
Я посмотрел на Холли. Она без смущения смотрела на Гидеона, но я не мог прочитать выражение её лица. Она не выглядела сердитой, или напуганной — просто крайне сосредоточенной на шкатулке в его руках.
— Вы — ведьма, — спокойно сказал я ей. — Не можете ли что-нибудь сделать?
Она внезапно нахмурилась, когда смотрела на Гидеона. Возможно, это был просто сердитый взгляд, но она больше не смотрела на него. — Если бы я могла сломать его защиту, мне не нужна была бы твоя помощь.
— Тебе никогда не нравилась необходимость зависеть от других людей, — весело сказал человек на стуле. — И ты не можешь выносить кого-то, имеющего над тобой власть, даже если ты пришла к нему, чтобы изучить пути магии. Ты была лучшим учеником, который когда-либо у меня был, моя дорогая — пока не взбунтовалась и не попыталась украсть мои тайны. А когда эта затея провалилась, ты ушла искать силу во всех неподходящих местах. — Он посмотрел на меня. — Независимо от того, что она сказала вам, не доверяйте ей. Она скажет и сделает всё, что угодно, чтобы получить то, чего она хочет. Она спала с демонами, чтобы они научили её такой магии, какой не учил я, она воровала гримуары и предметы силы, и она похитила бы моё сердце… если бы я не принял мер предосторожности.
— Никто не указывает мне, что делать, — сказала Холли. — С твоим сердцем в моих руках, ты научил бы меня всему, что я хочу. А что касается демонов, любой из них в постели был лучше тебя.
Женщины всегда дерутся грязно.
— Я поддерживал движение своего дома, чтобы ты не могла найти меня, — сказал Гидеон. — Я должен был догадаться, что ты пойдёшь к печально известному Джону Тейлору, человеку, который может найти что угодно. Что она наговорила вам, мистер Тейлор? Когда не улыбалась вам своей прекрасной улыбкой?
— Она сказала, что вы похитили её сердце, — пояснил я. — И поместили его в палисандровую шкатулку.
— Ох, Холли, — вздохнул Гидеон и, как ни удивительно, коротко рассмеялся. — Это моё  сердце в шкатулке, мистер Тейлор. Я поместил его туда после того, как она попыталась его украсть. Потому что она не могла вынести мысль о ком-то, влияющем на неё.
— Значит… вы не испытываете к ней чувств? — просто уточнил я.
— Ах, — сказал Гидеон. — Я должен был знать, что это станет сердцем вопроса, так сказать. Так вот, почему ты здесь, Холли?
— Ты никогда не любил меня! — воскликнула Холли. Она стояла прямо перед ним, рядом с пентаклем, обе её маленьких руки сжались в кулачки. — Я всё делала правильно, а ты всё равно никогда не любил меня!
— Ты никогда никого не любила, — спокойно ответил Гидеон. — Ты всегда любила власть больше. Я был просто твоим наставником.
Холли внезапно обратилась ко мне. — Ты веришь мне, или нет, Джон? Отдай шкатулку мне. А потом мы сможем заставить его сделать всё, что захотим!
— Прости, — ответил я. — Но я никогда не верил тебе, Холли. Ты наняла меня, чтобы найти палисандровую шкатулку. Что ж, вот она.
— Она распространила слух, что у меня есть эта шкатулка, — сказал Гидеон. — Так, чтобы жадные люди со всех концов света являлись бы, разыскивая её и она могла направлять их против меня. Во всяком случае, с вами это не прошло, мистер Тейлор. Как себя чувствуете, будучи использованным?
Я пожал плечами. — Входит в мою работу.
Гидеон Брукс обратил своё внимание на Свитмена и Ганбоя. — Это, знаете ли, действительно ни что иное, как простой контейнер для хранения. Возможно, немного известнее большинства. В своё время она могла содержать множество важных или значительных предметов, но единственное сердце, которое она содержит теперь — моё. Где Холли не может его достать.
Короткий лающий смешок Свитмена содержал ещё меньше настоящего веселья, чем обычно. — Мой дорогой сэр, вы ведь вправду не ждёте, что я поверю этому? Я преследовал эту шкатулку через неизвестные города и окровавленные улицы, и я желаю её получить. Ганбой, укажи своими чудесными руками на мистера Тейлора и маленькую ведьмочку. А теперь, мистер Брукс, бросьте шкатулку или всё, что мой восторженный юный компаньон сделает с этими двумя молодыми людьми, будет на вашей совести.
Холли посмотрела на Ганбоя, а потом на Гидеона. — Ты ведь не позволишь ему причинить мне боль, ведь нет, дорогой? Ты говорил, что я была лучшим учеником, которы у тебя когда-либо был…
— У меня были ученики и до тебя, — сказал Гидеон. — И будут другие после. Хотя, надеюсь, в следующий раз я буду выбирать мудрее. Я всё ещё немного люблю тебя, Холли, вопреки всему моему здравому смыслу. Но не настолько, чтобы рисковать моим сердцем.
— А что насчёт меня? — спросил я.
— Что насчёт вас? — переспросил Гидеон.
— Достаточно честно, — ответил я.
— А, ладно, — беззаботно сказала Холли. — План Б. — Она обратила свою самую очаровательную улыбку на Ганбоя и глубоко вздохнула.
Свитмен хихикнул. — Поверьте, юная леди — у вас нет абсолютно ничего, что желал бы дорогой Ганбой.
— Но у него есть то, что я хочу, — сказала Холли. — Я хочу его сердце.
Она сделала внезапный цепкий жест протянутой рукой и Ганбой пронзительно завопил, когда его спина выгнулась дугой, а грудь взорвалась. Его чёрная кожаная куртка разорвалась в лоскутья, а обнажённая голая плоть под ней раскрылась, когда его сердце вырвалось из своего костлявого вместилища и перелетело в воздухе, чтобы устроиться в ожидающей руке Холли. Кровь обильно сбегала между её пальцами, в то время как сердце продолжало биться. Прекрасный розовый ротик Холли скривился в краткой гримасе отвращения, а затем она сжала руку с внезапной злобной силой, сминая сердце. Ганбой рухнул на пол и неподвижно лежал, глаза всё ещё таращились в ужасе, грудь превратилась в кровавые ошмётки. Свитмен испустил одинокий вопль абсолютной боли и утраты, и опустился на колени рядом с Ганбоем, баюкая мёртвое тело в своих огромных руках. Кровь текла по его белому халату. когда он качал Ганбоя туда-сюда, словно спящего ребёнка. Безмолвные слёзы сбегали по лицу Свитмена.
— Так, — сказал я Холли. — Вот какого вида ты ведьма.
Она уронила смятое сердце на пол и стряхнула кровь со своих бледных пальцев. Затем сладко улыбнулась мне. — Я — тот вид ведьмы, который ты не захочешь разочаровывать. Я рассказывала тебе, что Гидеон имел дело с запретным знанием, а я была весьма хорошей слушательницей. Теперь будь хорошим мальчиком и принеси шкатулку мне. Ты можешь найти дорогу в обход защиты Гидеона. Это — твоё дело.
— Да, — сказал я. — Но есть предел тому, что я делаю.
Она смерила меня холодным оценивающим взглядом и я бесстрашно встретил его. Никогда не позволяй им увидеть страх в твоих глазах.
— Я купила твои услуги за тысячу фунтов в день, — сказала Холли наконец. — И день ещё не кончился.
— Я нашёл для тебя шкатулку, — сказал я. — Не моя вина, что твоего сердца в ней нет. Однако, после всех моих расследований я, пожалуй, знаю о шкатулке больше, чем ты. Она была изначально изготовлена, чтобы содержать всю боль и ужас человеческого разбитого сердца, и они всё ещё там. Запертые в шкатулке многие века, становясь сильнее и злее. Они так долго были в одиночестве, что теперь должны сильно изголодаться по компании. Ты знаешь шкатулку, как Душевное Спокойствие и, возможно, так было первоначально, но теперь у неё другое имя. Голодное Сердце.
Я поднял свой дар, обнаружил путь в обход защитных мер Гидеона и использовал дар и ключ, чтобы открыть палисандровую шкатулку. Крышка отлетела прочь, и Голодное Сердце моментально дотянулось и схватило Холли, и втянуло её внутрь. Оно могло забрать и меня тоже, если бы Гидеон немедленно не захлопнул крышку снова. Мы посмотрели друг на друга во внезапно затихшей комнате.
— Она хотела моё сердце, — сказал Гидеон. — Теперь она составит ему компанию… навеки.
Свитмен поднял голову, всё ещё баюкая мёртвого Ганбоя. — Что это… Что на самом деле в шкатулке?
— Вещество, из которого сделаны крики, — ответил я.

Как ты себя чувствуешь?

How Do You Feel? (2012)

Нелегко иметь сексуальную жизнь, когда ты мёртв.

• • •

Я сидел в баре "Странные Парни", старейшем пабе, ночном клубе и сверхъестественной пьяной дыре мира, куря, выпивая и закидываясь своими особыми таблетками… Пытаясь почувствовать хоть что-то, всё равно что. Мне не нужно пить или есть, более того, мне даже не нужно дышать, но мне нравится притворяться. Это делает существование мёртвого легче. Без моих особых таблеток и зелий я не чувствую почти ничего. И даже с таблетками, только самые предельные ощущения могут воздействовать на меня.
Поэтому я пил самый дорогой бренди „Наполеон“ и курил толстую турецкую сигару, набитую опиумом, а всё, что я чувствовал — это самые незначительные тени ощущений, точечные удовольствия, кратко вспыхивающие в моём рту, будто падающие звёзды. Действие последней таблетки и моё тело снова отключалось.
Я взглянул на себя в длинное зеркало за баром и Мёртвый Мальчик оглянулся на меня в ответ. Высокий и юношески стройный, облачённый в тяжёлое, тёмно-фиолетовое пальто с чёрной розой в петлице, в чёрных кожаных брюках и ботинках из телячьей кожи, пальто висело распахнутым, открывая бледно-серый торс, рябой от пулевых отверстий и прочих ран, старых рубцов и накопившихся повреждений. Включая игрекообразный шрам от вскрытия. Швы, скобки, суперклей и уйма клейкой ленты, скрепляли всё воедино. Большая мягкая шляпа, нахлобученная на густые вьющиеся чёрные волосы. Бледное лицо, тёмные, лихорадочно-яркие глаза и бесцветный рот, сомкнутый в плоскую, мрачную линию.
Мёртвый Мальчик.
Я пил коньяк прямо из бутылки. Я люблю коньяк. Он не сачкует, он делает своё дело. С таблетками, чтобы усилить его действие, я почти могу напиться и, разумеется, меня никогда не беспокоит похмелье. Я даю своим чувствам столько воли, сколько могу, из страха утратить их. Иногда я задаюсь вопросом, могут ли мои человеческие эмоции тоже начать исчезать, если я не буду почаще вспоминать их. Может, я и мёртвый, но в старом трупе ещё есть жизнь.
Я привалился спиной к неполированной барной стойке и огляделся вокруг. Место было набито битком и толпа зажигала. Всё отребье Тёмной Стороны, этого тёмного и волшебного тайного сердца Лондона, куда люди ночи приходят поиграть. Погибшие души и потерянные сновидцы, боги и чудовища, золотые мальчики и красногубые девчонки, все они пылко гоняются за удовольствиями, которые могут не иметь названия, но, несомненно, имеют цену.
Казалось, что той ночью везде были любовники и я наблюдал за ними с простой завистью, ревнуя к повседневным радостям, которые я никогда не испытаю. Молодой человек сидел, счастливо улыбаясь, пока вампирша жадно мусолила его шею. Если бы он мог посмотреть сквозь её очарование и увидеть её, как я, то не улыбался бы так беззаботно. Любой вампир — просто труп, прорывший себе путь из могилы, чтобы пировать живыми.
Неподалёку парочка очень наглых вурдалаков в мазохистской сбруе весело рычали друг на друга над шведским столом с пальцами, игриво покусывая острыми зубами друг друга за морды. Две ундины-лесбиянки пили друг друга через соломинки и пьяно хихикали, когда их уровни воды повышались и понижались. И совсем обычная молодая пара, с надписями „Туристы“ где только можно, потягивала стакан чего-то дорогого через две сердцевидных соломинки, утонув в глазах друг друга.
Юная любовь в Тёмной Стороне. Мне захотелось крикнуть им, сказать всем им: делайте что угодно, делайте всё, пока вы ещё можете… Потому что в любое время каждый из вас может погибнуть. А потом будет слишком поздно сделать и сказать все вещи, которые вы хотели сказать и сделать.
Рядом с ними, мой взгляд упал на отдыхающего охранника, всё ещё в своей безвкусной служебной униформе. Огромный и коренастый, он, очевидно, использовал поддельный эликсир Хайда, чтобы набрать мышечную массу. Он неплохо проводил время, ругаясь со своей девушкой — стройной, белокурой, выглядящей, как бизнес-леди из высшего общества. Наконец она твёрдо покачала головой и Хайд шлёпнул её. Случайный удар, но его более чем хватило, чтобы её голова мотнулась, а изо рта и носа брызнула кровь.
Хайд огляделся вокруг, высматривая того, кто посмеет что-то сказать, а затем его взгляд упал на меня.
— Чего смотришь, трупья морда?
Я не собирался вмешиваться. Действительно не собирался. Но есть пределы.
Я встал и прошёлся к его столику. Люди и прочие поспешили уйти с моего пути и в баре чуть не воцарилась тишина. Почти сразу сменившаяся гулом ожидания, когда все начали делать ставки. Хайд тревожно озирался вокруг. Он был здесь новичком. Но всё равно должен был знать лучше. Я навис над Хайдом и медленно улыбнулся ему.
— Скажи, что ты извиняешься, — предложил я. — Неважно, так ли это. Скажи, что ты извиняешься и ты сможешь уйти.
Хайд вскочил на ноги. Его размер делал его неуклюжим. Он прорычал мне какую-то бессмысленную непристойность и ударил кулаком в голову. В удар был вложен изрядный вес, но недостаточный, чтобы сдвинуть мою голову больше, чем на дюйм. Раздался звук, словно кулак врезался в кирпичную стену и Хайд удивлённо завопил, когда повредил руку. Я посмеялся над ним.
— Ты должен бить сильнее, если хочешь, чтобы я что-то почувствовал.
Хайд бросился на меня, снова и снова молотя меня кулаками, размером с кувалду. Я позволил ему делать это некоторое время, чтобы посмотреть, может ли он причинить мне боль. Когда ты мёртв, одно ощущение ничуть не хуже другого. Но действие таблеток проходило, удары были так же далеки от меня, как и издаваемые ими звуки, и довольно скоро я заскучал. Поэтому я врезал ему мёртвыми руками с мёртвой силой и он завопил. Его кости сломались, а плоть разорвалась и кровь обильно разлетелась в дымном воздухе. Мы скакали туда и сюда среди ближних столиков, и по пути возникали другие драки. С криками: „Ты разлил мою выпивку! “ и „Ты вдохнул мой воздух! “ постоянные клиенты бара бодро накинулись друг на друга. Стулья и тела летали в воздухе, и на всём протяжении "Странных Парней" раздавались весёлые звуки мордобоя и выпускающих пар людей.
А позади я слышал, как девушка Хайда кричала мне, — Пожалуйста! Не делайте ему больно!  — Что было обычным делом.
Хайд вяло свисал с моих окровавленных рук. Я встряхнул его несколько раз, чтобы посмотреть, осталась ли в нём жизнь, а затем потерял к нему интерес. Я небрежно бросил его на пол и вернулся на своё место у стойки. Бизнес-леди, рыдая, склонилась над изломанным Хайдом. Некоторым людям невозможно помочь. Драка в баре продолжалась без меня. Я не потрудился присоединиться. Трудно испытывать энтузиазм, когда ты не можешь почувствовать боль или получить настоящий урон.
Я выпил ещё немного бренди, словно это была вода из-под крана. Я глубоко втянул сигарный дым в лёгкие и они даже не дёрнулись. Эффект от таблеток всегда недолог. Вот почему я всегда ловлю все удовольствия, какие могу и когда могу. Я уже собрался уходить, когда вошёл Уокер, небрежно прошагав ко мне через бар. Уокер, в костюме и галстуке своей старой школы, со своим котелком и сложенным зонтом. Голос Властей, тех серых, закулисных фигур, которые управляют Тёмной Стороной, поскольку кто-то должен это делать. Уокер легко миновал все драки и ни одна рука не коснулась его. Даже в разгар сражения все оказались достаточно сообразительными, чтобы не нападать на Уокера. Он подошёл прямо ко мне и коротко улыбнулся — если моё сердце, возможно, ёкнуло, то поэтому. Каждый раз, когда Уокер соизволял интересоваться вами, это всегда означало неприятности.
— Мёртвый Мальчик, — совершенно спокойно произнёс он. — Вы выглядите… очень самобытно. Но вы немного изменились за более, чем тридцать прошедших лет, когда вас убили здесь, в Тёмной Стороне. Семнадцатилетний, ограбленный на улице из-за кредиток и мелочи в карманах. Брошенный истекать кровью в грязи и никто даже не остановился посмотреть, но это — Тёмная Сторона. Очень печально.
— Вот только вы заключили сделку, чтобы вернуться из мёртвых и отомстить за ваше убийство. Вы никогда не говорили, с кем именно вы заключили эту сделку… Это не был Дьявол. Я бы знал. Но всё равно, вы должны были прочитать мелкий шрифт. Вы восстали на своём вскрытии и ушли в ночь, выследили и убили своих убийц. Как я слышал, очень неприятным образом. И то хорошо, но в сделке, которую вы заключили, ничего не было о том, чтобы после этого упокоиться снова. Вы оказались в ловушке в вашем собственном мёртвом теле. И так прошло более тридцати лет. Я не упустил ничего важного?
Уокер так любит хвастаться. Он знает всё или, по крайней мере, всё, что имеет значение. Думаю, это часть его служебных обязанностей.
— Я убил людей, которые убили меня, — ответил я. — Они не поднялись снова. А после всех ужасных вещей, которые я проделал с ними, прежде чем позволил умереть, Ад должен был показаться облегчением.
— Ну, более или менее, — сказал Уокер. — Только… они не были обычными грабителями. Ваша смерть не была случайной. Кто-то заплатил тем троим молодым головорезам, чтобы убить вас. — Он снова коротко улыбнулся. — Вам нужно было потратить немного времени на вопросы, прежде чем убить их.
Я вытаращился на него. Мне даже не приходило в голову, что в моей смерти было нечто большее, чем… оказаться не в то время и не в том месте.
— Кто? — спросил я и мой голос прозвучал холоднее обычного, даже для меня. — Кто нанял их убить меня?
— Человек по имени Краусс, — ответил Уокер. — Очень хваставший наёмными мускулами в тот день. Вы найдёте его в Литературном Аукционном Доме прямо сейчас. Если поторопитесь.
— Зачем? — спросил я. — Зачем кому-то желать моей смерти? Тогда я был никем.
— Если поспешите, сможете спросить его, — ответил Уокер.
— Зачем вы рассказали мне это? — спросил я его с искренним интересом.
Он снова подарил мне свою краткую, ни о чём не говорящую улыбку. — Вы будете мне должны.
Он приподнял свой котелок, повернулся и посмотрел на клубящуюся массу сражающихся тел перед ним, блокирующую ему путь к выходу. Сейчас они были настолько заняты, слишком поглощены избиением врагов, чтобы обращать внимание на Уокера. Поэтому он возвысил свой Голос и сказал: «Остановитесь. Прямо сейчас ». И они сделали это. Власти дали Уокеру Голос, который нельзя игнорировать. Рассказывают, что он когда-то заставил труп сесть на столе, чтобы ответить на его вопросы. Все стояли на месте, пока Уокер не спеша прошёл мимо них и удалился. А потом все оглянулись вокруг и попытались вспомнить, с кем же они сражались.
Я сидел у стойки, размышляя над природой моего мёртвого существования и моим прошлым. Я был мёртвым гораздо дольше, чем живым и было всё труднее вспоминать, на что это похоже. Иметь будущее и цель, вместо того, чтобы просто машинально убивать время. Неужели действительно прошло больше тридцати лет с тех пор, как кто-нибудь произносил или хотя бы знал моё настоящее имя? Тридцать лет быть Мёртвым Мальчиком? Я никогда не пытался связаться с моей семьёй или друзьями. Это было бы несправедливо по отношению к ним. Все они считали меня мёртвым и упокоившимся, и они были правы лишь наполовину.
Я пришёл в Тёмную Сторону, разыскивая нечто другое и я нашёл это, о да.
Мне трудно что-то почувствовать, будучи мёртвым… Но с правильной смесью этих чудесных таблеток и зелий я мог подняться до этого, особенно с помощью замечательной старой жрицы Обеа, Матери Макабр, ведьмы вуду… мои мёртвые чувства можно было одурачить переживанием всех приятных мгновений жизни. Я мог наслаждаться самой приправленной пищей и смаковать лучшие вина, штыриться самыми сильными и погаными наркотиками и никогда не иметь никаких последствий.
У меня даже есть подружка.
Я всё ещё испытываю эмоции. Иногда. Когда мне представляется случай их испытать, они заставляют меня почувствовать себя более живым. Добрые или злые, без разницы. Я наслаждаюсь ими всеми, когда могу. И возмездие за старые обиды всё ещё возглавляет список вещей, которые заставляют меня чувствовать себя более живым.
В баре играла музыка, снова различимая, когда звуки сражения утихли, но для меня это был только шум. Я не могу больше ценить музыку и не различаю её. Я гадал, что ещё я утратил и даже не заметил. Я не бреюсь, и не стригу ногти и волосы. Я слышал, что они продолжают расти после того, как вы умерли, но это оказалось не так. Я ношу цветастую одежду, как компенсацию за мой мёртвый вид и действую грубо, потому что утратил свою утончённость. Я двигаюсь, хотя часто удивляюсь, зачем.

• • •

Я покинул бар, равнодушно и без заминки пройдя через всё ещё раздражённую толпу. Все уступали мне дорогу, а многие делали крестное знамение и другие знаки, чтобы отогнать зло. Я пытаюсь быть хорошей компанией, но мои навыки общения не такие, как были раньше. Я вышел на улицу и там меня ждал полностью мой собственный, ярко сверкающий, исключительно футуристический автомобиль. Длинная лоснящаяся серебряно-стальная пуля, парящая над землёй на мощных энергетических полях, потому что она было слишком возвышенна, чтобы возиться со старомодными вещами, вроде колёс или гравитации.
Дверца открылась и я сел. Я сообщил наш пункт назначения и машина плавно заурчала, удаляясь от обочины. Я устроился на своём месте. Я знал, что не стоит трогать руль. Моя машина всегда знает, куда ехать. Я открыл бардачок и с надеждой стал в нём копаться. И, конечно же, нашлась одна специально оставленная таблетка. Отвратительная тёмно-зелёная штука, оставившая меловой след на моих бледно-серых пальцах. Я смыл его несколькими глотками водки из бутылки, которую я всегда держу под рукой. Мне нравится водка. Она делает своё дело. Мои мёртвые вкусовые рецепторы почти сразу начали гореть и трепетать, и я открыл пачку «Хобнобса». Я запихнул печенье в рот и стал смаковать густой шоколадный вкус, наполняющий меня тёплым светом.
— Ну, Сил, — сказал я, разбрасывая крошки в воздухе. — Как дела?
— Всё катится к чёрту, милый — ответила Сил. Искусственный Интеллект моего автомобиля обладает глубоким и прокуренным голосом весьма сексуальной женщины. Мне никогда не надоедает слушать её. Она попала в Тёмную Сторону через Временной Сдвиг, провалившись из двадцать третьего века. Она нашла и выбрала меня, и с тех пор мы вместе. Мы влюблены друг в друга. Моя возлюбленная, моя машина. Только в Тёмной Стороне. Никто больше не знает — она разговаривает лишь со мной.
— Ты не должен проводить так много времени в барах, милый, — укорила Сил. — Все эти пьянки и мрачные раздумья — это плохо на тебе сказывается, физически или духовно. Особенно, когда я не с тобой.
— Мне нравятся бары, — сказал я, прикончив пачку печенья и выбросив пустую обёртку на заднее сиденье. — Бары… там еда и выпивка, атмосфера и окружение, плохая компания и хорошие связи. Они помогают мне почувствовать себя живым, как часть толпы. И там мне не нужно работать. Я работаю только, чтобы быть занятым. Удерживаться от размышлений о горькой несправедливости моего положения.
— Ты не должен сдаваться, — сказала Сил. — Ты должен продолжать искать. Должен быть способ как-нибудь разорвать твою сделку и возродиться. В конце концов, это — Тёмная Сторона. Где мечты могут сбыться.
— Особенно плохие, — подтвердил я. — Что, если… всё, что я найду, — как, наконец, стать абсолютно мёртвым?
— Ты этого хочешь? — спросила Сил.
— Как давно это было, когда я мог отдыхать, — сказал я. — Я забыл это, как сон, но я всё ещё скучаю по отдыху. Держаться… требует таких усилий. Иногда я думаю, как хорошо было бы… избавиться от бремени моего продолжающегося существования. Если это было бы всё, что я нашёл, ты позволила бы мне уйти?
— Если это то, чего ты хочешь, — ответила Сил. — Если это то, в чём ты нуждаешься. Тогда да, я могла сделать это. Такова любовь.
Я оживился, когда Сил прокладывала свой путь в главном транспортном потоке. Все виды автомобилей и других транспортных средств, из Прошлого, Настоящего и всевозможных Будущих, бесконечно грохотали туда и сюда через Тёмную Сторону, никогда не замедляясь, никогда не останавливаясь, стремясь по своим непостижимым делам. Я — один из немногих людей, которым действительно нравиться перемещаться в смертельном и агрессивном движении Тёмной Стороны, потому что можно быть уверенным, что Сил и я — всегда самые смертельные и агрессивные штуки на дороге.
Пронеслась красная, как помада, Плимутская Ярость, с усмехающимся за рулём мертвецом. Следом за ней — раздвижной катафалк с двумя мужчинами в официальных костюмах и цилиндрах на затылках, изо всех сил пытающихся удержать что-то в гробу. Нечто, слишком сильно хромированное, и с поистине огромными стабилизаторами и высокорадиоактивным выхлопом, перемещалось без всяких правил через то, что двигалось медленнее, иногда проезжая по меньшим автомобилям, которые не убрались с его пути достаточно быстро. И что-то, неистово сияющее противоестественными фарами, с невозможной скоростью носилось взад и вперёд по дороге, испуская смех, вопли и разноцветные искры.
Пока я был занят наблюдением, крупногабаритный грузовик держался позади Сил, усевшись нам на хвост. Она обратила моё внимание на него и я посмотрел в зеркало заднего вида, как раз вовремя, чтобы увидеть, что вся передняя часть грузовика раскрылась, словно огромная пасть, заполненная рядами вращающихся зубов, будто живая мясорубка. Грузовик ринулся вперёд, пасть открывалась всё шире и шире, чтобы затянуть Сил внутрь и сожрать её. И меня, конечно.
Сил подождала, пока тварь в виде грузовика не окажется прямо позади нас, а затем расчехлила свои задние огнемёты. Огромная волна беспощадного жёлтого пламени пронеслась по грузовику, заполнив его зияющую пасть. Через мгновение грузовик загорелся весь целиком, сильный огонь взметнулся в ночные небеса. Он ужасно заревел, виляя по дороге туда-сюда, пытаясь сбросить пожирающее пламя, в то время, как остальная часть трафика рассыпалась, уходя с его пути. Грузовик взорвался огромным огненным шаром, а затем с неба посыпались куски горящего мяса. Я опустил боковое окно и глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом. Берите удовольствия там, где их найдёте, скажу я вам.

• • •

Наконец Сил добралась до Литературного Аукционного Дома, в лучшей деловой части Тёмной Стороны, и припарковалась прямо на тротуаре, понимая, что никто не станет оспаривать её право тут находиться. Она открыла мне дверь и я вылез наружу. Я потратил минутку, чтобы поправить фиолетовое пальто и удостовериться, что мягкая шляпа наклонена вправо, под правильным углом. Очень важно произвести верное первое впечатление, когда вы собираетесь войти туда, где вам не будут рады… возможно, создадите кучу неприятностей и, почти наверняка, будете выбивать из людей важную информацию.
Литературный Аукционный Дом — место, куда вы пойдёте, когда надеетесь достать по-настоящему редкие книги. Не только «Некрономикон » или «Король в Жёлтом » без сокращений. Я говорю о том виде книг, которые никогда не появляются на обычных аукционах. Книги, вроде Евангелия Марии Магдалины , «Истинной и Ужасной Истории Старого Рынка Душ Под Парламентом » и «101 Вещью, Которые Вы Можете Получить Бесплатно, Если Верно Принесёте Правильные Кровавые Жертвы ». Все сокрытые истины и тайные знания, которые Они не хотят, чтобы вы узнали. Как правило, по веским причинам.
Я прошествовал через открытую дверь и два охранника на посту, лишь завидев меня, разревелись и удрали прятаться в туалете. Не такая уж необычная реакция, связанная со мной. В главном аукционном зале повсюду присутствовал обычный набор необычных субъектов, наслаждаясь бесплатным шампанским и изучая глянцевые каталоги, в ожидании начала торгов. Я схватил стакан шампанского, осушил его одним глотком, а потом разбил. Я никогда не церемонюсь с утварью. Даже мои особенные таблетки не могут сделать это занятие интересным. Там были блюда с обычными закусками, деликатесами и вычурными съедобными штуками, которыми я набил карманы пальто на потом. И только тогда я внимательно всмотрелся в толпу, выбирая некоторые знакомые лица и глядя прямо на них. Улыбаясь моей самой неприятной улыбкой, давая им понять, что я здесь по делу и не уйду, пока не получу, что ищу.
Там была Деливеренс Уайлд, модный консультант и гуру стиля Фей из Двора Ансили — высокая, чёрная и кричаще ямайская в искусно пошитом костюме вырвиглазного ярко-жёлтого цвета. Джеки Шаденфреуд, эмоциональный наркоман, носящий гестаповскую форму и Звезду Давида, чтобы питаться противоречивыми эмоциями, которые они вызывали. И Расписной Упырь — всем известный Клоун Полуночи, в своей мешковатой одежде и дешёвом гриме. Проходимцы и мошенники, малые знаменитости и персонажи по найму — те люди, которые знают вещи и людей, которых они, предположительно, не должны знать. Все они при моём приближении сбились немного поплотнее, для взаимной поддержки перед лицом общей опасности. Наверное, это сработало бы с кем-нибудь другим. Я остановился прямо перед ними, глубоко засунул руки в карманы пальто и покачался на пятках взад-вперёд, не спеша разглядывая их.
— Вы знаете то, что я хочу знать, — громко объявил я. — И чем раньше вы расскажете мне, тем раньше я уйду и оставлю вас в покое. Разве это не чудесно?
— Что можем знать мы, что ты хотел бы узнать? — спросила Деливеренс Уайлд, приложив все усилия, чтобы смотреть на меня поверх своего длинного носа.
— Не хотите ли книгу? — спросил Расписной Упырь, широко улыбаясь, чтобы показать свои заострённые зубы. — У меня есть книги, которые заставят вас смеяться, пока не заблюёте кровью. Все незаконные шутки, сахарная вата с цианидом…
Он перестал говорить, когда я посмотрел на него, улыбка умерла на его раскрашенных губах. Джеки Шаденфреуд вставил монокль в один глаз.
— Чего ты хочешь, Мёртвый Мальчик? Пожалуйста, будь любезен сказать нам, чтобы мы смогли спихнуть это в твои недостойные руки и избавиться от тебя.
— Краусс, — ответил я. — Здесь есть человек здесь по имени Краусс и он мне нужен.
— А, этот, — сказала Деливеренс Уайлд, явно расслабившись. — Не знаю, зачем он тебе нужен, но я только рада бросить его львам. Забирай его и окажи нам всем благодеяние.
— Почему? — спросил я. — Кто он такой?
— Ты не знаешь? — спросил Джеки Шаденфреуд. — Краусс — Злой Библиотекарь. Буклегер. Специализируется на действительно опасных книгах, полных опасных знаний.
— Книги, которые не нужны никому в здравом уме, — хихикая, вставил Расписной Упырь. — Все ужасные вещи, которые люди могут сделать с людьми. Обычно с иллюстрациями. Хе-хе.
Я медленно кивнул. Я знал, какие книги они имели в виду. После того, как я вернулся из мёртвых и обнаружил, что пойман в ловушку в своём теле, я проводил множество исследований о моём состоянии, во многих странных и любопытных Библиотеках Тёмной Стороны. Я знаю больше о всевозможных видах смерти и жизни в смерти, чем осознаёт большинство людей. Я получил некоторые из своих самых эзотерических материалов у людей, вроде Краусса.
— Краусс — это плохо, — сказала Деливеренс Уайлд, приняв мою обеспокоенность за нерешительность. — Он имеет дело с книгами, которые показывают вам, как открыть двери измерений и впустить Тварей Извне. Книгами, которые могут научить вас, как устроить ад на земле. Буквально. Эти книги всё равно, что ядерная бомба в рюкзаке.
— Книги, полные тайн Небес и Ада, — сказал Джеки Шаденфреуд. — И всех потайных мест между ними.
— Удовольствия вне человеческого понимания, — сказал Расписной Упырь облизав свои раскрашенные губы. — Способы заставить демонов и ангелов вопить в ночи. Хе-хе.
— Знание истинной природы реальности, — сказала Деливеренс Уайлд. — Это сводит людей с ума, потому что реальность не такая, какой мы её считаем и никогда не была такой. Забирай его и всего хорошего, Мёртвый Мальчик. Такие буклегеры, как Краусс и создают нам дурную славу.
— Где он? — спросил я.
Все трое указали в одном направлении. Ни одна из их рук не была особенно твёрдой.
Я направился прямо к Крауссу и все по дороге расступались, чтобы дать мне пройти. Краусс был пожилым мужчиной неопределённого вида, в твидовом костюме с кожаными заплатками на локтях, носящим галстук своей старой школы, на который он почти наверняка не имел права. Он настолько увлёкся своим аукционным каталогом, просматривая вещи и делая заметки, что даже не увидел моего прихода, пока я не навис прямо над ним. Он резко взглянул вверх, обеспокоенный внезапной тишиной вокруг и уставился на меня поверх золотого пенсне.
— Привет, — сказал он осторожно. — И что же скорбномогучий Мёртвый Мальчик хочет от простого буклегера, вроде меня? Может, я смогу помочь вам что-то отыскать? Возможно, какой-нибудь подходящий том об удовольствиях, подходящих для мёртвой плоти? Что-нибудь подробное о наслаждениях проклятых? Разумеется, удовлетворение и гарантия полной свободы действий.
— Ты даже не узнаёшь меня, не так ли? — спросил я.
— Конечно же я узнал, дорогой сэр! Вы — Мёртвый Мальчик! Каждый в Тёмной Стороне знает Мёртвого Мальчика.
— Ты только думаешь, что знаешь меня, — сказал я. — Но тогда, больше тридцати лет назад, ты нанял трёх молодых головорезов, чтобы напасть и убить меня на Улице Проклятых.
Его челюсть по правде отпала и все краски исчезли с его лица. — Это были вы ? Действительно? Я не могу поверить этому… Я помог создать легендарного Мёртвого Мальчика? Я стану знаменит!
— Не станешь, — сказал я.
Краусс хихикнул, расслабившись, теперь он думал, что понимает, о чём речь. — Ладно, ладно… Не могу поверить, что моё прошлое настигло меня после стольких лет… — Он аккуратно заложил рукой каталог и разглядывал меня сверху донизу, изучая результаты своего труда. — Я ушёл из торговли мускулами уже… да, пожалуй десятилетия назад! Да! Это было в другой жизни… Тогда я был другим человеком.
— Я тоже, — сказал я. — Я был живым.
Его улыбка исчезла. — Но вы не можете обвинять меня в том, что я сделал столько лет назад! Теперь я другой человек!
— Я тоже, — сказал я. — Я мёртв. И я недоволен этим.
— Что… что вы хотите от меня? — спросил Краусс. — Я не знал… Я понятия не имел…
— Кто тебе заплатил? — спросил я. — Кто тебя нанял, чтобы меня убить? Я хочу знать, кто и почему. Тогда я был никем. Я не был никем особенным. Я был подростком.
Краусс быстро пожал плечами. На его лице выступила испарина. — Я никогда не спрашивал, почему. Ни в одном из моих дел. Я только сдавал мускулы внаём — вот что я делал! Я никогда не спрашивал её, почему, а она никогда не говорила.
— Она… Кто она, точно?
— Старая вудуистка, — ответил Краусс. — Называет себя Мать Макабр. Жуткая старая нетопыриха. Не та, кому можно задавать вопросы.
Он мог рассказать больше, о том, что не следует обвинять его в чужих плохих намерениях, что он только оказывал услуги, что, если бы он не сделал этого, сделал бы кто-то другой, но я не стал слушать. Мать Макабр — так звали старую жрицу Обеа, которая снабжала меня всеми особыми таблетками и зельями больше тридцати лет. Могла ли это быть одна и та же женщина? Почему она заплатила, чтобы убить меня, а потом помогала мне? Вина? Вряд ли — не в Тёмной Стороне. Это не имело смысла, но это должна быть она. Она была тем, на кого указал мне Уокер. Я посмотрел Крауссу прямо в глаза, и он запнулся и замолчал. Он попятился назад. Я положил одну тяжёлую мёртвую руку ему на плечо, чтобы удержать его на месте. Он вздрогнул от силы моей руки и захныкал.
— Я помог сделать вас таким! — отчаянно выпалил он. — Я помог сделать вас Мёртвым Мальчиком!
— Дай-ка прикинуть, — сказал я. — Что я об этом думаю?
Я резко сжал руку и все кости в его плече сломались. Он завопил. Я ударил его в голову. Всю левая сторона его лица провалилась и его вопль захлебнулся кровью, залившей глотку. Я бил снова и снова, терзая его, бесстрастно наблюдая, как боль, ужас и кровь заполняли лицо Краусса, потому что действие последней таблетки прошло и я ничего не чувствовал. Я запустил руку глубоко в его грудь, сомкнул холодные, мёртвые пальцы вокруг живого сердца и вырвал его из тела. Он рухнул на пол, несколько раз дёрнулся и остался неподвижно лежать. Я взглянул на кусок кровавого мяса в моей руке, а потом позволил ему упасть на пол.
Я убил человека, который организовал мою смерть и это совсем не тронуло меня. Я сел на окровавленный пол, поднял тело Краусса и схватил его, прижимая к груди. Я всё равно ничего не чувствовал. Я позволил ему упасть и снова встал. Я огляделся вокруг. Даже закалённые обитатели Тёмной Стороны были потрясены тем, что я сделал. Некоторые кричали, некоторых рвало. Я медленно улыбнулся.
— Что уставились?
На самом деле меня это не волновало, но надо было поддерживать репутацию.

• • •

Снаружи Сил терпеливо ждала. Она открыла мне дверцу, я вытащил тряпку из салона и оттёр кровь с рук. Гораздо больше крови было на пальто, но это могло подождать. Моё пальто привыкло к тяжёлым временам. Я сел на водительское место, дверь закрылась и Сил снова двинулась.
— Куда теперь? — спросила она.
— Просто двигайся некоторое время, — ответил я. — И, пожалуйста, тихо. Мне нужно многое обдумать.
Она разогналась, путешествуя по ярким неоновым улицам, пока я ни на что не смотрел и пытался разобраться в том, что узнал. Мать Макабр, моя надёжная старая жрица Обеа, которая помогала мне держаться, оставаясь самим собой больше тридцати лет. Зачем ей желать моей смерти? Тогда я был никем. Никем особенным. Что за… цель, которой могла послужить моя несчастная смерть? Эти мысли вертелись в моей голове и никак не складывались. Я не такой уж великий мыслитель. Нет; гораздо лучше отправиться к источнику и лично задать некоторые вопросы по существу.
— Сил, — сказал я. — Отвези меня к Матери Макабр. Отвези меня к Саду Запретных Плодов.

• • •

Вы найдёте Сад Запретных Плодов недалеко от делового центра Тёмной Стороны. Вы идёте туда, когда хотите что-то чуть альтернативнее всех обычных грехов и распутств. Там можно купить неадекватный подарок, вроде растения-убийцы, которое подкрадывается к получателю, пока он спит. Или семена, которые вырастают в нечто, по-настоящему грозное. И совершенно особые наркотики, чтобы принести вам отблески Рая и Ада или вырвать из вас душу. Если это растёт, плодоносит и цветёт неестественными способами, то вы найдёте это где-то в Саду Запретных Плодов.
Я велел Сил ждать меня и вошёл в Сад через его вечно открытые двери. Это был просто длинный коридор, который выглядел простирающимся в бесконечность, по обеим сторонам тянулись всяческие магазины и заведения, куда вы могли войти на свой страх и риск. Я много раз бывал здесь прежде, забирая особые таблетки и микстуры у моего старого друга, Матери Макабр. Это иссохшая старая чёрная карга в своей тесной маленькой лавчонке, традиционный образ ведьмы вуду, которая улыбалась и хихикала, когда ловкими руками с длинными пальцами наполняла мои пакеты и всегда обеспечивала меня тем, что я мог позволить. Одного этого должно было достаточно, чтобы вознаградить меня за всё неправильное. В Тёмной Стороне такого просто не бывает.
Я прошёл мимо Лавчонки Садовода, с окном, полным кусачих растений, миновал Клиентуру Борджиа (что-то маленькое, чего он никогда не заметит в своей пище) и Пекарни Миссис Ловетт (уснуть без сновидений…). Я игнорировал висячие растения у дверей магазинов, которые шипели на меня, когда я проходил мимо или пели песни на неизвестных мне языках. Я игнорировал знакомые горячие влажные запахи сырой земли и произрастающих штук, мощные ароматы невероятных цветов и соответствующий смрад кровавой земли, питающей их корни. Я просто смотрел прямо вперёд, и всё и вся в этом длинном коридоре отступало от меня, когда я проходил. Пока, наконец, я не дошёл до единственной витрины, волновавшей меня, той, которую я посещал много раз прежде и никогда не вспоминал дважды. Полночный Дворец Матери Макабр.
Я стоял у открытой двери. Конечно, это был никакой не дворец. Просто магазин. Тёмный, мрачный и чуть больше маленькой камеры. Никогда ничего не выставлялось, а единственное окно было декоративным. Клиенты Матери Макабр любили приватность. Я расправил плечи и задрал подбородок. Никогда не позволяй им понять, что они причинили тебе боль. Я забрёл в магазин с руками, глубоко засунутыми в карманы, чтобы никто не видел моих сжатых кулаков.
Он выглядел, как всегда. Ничего не изменилось, когда я посмотрел по-новому. Знакомые четыре стены с полками, битком набитыми плотно запечатанными банками и бутылками, полными того и этого. Кое-что из их содержимого ещё двигалось. Там был корень Св. Иоанна Завоевателя, корень мандрагоры в звуконепроницаемых банках, зубы вампира, клацающие в стакане, все виды сырых талантов на продажу, с разноцветными насадками, чтобы легче было их сразу и целый ряд сморщенных голов, с зашитыми ртами, чтобы остановить их вопли. Весь обычный хлам для туристов, которым всё мало. И за прилавком, как всегда, высокая, молодая, крепко сложённая чёрная женщина, наряженная в лучшем гаитянском стиле, с косынкой поверх причёски афро, объясняющаяся на жаргоне с парочкой туристов средних лет, не решающейся на покупки. Её звали Милая Милашка и горе тому, кто при этом хотя бы поднимет бровь. Раньше она всегда была очень любезна со мной, но не знаю, спасёт ли её это теперь.
Я терпеливо подождал, пока она не закончит с туристами. Они ушли совершенно счастливыми, с банкой, наполненной чем-то, что мерцало гнилостным осквернённым светом, я закрыл за ними дверь и выставил надпись ЗАКРЫТО. Милая Милашка с любопытством посмотрела на меня и начала что-то говорить на жаргоне. Я поднял руку и она остановилась.
— Хватит, — сказал я. — Я не турист.
— Никто и не говорил тебе этого, дорогой, — произнесла Милая Милашка с безупречным выговором очень дорогой частной школы. — И что же сейчас ты здесь делаешь? Ты ведь не мог уже всё израсходовать, верно? Если честно, дорогой, ты расправляешься с этими штуками со скоростью света… Ты ведь не должен глотать их, как конфетки…
А потом она остановилась, её голос затих. Должно быть, что-то было в моём лице и в моих глазах, потому что она всё ещё стояла за прилавком. У неё должна была иметься защита, но она была достаточно сообразительной, чтобы её не запускать. Я улыбнулся ей и она задрожала.
— Мать Макабр, — сказал я. — Мне нужна она. Где она?
— Она только-только уехала, дорогой, — ответила Милая Милашка. Она с трудом сглотнула. — Может, полчаса назад? Ты, наверное, разминулся с ней… Это так важно?
— Да, — ответил я. — Прочь с дороги, Милая Милашка. Я готов поверить, что ты не при чём. Пусть так и остаётся.
Я шагнул мимо прилавка и пнул дверь, ведущую в личный кабинет Матери Макабр. Замок взорвался, а массивное дерево треснуло и раскололось. Я вытащил куски из сломанного каркаса и отбросил их в сторону. Там были и магические защиты, потому что я ощутил, как они быстро пробежались вверх и вниз по моей мёртвой коже, но не смогли меня коснуться. Милая Милашка издала несчастный звук, но у неё хватило здравого смысла остаться за прилавком.
Кабинет выглядел очень по-обычному, очень по-деловому. Я попробовал компьютер на её столе, но он был заблокирован. И даже я не могу запугать компьютерные пароли. Я перерыл все ящики стола, и лотки для входящих и исходящих, но всё это были повседневные документы. Ничего интересного. Поэтому я разгромил весь офис целиком, очень тщательно. Оставил сообщение. Милая Милашка робко наблюдала из дверей. Когда я разорвал тяжёлый деревянный стол голыми руками, она издала несколько тонких страдальческих звуков. Когда я закончил, потому что не осталось ничего, чтобы сломать или разрушить, я стоял и раздумывал, что бы ещё сделать, вытаскивая щепки из своих нечувствительных рук. Я резко глянул на Милую Милашку и она аж подпрыгнула, правда невысоко.
— Где может быть Мать Макабр? Прямо сейчас?
— Думаю, она может быть в своём клубе, — немедленно ответила Милая Милашка. Любого другого она послала бы и даже добавила бы инструкции о кратчайшем маршруте, но я не был любым другим. — Она владеет этим частным клубом, только для своих, под названием Салон Вуду. Ты знаешь его?
— Я знаю о нём, — сказал я. — Я найду его.
— Могу я… позвонить вперёд? Сообщить ей, что ты подъезжаешь?
— Если хочешь, — сказал я. — Это не имеет никакого значения. Я найду её везде, куда бы она ни пошла.
— Почему? — спросила Милая Милашка. — Что произошло? Что изменилось?
— Всё, — ответил я.

• • •

Я слышал о Салоне Вуду. Не то место, что я стал бы посещать, но очень популярное у нынешней золотой молодёжи, стремящейся растратить свои наследства на новейшие сенсации. Вуду для высшего общества, кладбищенский холод для тех, кто уже достаточно взрослый, чтобы соображать получше. Очень дорого, очень эксклюзивно, очень трудно войти большинству людей. Я велел Сил доставить меня туда и она не ответила ни слова. Мы ехали в молчании через яростное движение, каждый погрузился в собственные мысли. Теперь я был близко. Я чувствовал это. Близко ко всем ответам, которые всегда искал и заключительному акту мести… даже я понимал, что не смогу его избежать.
Сил остановилась возле Салона Вуду. Я вышел и велел ей ждать меня. Она не ответила. Она не дулась и даже не осуждала — просто она знала, что со мной лучше не разговаривать, когда я в таком настроении. У воскресших мертвецов немного положительных качеств, но упорство — определённо одно из них. За чёрными лакированными дверями, ведущими в Салон Вуду, стояли два охранника. Очень крупные чёрные джентльмены, с бритыми головами и в элегантных смокингах. Я нацепил свою лучшую тревожащую улыбку и зашагал прямо на них. Они знали, кто я, может, даже знали, почему я был тут, но ни один из них не совершил разумного поступка и не сбежал. Можно восхититься такой преданностью долгу. Они безразлично взглянули на меня и сдвинулись поближе друг к другу, преграждая мне вход.
— Только члены, сэр, — сказал левый.
— Никаких исключений, сэр, — сказал правый.
— У нас есть приказ не пускать вас.
— Любыми необходимыми средствами.
— Нет пути, Мёртвый Мальчик.
— Не добро пожаловать сюда, зомби.
Я позволил своей улыбке расшириться в усмешку и продолжил приближаться. Один из них вытянул из кармана пакет соли и бросил его содержимое мне в лицо. Соль — хорошая традиционная защита против зомби, но я всегда был гораздо выше этого. Другой охранник достал связку чеснока и хлестнул меня по лицу. Я оторвал одну головку, хорошенько откусил, пережевал и выплюнул. Никакого вкуса. Вообще ничего. А пока я это делал, первый охранник вытащил пушку и приставил дуло к моему лбу.
— Если сомневаешься, — сказал он спокойно, — поступай по старинке. Стреляй им в голову.
Он нажал на курок. Пуля прошла через мой лоб, через мой мёртвый мозг и вылетела из затылка. Я немного зашатался на ногах, но не перестал улыбаться. Охранник с оружием захныкал, когда я выхватил у него пушку и отбросил в сторону.
— Это уже пробовали, — сообщил я. — Мне снова придётся заделывать эту дырку гипсом.
Я ударил охранника в лицо, разбив ему нос, рот и челюсть, а потом локтем назад — другому охраннику в висок. Они оба свалились и не поднялись снова. Обычно я бы не торопился, нанеся им обоим повреждения посерьёзнее, чтобы дошло, но у меня в мыслях были более важные вещи. Я переступил через побитых охранников, пинком распахнул чёрные лакированные двери и шагнул в Салон Вуду.

• • •

— Привет! — громко произнёс я, когда шагнул в вестибюль. — Я здесь! Давайте, стреляйте получше! Делайте, что хотите! Я это выдержу!
Следующий уровень защиты бесшумно подбежал ко мне в передней. Низенький, коренастый китаец, татуировки на одной стороне лица выдавали его, как боевого мага. Очень могущественная и пугающая фигура — для кого-нибудь другого. Он подождал, пока не оказался почти передо мной, потом сделал резкий жест и выхватил сверкающий огненный шар из ниоткуда. Яркое зелёное пламя обволокло его руку и он неподвижно замер, запустив им в меня. Изумрудные огни поразили меня, словно огнемёт. Но я уже поворачивался, подставив им спину и жгучее пламя разбилось о моё тёмно-фиолетовое пальто. Ужасный огонь ревел вокруг, но он не мог меня коснуться. В моём мёртвом состоянии я не ощущал даже тепла. А когда пламя наконец угасло, я выпрямился, обернулся и улыбнулся боевому магу.
— Я давно сделал своё пальто огнеупорным, тайком, для подобных случаев, — сказал я.
А пока я говорил, отвлекая его внимание, я рванулся вперёд, выбил у него из руки нефритовый амулет огня и свалил его на пол. Слышно было, как его череп треснул и раскололся под ударами, но я ударил его ещё несколько раз, на всякий случай, для уверенности. Я стоял над ним, разглядывая кровавую пену, пузырящуюся из его рта и носа, и ничего не чувствовал, вообще ничего. Я изучил огненный амулет, простой кусок нефрита с золотым кошачьим зрачком в середине. Такое можно купить на любом рынке Тёмной Стороны, хотя научиться правильным Словам Силы, заставляющим их действовать стоит гораздо больше. Я повертел амулет, восхищаясь качеством изготовления, а потом произнёс правильные Слова и сжёг боевого мага. Его вопли и звук пожирающего пламени преследовали меня, когда я уходил.

• • •

Внутри клуб был раскрашен во все оттенки красного и пурпурного. Это было похоже на прогулку по чьим — то внутренностям. Воздух загустел от запахов горелого мяса, пролитой крови и всех видов нелегального курева. Настолько тяжёлые запахи чувствовал даже я. Воздух был горячим и влажным, и тяжёлыми бусинками конденсата сбегал по моему лицу. Я не мог ощутить тепло или влажность — я замечал их только, когда они оседали пятнами на моём пальто. Действие таблеток и зелий проходило, и мне было трудно что-либо чувствовать.
По бокам передней были двери, ведущие в приватные комнаты, для приватных увлечений. Я задумчиво посмотрел на них. Это могло бы улучшить мне настроение — выбить двери и посмотреть, что происходит за ними. Это могло бы заставить меня почувствовать… хоть что-то. Но затем я услышал зовущий меня Голос, через какой-то скрытый динамик говорящий — Сюда. Иди прямо вперёд. Войди в мою комнату, Мёртвый Мальчик, и мы поговорим. Я ждала тебя .
Спокойный, уверенный женский Голос. Не похожий на мою Мать Макабр. Я двинулся вперёд, в чрево зверя, в ловушку, расставленную на меня. И холод в моём мёртвом сердце был холодом тёмного и справедливого гнева.

• • •

У меня не заняло много времени дойти до двери в конце зала. Она была немного приоткрыта, заманивая. Я вломился прямо через неё, почти сорвав дверь с петель и она была там, в своей комнате. Милый маленький второй дом Матери Макабр был более, чем комфортным, наполненным всевозможной роскошью и потаканием всем желаниям, которые вы только могли представить и некоторым, какие вам и не снились. Столы, полные напитков, миски, полные таблеток и порошков, игрушек и безделушек, подходящих для самых пресыщенных сексуальных склонностей — упадок налицо. Всё для золотой молодёжи… сидящей на стульях, развалившейся на диванах или валяющейся со счастливым хихиканьем на груде мягких ковров. Юные леди и джентльмены из богатых и могущественных семей со связями, достаточно юные, чтобы верить, что за деньги можно купить удовлетворение или по крайней мере достаточно наслаждения, чтобы убедить вас, что вы счастливы. Растрачивая папочкины деньги и влияние на последние новинки, новейший кайф, на что-то тёмное и достаточно опасное, чтобы заставить их почувствовать свою важность, в конце концов. Они уставились на меня, с пустыми глазами, бессмысленными улыбками и умеренным любопытством. И около дюжины обнажённых мужчин и женщин, все несомненно мёртвые, были рассеяны по комнате, для удовлетворения каждой потребности или прихоти молодых людей. Хорошо сохранившиеся, даже приятные на вид, но стоило только взглянуть на их лица, чтобы понять, что дома никого нет. Они не были мёртвыми, как я — они были лишь живыми телами, двигавшимися по воле кого-то другого.
Они меня не интересовали. Я устремил свой пристальный взгляд на хозяйку комнаты, гордую и надменную на возвышавшемся троне, словно паук в центре своей паутины. Мать Макабр непринуждённо восседала на своём троне, сделанном из человеческих черепов. Кости, настолько старые, что выцвели из жёлтого цвета в грязно-бурый, запятнанный тут и там старой засохшей кровью. Там, конечно, была подушка. Традиция, стиль и создание правильного впечатления очень хороши, но удобство тоже важно.
Мать Макабр выглядела так, как всегда — иссохшая старая чёрная карга, в изодранных национальных одеждах. Глубоко сидящие глаза и широкая улыбка, показывающая недостающие зубы. Очень достоверно. Но я больше не верил этому. Я сосредоточился, взглянув на неё глазами мёртвых, потому что мёртвые видят многое, скрытое от живых. Иллюзия рассеялась без малейшего труда. Под покровом очарования она оказалась просто обычной чернокожей деловой женщиной средних лет, опрятной и аккуратной, в элегантном деловом костюме, её ухоженные руки спокойно лежали на коленях.
— Я пользовалась тобой достаточно долго, чтобы уладить это дело, — сказала она. — Госпожа Макабр — это просто торговая марка. Передающаяся из поколения в поколение, вместе с делом и видом, потому что этого хотят люди, когда они имеют дело с ведьмой вуду. Множество Матерей Макабр было до меня и, несомненно, будет ещё больше после. Это очень прибыльное дело. Поскольку такие женщины, как мы, всегда будут нужны. Но… это настоящая я. Ты должен чувствовать себя польщённым, Мёртвый Мальчик. Не многие удостоились чести видеть настоящую меня.
— Польщённым, — сказал я. — Да. Хорошо, я чувствую себя таким. Расскажи мне. С кем я на самом деле заключил сделку?
— И это ты тоже заслужил! Хорошо сработано, Мёртвый Мальчик. Да — боюсь, что твои воспоминания о том, что случилось после твоей смерти, такая же фальшивка, как и всё прочее. Ты считал, что заключил сделку с одним из вудуистских лоа — Госпожой Эрзули, но всё, что ты видел и испытал, исходило от меня. Представление, устроенное мной для отвлечения, пока я делала много мерзких и противных вещей, необходимых, чтобы поднять тебя из мёртвых. Всё это было иллюзией, ещё одной маской. Только я. Это всегда была я.
— Зачем? — спросил я.
И, наверное, что-то было в моём голосе, потому что все в комнате перестали улыбаться и уставились на меня. Даже Мать Макабр на своём троне из черепов минуту помедлила, прежде чем ответить мне. Я уставился на неё немигающим взглядом и она действительно смущённо заёрзала на своём троне.
— Зачем? — переспросила Мать Макабр. — Затем, что мне был нужен кто-то, чтобы на нём экспериментировать! Неважно, кто. Может, ты, может, любой другой. Я только начинала, как Мать Макабр. Я унаследовала дело от своей матери — после того, как убила её. Она была так старомодна, не видела возможности бизнеса, которые видела я… В любом случае, у меня были изумительные идеи для новых таблеток и зелий, но мне был нужен кто-нибудь, для проверки, прежде чем я представлю их более широкой аудитории. Мне был нужен кто-то молодой, сильный и живучий, плохо знакомый с Тёмной Стороной, без друзей или защитников. Я выбрала тебя полностью случайно и заплатила, чтобы тебя убили. А потом я вернула тебя назад, чтобы ты стал моим подопытным. Ты брал всё, что я тебе давала, все новые снадобья и смеси, которые я придумывала и никогда ни о чём не спрашивал. И потому, что мои знания вернули тебя, у твоего тела не было от меня секретов. Я изучала тебя с безопасного расстояния, все эти годы… И каким вещам я научилась от тебя! Ты понятия не имеешь, сколько денег ты мне принёс, за долгие годы!
— Все эти вещи, которыми я был и делал, — согласился я. — И всё время я был только твоей лабораторной крысой.
— Вообще-то нет, — сказала Мать Макабр. — Ты гораздо больше, чем я когда-либо тебе предназначала. Мне просто интересно было посмотреть, что произойдёт, когда я поймаю живую душу в мёртвое тело, но ты сделался легендарным, печально известным Мёртвым Мальчиком! Ты должен гордиться тем, чего достиг!
— Гордость, — сказал я. — Да. Это то, что я чувствую прямо сейчас.
Мать Макабр посмотрела на меня с сомнением, не в силах прочитать моё мёртвое лицо или мой мёртвый голос. — Не принимай на свой счёт, Мёртвый Мальчик. Это всегда был только… бизнес.
— Это была моя жизнь! — громко сказал я.
Она улыбнулась. — Можно подумать, ты бы сделал с ней что-то существенное.
— Все вещи, которые я мог сделать, — ответил я. — Все люди, которыми я мог стать — ты лишила меня их.
— Ни один из них не был бы столь же важен или интересен, как Мёртвый Мальчик. — Мать Макабр откинулась на троне, словно она устала или заскучала от этой беседы. — Ещё вопрос, чем была бы твоя жизнь или смерть, если бы тебе так не повезло? Мне нужно было вести бизнес! Видишь ли, всё это — удовольствия плоти. Контролируй их — и ты контролируешь живых и мёртвых. — Она с любовью взглянула на молодых людей, рассеянных по залу. — Мои милые дамы и господа. Я даю им то, что, по их мнению, они хотят и забираю всё, что они имеют. А когда они умирают… Я поднимаю их снова, себе на службу. Из мёртвых всегда получаются лучшие слуги. Никаких дерзостей, никаких выходных. Из мёртвых получаются самые лучшие любовники, потому что они могут функционировать вечно…
Она сделала знак обнажённому мужчине и обнажённой женщине, и они выступили вперёд, чтобы ласкать её лицо и шею своими холодными мёртвыми руками. Она счастливо улыбнулась.
— Они ничего не чувствуют. Только моё удовольствие. Но тогда я не очень хорошо разбиралась в разделении. Я поняла, что ты потом придёшь ко мне, Мёртвый Мальчик. Поняла это в ту минуту, когда ты убил бедного старого Краусса. Я могла уничтожить тебя где угодно по дороге, но я хотела, чтобы ты был здесь, чтобы я могла видеть то, что произойдёт, прямо перед собой. Я имею право уничтожить тебя, потому что я тебя создала. Ты принадлежишь мне. И всегда принадлежал. А после того, как ты уйдёшь, я сделаю другого Мёртвого Мальчика.
Она щёлкнула пальцами и каждый мёртвый мужчина и женщина в комнате повернули головы, чтобы посмотреть на меня. А потом они начали приближаться, холодные и непримиримые, как сама смерть. Все они так же сильны, как я и так же способны переносить повреждения. Они тянулись ко мне своими мёртвыми руками, а молодые леди и джентльмены смеялись и тыкали пальцами, наслаждаясь представлением. Я огляделся вокруг. Путь к единственной двери был преграждён и меня явно превосходили численностью. Когда сомневаешься, мухлюй.
Я залез в карман и вытащил нефритовый амулет огня, который забрал у предыдущего хозяина. Я произнёс правильные Слова и поджёг всех мёртвых мужчин и женщин. Их охватило ярко-зелёное пламя, пылающее нестерпимым жаром, которое мгновенно поглощало их плоть. Они продолжали приближаться, пока могли, вслепую двигаясь через пламя, врезаясь в мебель и обстановку, и поджигая их тоже. Они даже подожгли одежду золотой молодёжи. Большинство из них просто осталось сидеть на месте, наблюдая, как их пожирает пламя и смеясь. Счастливо хихикая, когда умирали, так же глупо, как и жили.
Мать Макабр кинулась к двери в тот момент, когда её слуги загорелись, но я успел раньше неё. Я схватил её мёртвыми руками и держал почти нежно. Она била меня кулаками, но я не чувствовал их, а она была недостаточно сильна, чтобы нанести мне какие-то повреждения. Я держал её со всей своей мёртвой силой и она не могла сбежать. Уже полыхал весь зал, одинаково сжигая живых и мёртвых, и воздух был наполнен густым чёрным дымом.
— Дай мне уйти! — завопила Мать Макабр. — Если мы останемся здесь, то оба умрём! Этого огня хватит, чтобы уничтожить даже тебя!
— Ты говоришь, как будто это что-то плохое, — сказал я. — Я устал. Я хочу отдохнуть. Стоит того, чтобы умереть здесь, пока я уверен, что заберу тебя с собой. Благодаря тебе я не могу испытывать ни одного из чувств живых, но мёртвым я всё ещё могу чувствовать некоторые вещи, даже без твоих особых таблеток. Я посмотрю, как ты умрёшь, Мать Макабр и это чувство… такое прекрасное.
— Я могу сделать тебе новые таблетки, новые зелья! — отчаянно выпалила Мать Макабр. — Я могу заставить тебя почувствовать все вещи, которые ты чувствовал раньше!
— Возможно. Но ради чего мне стоит жить?
А потом мы оглянулись, когда серия взрывов сотрясла фасад здания. Раздался звук выстрелов из энергетического оружия, а потом повторяющиеся звуки чего-то большого, тяжёлого и очень решительно проламывающегося сквозь стены, направляясь прямо к нам. И я начал улыбаться. Я взглянул на дверь, всё ещё крепко сжимая отчаянно вырывающуюся Мать Макабр и появилась моя футуристическая машина, прорвавшаяся через дверь в комнату, притащив с собой половину стены. Она с шумом остановилась передо мной, её сверкающего серебряно-стального тела совершенно не коснулись все вызванные ей разрушения. И, пока я смотрел, улыбаясь… пока смотрела мать Макабр, с широко раскрытыми глазами и ртом… моя машина поднялась и трансформировалась в совершенно новый вид, пока передо мной не встала моя Сил. Высокая, крепкая женщина, в классическом маленьком чёрном платье, с разрезом на бедре, достаточно высоким, чтобы показать штрихкод и копирайт, отпечатанные на её великолепной левой ягодице. Её вьющиеся стальные волосы искрились статикой, а её глаза — серебром, но она была женщиной, каждым своим дюймом. Моей женщиной.
— Незачем жить, милый? — спросила Сил. — Как насчёт меня?
— Ты подслушивала, — заметил я, немного укоризненно.
— Ты отсутствовал слишком долго, — сказала Сил. — Я начала… интересоваться. Ты всегда перебарщиваешь, когда заходишь слишком далеко во тьму. Ты забываешь, что есть другие чувства, другие удовольствия, кроме мести.
— Конечно, — сказал я. — Ты совершенно права. Ты всегда была моей лучшей половиной. Мне никогда не были нужны таблетки, чтобы чувствовать то, что я чувствую с тобой.
— Что это, чёрт возьми? — спросила Мать Макабр, уставившись на Сил с испуганным восхищением.
— Я — сексуальный дроид двадцать третьего века, — гордо ответила Сил. — С возможностью полной трансформации! — Она стрельнула в меня горящим взглядом. — Я всегда любила свою работу. Потребовалось больше одного человека, чтобы изменить моё имя на Кремниевую Лили. Но я никогда не встречала такого, как ты, мой милый Мёртвый Мальчик. И я не позволю тебе умереть вместе с ней. Она того не стоит.
— Ты права, — ответил я. — Ты всегда права. Ради тебя стоит жить, если я смогу. Но… Я не могу идти дальше, я не могу просто уйти отсюда и позволить ей сбежать, после того, что она сделала со мной.
— Тебе и не нужно, — сказала Сил.
Она подняла руку и изменила её в сияющее энергетическое оружие. Она выстрелила Матери Макабр в лицо и её голова отлетела прочь. Я отпустил безголовое тело и оно рухнуло на пол, всё ещё дёргаясь. Я стёр кровь и мозги с моего лица и плеча, затем коротко кивнул Сил. Она всегда могла делать то, чего не мог я. Она рванулась вперёд, сбросив свою человеческую форму, расплавившись в волну металлического серебра, которая пронеслась прямо надо мной. Она обернулась вокруг меня, словно доспех, закрыв меня с головы до пят. И охватила и защитила одновременно. И мы вместе вышли из горящего здания.

• • •

Уокер ждал нас снаружи, разглядывая здание в огне. Он лишь вздёрнул бровь, когда Сил снялась с меня и вновь обрела человеческую форму. Она стояла рядом со мной, как Кремниевая Лили, когда я вежливо кивнул Уокеру. Он приподнял свой котелок, приветствуя нас обоих.
— Мать Макабр немного выросла из своих башмаков, — произнёс Уокер, шутя. — Но я не мог её преследовать из-за её… связей. Поэтому я указал тебе на неё. Хорошо сработано, Мёртвый Мальчик. Превосходная работа.
— Когда вы узнали? — спросил я. — Когда вы узнали правду обо мне, Крауссе и Матери Макабр?
— Я знаю всё, — ответил Уокер. — Помните?
Он опять улыбнулся, очень вежливо и ушёл. Сил и я отвернулись, наблюдая, как горит Салон Вуду.
— Где мне теперь брать мои особые таблетки и зелья? — спросил я.
— Всегда найдётся кто-то, — ответила Сил. — Это — Тёмная Сторона.
— Верно, — сказал я. — Это замечательное место, если ты хочешь быть проклятым. — Я долго смотрел на неё. — Даже с моими таблетками, потребуется больше, чем обычная женщина, чтобы воспламенить мою мёртвую плоть.
— Тогда хорошо, что я не обычная женщина, — заметила Кремниевая Лили. — Я — дроид для удовольствий и я люблю свою работу! И хорошо известно, что я могу поднять даже мёртвого…
— Как я могу любить тебя? — спросил я. — Если у меня больше нет сердца?
— У меня тоже нет сердца, — ответила Сил. — Не имеет значения. Любовь исходит из души.
— А у нас есть души? — спросил я.
Она обвила меня руками. — А как ты думаешь?
Нелегко иметь сексуальную жизнь, когда ты мёртв. Но это возможно.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сил.
— Чувствую… хорошо, — ответил я.

Крупная Добыча

The Big Game (2015)

ОДИН

Тёмная Сторона.
Это тайное, мрачное, волшебное сердце Лондона, скрытое от обычного и разумного повседневного мира. Там всегда ночь, всегда три часа утра и порой бывает такое чувство, что солнце должно бы уже взойти, после всех этих ужасных вещей, происходящих в сумраке… но рассвет никогда не наступает. Это Тёмная Сторона, где на каждом углу пылает жаркий неон, яркий и красочный, словно адские леденцы и никогда не переводятся мошенники. Где святые и грешники бьются в переулках, где души продают, обменивают или выбрасывают с радостным энтузиазмом, где боги и чудовища расхаживают вместе и в самых необычных местах может расцвести любовь. В Тёмной Стороне всё продаётся, всё доступно для всех и вы можете найти всё, о чём когда-либо мечтали. Если оно не найдёт вас первым.
Зачем хорошим людям приходить в такое место?

• • •

Я — Джон Тейлор, частный детектив. У меня есть дар находить вещи. Я никогда не считал себя хорошим человеком. Я всегда заранее говорю моим клиентам, что всё, что я смогу найти для них — это истину. Как с этим жить — их дело. Я разгадываю тайны, указываю убийц и, время от времени, спасаю мир. Но я не занимаюсь разводами и не укрепляю отношения. Я свои пределы знаю.
Я накачивался полынным бренди в «Странных Парнях», старейшем баре на свете. Постепенно отходя после особенно беспокойного дела. Мой белый плащ стоял по стойке смирно рядом с моим столиком в персональной кабинке в глубине бара. Если я желаю быть частным детективом, я должен выглядеть соответствующе. И этот образ действительно помогает отвлекать людей от того, кто и что я на самом деле. В конце концов, я — одна из наиболее известных легенд Тёмной Стороны.
Мой отец допился до смерти, узнав, что его жена — не человек. Моя мать оказалась библейским мифом — из той части Ветхого Завета, где Бог бывал действительно гневен. Я сражался с ангелами и демонами, боролся против Небес и Ада, и когда мои руки были в крови — большей частью это была такая кровь, которой можно гордиться. Я помогаю людям, потому что никто не помог мне, когда я в этом нуждался. Я не падаю духом, не сдаюсь и не успокаиваюсь.
Наглядный пример — дело, которое я только что закончил. Мой клиент нанял меня, чтобы найти жену, пропавшую больше года назад. Он перепробовал все обычные агентства и официальные каналы, прежде чем отправиться в Тёмную Сторону. Потому что, когда вы испробовали всё прочее, включая молитвы и ничего не сработало, всегда остаюсь я. У меня не отняло много времени найти исчезнувшую жену. Она явилась в Тёмную Сторону в поисках одной, необходимой ей вещи, которую нигде больше не могла получить. Стопроцентная перемена пола. Мистическая, а не хирургическая, трансформация в настоящего мужчину.
Он покинул Тёмную Сторону и вернулся в Обычный Лондон, где стал лучшим другом моего клиента. Потому что он всё ещё любил его и хотел быть с ним, но просто по-человечески, а не как женщина. Друг, а не жена. Это получалось значительно лучше без смущающего их секса. Однако клиент был не очень рад узнать правду о своей жене и лучшем друге.
Муж убил самого близкого друга, который когда-либо у него был, а потом сел рядом с телом и пустил пулю себе в голову.
Истина? Если спросите меня, её слишком переоценивают.
Поэтому я торчал в «Странных Парнях», напиваясь полынным бренди прямо из бутылки и убеждая сам себя, что это не было моей ошибкой. И поздравляя сам себя за то, что взял плату вперёд. Полынный бренди не самый приятный напиток, но никто не отрицает, что он делает своё дело. Я напиваюсь в одиночку главным образом в «Странных Парнях». Не потому, что это мирное место, скорее наоборот, но потому, что люди там не лезут ко мне. Неважно, насколько там переполнено или шумно, никто не беспокоит меня. Иногда легче быть одиноким среди толпы. И, если понаблюдать за людьми, то самые странные и сумасбродные обнаружатся в старейшем баре мира. Для этого он и существует.
Той ночью бар был набит битком и ходил ходуном. Присутствовал весь обычный набор необычных личностей, которым была крайне необходима передышка после тяжёлой греховной ночи. Все отбросы, извергнутые в нескончаемую ночь. Все они добираются до «Странных Парней», обычно бегом. Из уютного полумрака моей приватной кабинки я видел Лордов и Леди из дюжины уже несуществующих Дворов. Гордые и самоуверенные в своих выцветших и потрёпанных нарядах, размышляющие, что делать теперь, когда их прежние жизни прошли, а их миры сгорели дотла. Я видел дюжину различных видов пришельцев — бродяг и личностей, живущих на денежные переводы от своих, при условии, что они не станут возвращаться домой. И тут и там я видел пустоглазых выживших после сотни неудачных скитаний, выжженные остатки сотни психических нападений. Призраки и упыри, безумцы и убийцы, беспробудно пьянствующие мужчины и жестокосердные женщины. Древние души и воспоминания о величии. Такой уж это бар. Когда никто больше не хочет вас видеть и никто больше вас не примет, всегда есть «Странные Парни». Пока у вас остаются наличные и кредит.
Тут кипела суматошная общественная деятельность: крики и смех, танцы и драки… но я не хотел присоединяться. Я никогда не был общительным человеком. Большую часть моей жизни, для меня и всех, о ком я заботился, было безопаснее, если я оставался одиноким и независимым. Имелась чёртова уйма людей и совершенно нелюдских ужасных тварей, старающихся отыскать и убить меня. И даже после того, как я покончил с этим, старые привычки умирают с трудом. Я предпочитаю всё время передвигаться, потому что движущуюся цель труднее поразить. И я всегда сажусь спиной к стене, чтобы видеть, кто ко мне подходит.
Душевные раны никогда не заживают; а душевные шрамы сплетаются в доспехи.
“Яростные Ангелы” Роба Дугана вырывались из музыкальной системы бара через тщательно замаскированные динамики. Владелец бара держит динамики спрятанными, чтобы клиенты не попытались их расстрелять, если им не понравится его музыкальный выбор. Дюжина членов племени Гей-Варваров танцевала ламбаду под эту музыку, прямо перед барной стойкой, топоча и вихляясь. Свет отражался от их умащённых мускулистых тел. Они носили меховые сапоги и набедренные повязки, длинные мечи, висящие на поясах и высокие перья феникса, воткнутые в их пышные причёски в стиле восьмидесятых. Неподалёку уродливая молодая ведьма устроила показ парикмахерского искусства, заставляя шерсть выпадать со шкуры оборотня замысловатыми узорами. По-видимому, оборотню это нравилось.
Две легенды с дурной славой, Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва, соревновались в выпивке, пробуя некоторые из пыльных бутылок с дальних полок. (Человек, который вернулся из мёртвых, чтобы отомстить за своё убийство и оказался в ловушке в своём собственном трупе; и бездомный Бог-Панк Опасной Бритвы). Заключалось множество пари о том, какой именно напиток завершит это соревнование. Хотя, учитывая, что Мёртвый Мальчик был мертвецом, а Эдди Бритва — живым богом, их нечеловеческие организмы могли выносить такую выпивку, которая прожгла бы дыру в большинстве людей. Пока что они оба прикончили изрядное количество текилы «Цатогуа» (съешь червя, прежде чем червь съест тебя), водки «Vodyanoi» (убийственный сюрприз в каждой бутылке), и атлантического эля (с неизбежным дурным предчувствием).
Мёртвый Мальчик раскачивался на своём стуле, распевая невообразимо пошлую песню «Секс Пистолз» и распахнув своё длинное, тёмно-фиолетовое пальто, чтобы показывать проходящим девушкам свой шрам от вскрытия. Эдди Бритва закусывал стеклянными стопками, привлекая ещё больше мух, чем обычно. Хотя они всё равно падали замертво ещё в воздухе, прежде чем могли добраться до него. Я мог подойти и присоединиться к ним. Они были моими друзьями, почти всегда. Но у меня было неподходящее настроение для компании.
Музыка резко оборвалась и кислый голос приветствовал меня из-за барной стойки. Я увидел, что Алекс Морриси отчаянно хмурится и машет мне рукой, чтобы я подошёл и присоединился к нему. Алекс — владелец и главный бармен «Странных Парней», к его нескончаемому раздражению и страданию, и последний в длинной линии несчастных ублюдков. Он всегда носит чёрное, до самых оригинальных оттенков и шикарный чёрный берет, напяленный, чтобы скрывать его преждевременную, быстро растущую плешь. (Он всегда называл её доказательством, если оно вообще нужно, того, что Бог ненавидит его лично). Алекс — одна из многих причин, почему в «Странных Парнях» никогда не бывает скидок. Постоянно недовольный миром и всеми в нём, он смешивает самые опасные коктейли на свете, открыто обсчитывает вас и мудрый человек поостережётся его барных закусок.
Я пожал плечами, под своим белым плащом и пробрался сквозь плотную толпу между мной и стойкой. Люди расступались, чтобы убраться с моего пути, плюнув на свою гордость. Никто не заговорил со мной, но я чувствовал множество взглядов, прожигающих мне спину. Люди всегда интересуются, куда я иду, только чтобы заблаговременно присмотреть лучший путь отступления, когда начнутся неизбежные проблемы. Мне нравится плохая репутация — она защищает лучше кевлара.
Алекс впился в меня взглядом, когда я притормозил у стойки. — Кто-то хочет поговорить с тобой, Тейлор. По барному телефону. Сколько раз тебе говорить: я — не справочная служба!
— Ты должен платить мне за приход сюда, — сказал я. — Я повышаю стиль.
— Хочешь услышать фальшивый смех? — спросил Алекс.
Я взял трубку, а потом стоял и смотрел на него, пока он не понял намёк и не отошёл подальше вдоль длинной стойки, за пределы слышимости. Алекс — вроде как друг, но бизнес есть бизнес. Мгновение я глядел на телефон, удивляясь, почему кто-то позвонил мне в бар, а не в мой офис или на мобильник. Но, с другой стороны, осторожность — большая часть существования частного сыщика. Многие мои клиенты не захотели бы признаться, что связались с кем-то, вроде меня.
— Привет! — громко сказал я в трубку. — Джон Тейлор, к вашим услугам. Разумные цены, неразумные подходы и адское упорство в разоблачении вещей, которые другие люди не хотят мне открывать. С кем я говорю?
— Это Привратник из Клуба Искателей Приключений, — ответил глубокий, низкий и очень интеллигентный голос. — По-видимому, мне необходимы ваши специфические услуги, мистер Тейлор. В Клубе имеется… проблема. Мне требуется ваша помощь, незамедлительно.
— Почему этим не займутся Искатели Приключений? — спросил я. Не слишком ли резко, подумал я. — Я имею в виду, у вас есть клуб, полный героев и легенд. Что за проблема могла появиться в Клубе Искателей Приключений, с которой они не смогли разобраться?
— Все исчезли, — напрямик сказал Привратник. — Все герои и легенды пропали, даже последние из них. И не осталось никаких следов, подсказывающих, что могло произойти. Поэтому я вынужден обратиться к вам, мистер Тейлор. Вы нужны мне, чтобы узнать, что произошло с пропавшими членами Клуба и вернуть их назад.
Я не мог сдержать усмешки. — Вот почему вы позвонили в «Странных Парней». Потому что вы не хотели отмечать в официальных телефонных записях Клуба, что в час нужды вам пришлось позвонить мне.
— Именно, — подтвердил Привратник. — У меня есть свои стандарты. Однако пропавшие Искатели могут быть в крайней нужде, а мне не разрешено покидать пост, чтобы отправиться на их поиски. Тогда как у вас есть репутация распутывания самых сложных тайн, избавления от проблем, и безопасного возвращения домой. Вы поможете?
— Разумеется! — ответил я. — Вы правда думаете, что я откажусь от возможности раз и навсегда доказать моё превосходство чванливым и сопливым членам вашего совершенно эксклюзивного клуба? Однако, я должен спросить. Вы заплатите мне?
Последовала пауза.
— Вы хотите платы? — спросил Привратник. — Несколько величайших героев мира могут быть в смертельной опасности, а вы хотите платы?
— Я никогда не работаю бесплатно, — сказал я. — Дело не в принципе, дело в деньгах.
— Уверен, что мы сможем покрыть это из представительских расходов, — сказал Привратник. И повесил трубку.

• • •

Почти немедленно возник Алекс, чтобы забрать у меня телефон. Это предполагало, что он, возможно, находился не так уж далеко за пределами слышимости, как я считал. Я задумчиво побарабанил пальцами по стойке. Клуб Искателей Приключений был домом для некоторых самых могучих и опытных бойцов и воинов всех времён. Поэтому, любой, кто сумел заставить их всех внезапно исчезнуть, должен быть сам по себе чертовски могучим. Более разумный и эмоционально стабильный человек отказался бы от этого дела. Но я действительно не мог противиться шансу надавать им по их рафинированным носам.
Только, когда я рассеянно посмотрел вдоль стойки, я понял, кто и что передо мной. Я впился взглядом в Алекса, почти поражённый.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но я уверен, что… Тот пожилой джентльмен дальше за стойкой, он — Друд, не так ли? Я имею в виду, член той древней знаменитой семьи, которая сделала своим занятием стоять между человечеством и всем угрожающим нам Злом? Хотим мы этого или нет? Один из тех сильных мира сего, очень важных людей, которые верховодят всеми прочими?
— Да, точно — ответил Алекс. — Это Джек Друд, семейный Оружейник. Он часто заходит сюда без предупреждения, тихо поговорить с теми, кого он, предположительно, не должен знать.
— Но он — Друд! — немного встревоженно сказал я. — Им запрещено появляться в Тёмной Стороне, всей их проклятой семье, нерушимой и древней хартией!
— Он может быть Друдом, — сказал Алекс. — Но не здесь. Не официально. Все прощают Оружейнику Друду слабости, потому что… ладно, потому что приходится. Такой он человек. Я всегда говорю: не задавай вопросов, если не можешь справиться с ответами.
— Но что он делает здесь?
— Ты никогда не слушаешь, что я говорю, верно? Я наливаю ему выпить, сохраняю дистанцию и надежду, что он не решит из прихоти всех здесь поубивать и сжечь мой бар дотла. Поскольку Друды иногда склонны такое делать. Однако, почему он прямо сейчас может быть здесь… Я скажу так. В последнее время распространилось ужасное множество сплетен, о том, куда делись все вампиры.
— Вампиры? — переспросил я.
— Да! Кровопийцы, живые мертвецы, бродящие в ночи, впивающиеся в твоё горло, если попадёшься к ним в лапы…
— Ладно, ладно, я знаю, кто такие вампиры!
— Тогда зачем спрашивал?
— Расскажи мне об исчезнувших вампирах, Алекс, — попросил я, удерживая терпение и самообладание самыми кончиками пальцев.
— Никто не видел их уже какое-то время, — сказал Алекс. — И обычно один-два околачиваются поблизости, испуская вонь и лакая Настоящую Кровавую Мэри.
— Небольшая потеря, — сказал я. — Мерзкие твари. Ходячие трупы с изрядным очарованием и манией величия.
— Как ты когда-то…?
— Тогда я был гораздо моложе! — ответил я. — И это было по-настоящему здоровое очарование. Иногда я удивляюсь, почему их не намного больше. Почему они не попытались захватить и колонизировать Тёмную Сторону. Я имею в виду, что место, где солнце никогда не встаёт, идеально подошло бы им.
— Я слыхал, они пытались это проделать, — сказал Алекс. — Несколько раз. Но различные Власти всегда круто проходились по ним.
Я кивнул. Власти заправляют в Тёмной Стороне, поскольку кто-то должен или может это делать. Мы защищены, но часто лучше не спрашивать, как.
— Мне пора в дорогу, Алекс, — сказал я. — И я предпочёл бы уйти незамеченным. Ничего, если я воспользуюсь твоим чёрным ходом?
Он громко фыркнул. — Ты пользуешься этой долбанной штукой так часто, что я начал думать о ней, как о Другой Парадной Двери.
— Ну, — сказал я. — Такой уж это бар — «Странные Парни».

ДВА

Клуб Искателей Приключений — традиционный, самый знаменитый второй дом для всех великих героев, кавалеров и живых легенд, проходящих через Тёмную Сторону. Я никогда не был уверен, зачем такие люди приходят в столь морально сомнительное место, как Тёмная Сторона, но у меня имеются подозрения. Некоторые, почти наверняка, просто скитаются, внезапно ненадолго появляясь тут, чтобы почувствовать свою исключительность. А некоторые, почти наверняка, втайне, по тем же причинам, что и все остальные. Потакая тем потребностям и желаниям, которые нигде больше не удовлетворишь. Но большинство Великих Имён, оказывающих нам честь своим присутствием, почти наверняка выше подобных вещей. Подлинные герои, заслужившие свои легенды тяжёлым и морально несгибаемым путём. Так зачем же им нужен свой собственный частный клуб посреди нескончаемой ночи?

• • •

Я покинул «Странных Парней» через чёрный ход и рискнул осторожно зайти в мрачно-угрюмый переулок. Как обычно, он был грязен почти до невозможности и освещён лишь ярким синевато-белым лунным светом. Луна в Тёмной Стороне всегда полная и чересчур большая. Я храню надежду, что кто-то наймёт меня узнать, почему. Переливающийся свет придавал переулку зловещий и тревожный вид, подобно улицам, по которым мы разгуливаем в снах. Я внимательно огляделся. Множество людей пользуются чёрным ходом в «Странных Парнях» — ради краткого мира и покоя, чтобы выкурить чего-нибудь необычного или совершить сделку, которая должна остаться в тайне. Но видимо, на этот раз в переулке находился лишь я один. Что было только к лучшему. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, куда или зачем я направляюсь и совсем не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, как я туда попаду.
Клуб Искателей Приключений расположен в Верхнем Городе, самом цивилизованном и снобистском районе Тёмной Стороны. Где даже дьявол должен носить галстук, если хочет, чтобы его пустили в совершенно частные и эксклюзивные заведения Клубленда. Верхний Город — это место, куда приходят самые лучшие и самые худшие люди. Испытать утончённые удовольствия всех лучших баров, ресторанов и ночных клубов. Где членство всегда только по приглашениям, где всегда уплачивают взносы, куда трудно войти, а выйти иногда ещё труднее.
Верхний Город находится на противоположном от «Странных Парней» краю Тёмной Стороны, а пробираться через Тёмную Сторону всегда нелегко. Поскольку дороги всегда абиты движением, которое никогда не останавливается, а поездка в бесконечный час пик подобна плаванию в кишащих акулами водах, с привязанными к ногам кровавыми стейками. Где нет автобусов, а такси известны тем, что пожирают людей, которые в них садятся. Раньше я зависел от милости друзей с транспортом; но, когда они нужны, их никогда нет поблизости. К счастью, теперь у меня имеется свой собственный короткий путь.
Я залез во внутренний карман и вытащил оттуда золотые карманные часы. Маленький и, несомненно, совсем обычный, функциональный предмет, на самом деле содержащий Портативный Временной Сдвиг. Дверь измерений, достаточно мощная, чтобы схлопнуть два разных места вместе и заставить их примерно себя вести. Способ добраться отсюда туда, не прищемив нос в промежутке. Я осторожно уложил позолоченную цепочку на часы и изысканно гравированная крышка распахнулась, обнаружив внутри непроницаемую темноту. Смотреть на эту тьму было, словно стоять на высочайшем небоскрёбе мира и храбриться перед прыжком. В этой тьме есть существа. Иногда они говорят со мной. Пока я ещё думал об этом и набирался смелости, тьма выскочила из часов и засосала меня, а когда она позволила мне снова выйти, я очутился в Клубленде.

• • •

Переведя дыхание, я тщательно закрыл часы, убрал их и направился по улице. Никто не заметил моё прибытие из ниоткуда. Никто никогда этого не замечал — одно из многих полезных свойств, встроенных в часы. Кому нужны приборы, если на вашей стороне магия? Или, возможно, чужая сложная технология… Если допустить, что они различаются. Я брёл по переполненному тротуару, где все считали обязательным никогда не встречаться взглядами с другими. Никто из них не интересовался окружающими, с пылом преследуя свои собственные удовольствия и проклятия. Изредка мелькали короткие взгляды, брошенные в моём направлении, и никто никогда не толкал и не пихал меня. Потому что они знали, кто я такой. Никто не удивлялся, увидав Джона Тейлора в Клубленде, потому что никто никогда не удивлялся, увидав меня где угодно. Я появляюсь и делаю своё дело, и все, с грузом на совести, сматываются в противоположном направлении.
Дорожное движение грохотало мимо, никогда не замедляясь. Автомобили всех видов, от модели Эдселс Ти Эс до сглаженных штук без колёс, все они пробивались к лучшей позиции или преимуществу, словно олень во время гона. Машины скорой помощи, работающие на дистиллированном страдании, автопоезда, перевозящие такие грузы, о которых лучше не думать и катафалки, полные призраков, беззвучно бьющихся в закрытые окна. Нечто отвратительное пронеслось мимо на мотоцикле, сделанном из костей, пронзительно хохоча, с пылающей головой. За ним тянулись длинные нити расплавленного жира.
Обычное дело.
Клубленд всё так же выглядел таким, как всегда. Цветистая коллекция мест встреч и питейных заведений, всех направлений, от возмутительно эротичных до сознательно таинственных. Тихие места раздумий, где можно читать и размышлять. И частные кулуары, для обслуживания таких интересов, которые не одобрял остальной мир. Всё это начиналось, как максимальное расширение Круга Бывших Однокашников, где все реальные соглашения и решения, имеющие значение, могли заключаться конфиденциально и негласно, в цивилизованной и комфортной обстановке. Идея завоевала популярность и теперь существуют клубы для всех и для каждого.
Знакомые названия привлекали моё внимание на каждом шагу. Клуб Мёртвых, для смертельно ограниченных. Клуб Шрёдингера, для сверхъестественных существ, настолько невероятных, что они то ли существовали, то ли нет. Нужно было открыть дверь и заглянуть внутрь, чтобы узнать, есть там кто-нибудь или нет. Клуб Каннибалов, где те, кто хочет поесть, встречались с теми, кто хотел быть съеденными. (Разумеется, всё происходило совершенно прилично. Хотя было бы неразумно околачиваться возле парадной двери). И Клуб Конца Света, для убеждённых, что конец света действительно близок, в любой момент и полных решимости сделать для этого что-нибудь практическое. Я подписан на их ежемесячный бюллетень. На всякий случай.
Клубы в Клубленде скорее похожи на церкви и храмы на Улице Богов. Они появляются, исчезают и перемещаются — старые непрерывно заменяются новыми, слабейшие уступают дорогу и место сильнейшим. Для членов Клубов не было чем-то необычным отправиться разыскивать свой клуб и обнаружить его отброшенным через половину Верхнего Города более большим, более агрессивным заведением. На перекрёстках всегда стоят торговцы, продающие туристам уличные путеводители, но, поскольку вещи в Клубленде перемещаются так быстро, что подробности в путеводителях могут перемениться прямо у вас на глазах… никто никогда их не покупает, кроме туристов. Более устоявшиеся, авторитетные клубы никогда не сдвигаются ни на дюйм. Это — вопрос гордости. Клуб Искателей Приключений не двигался веками.
Пожалуй, я был единственным человеком на улице, который просто прогуливался. Все, кого я встречал, адски спешили, на своём пути к чему-то особенному, чтобы сделать что-то, о чём все остальные не захотят узнать. Они направлялись в места, где их приветствуют и заставят почувствовать себя как дома, среди таких же. Я никогда нигде себя так не чувствовал, даже в «Странных Парнях». Возможно, особенно не в «Странных Парнях». Я не был одинок, больше нет. У меня была моя Сьюзи Стрелок, также известная как Сьюзи Дробовик; самая авторитетная и внушающая всем страх охотница за головами в Тёмной Стороне. Мы жили вместе, так близко, как только ухитрялись. Но, тем не менее, было бы хорошо иметь место, куда можно пойти, второй дом. Клубы могли лишь заменить семью, но они лучше, чем ничего.
Я задавался вопросом, не позвонить ли мне Сьюзи со своего мобильника мобильнику и не спросить, хочет ли бы она вступить при случае. Поскольку мне было известно, что некоторое время назад она пыталась вступить в Клуб Искателей Приключений, а они ей отказали. Якобы потому, что она не соответствовала их высоким моральным стандартам. И поэтому не вписывалась. Сьюзи думала, это потому, что все они её испугались. Ей понравилась бы возможность утереть им нос, выручив их героические задницы, когда они сами не могли спастись. Но я просто не мог попросить об одолжении в подобном случае. У меня есть своя гордость.
Мимоходом я небрежно подумал, почему я сам никогда не обращался за членством в Клуб Искателей Приключений. Я не отношусь к подобному виду людей, но… я действительно задумывался, на что это похоже — быть среди моей… ладно, ровни. Беседовать о таких вещах, которые только мы могли понять и оценить. Но я не авантюрист. Я никогда бы не вписался. Я никогда не считал себя героем, просто человеком, делающим свою работу.

• • •

Наконец я добрался до Клуба Искателей Приключений — огромного, приземистого и абсолютно старомодного здания, овеянного историей и всеобщим одобрением. Привратник, стоящий на страже перед огромной парадной дверью, увидел моё прибытие и краткое выражение облегчения промелькнуло на его тёмном лице перед тем, как быстро исчезнуть за профессиональной бесстрастной маской. Я остановился прямо перед ним и приветственно кивнул. Клубный Привратник был огромным чёрным джентльменом, облачённым в длинное белое арабское одеяние, распахнутое сверху, чтобы показать тяжёлое ожерелье из когтей саблезубого тигра, висящее на его мощной чёрной груди. Показывающее всем, что он был членом клана саблезубого тигра, как и все его предшественники. Каждого Привратника Клуба Искателей Приключений зачаровывают и превращают в саблезубого тигра-оборотня, когда он занимает вступает в должность. Давая понять всему миру, что они достаточно круты, чтобы справится с любым и всеми незваными посетителями. Очевидно, плата была достаточно хорошей, чтобы проклятье стоило того.
Привратник и сам по себе был достаточно крупным и мускулистым, чтобы заставить меня почувствовать, что он, вероятно, мог справиться со своим делом даже без когтей. Его лицо было широким и очень тёмным, с рельефными ритуальными шрамами и властными жестокими тёмными глазами. Он, не моргая, смотрел на меня, словно решая, оправданно ли моё существование; поэтому, разумеется, я легко улыбнулся ему в ответ.
— Что тебе нужно, белый человечек? — спросил Привратник. Глубоким, богатым, интеллигентным голосом.
— Не пудрите мне мозги, — сказал я. — Вы знаете, кто я.
— Конечно, — ответил Привратник. — Кто не знает печально известного Джона Тейлора?
— Что случилось со старым Привратником? — спросил я. — Он мне нравился. Он не создавал мне проблем.
— Его съели, — сказал Привратник.
Я решил не развивать эту тему. — Вы не из этих мест, не так ли? — спросил я. — Я вижу, что Время стеснено вокруг вас. Глубокое Время.
— Я из прошлого, — немного неохотно ответил Привратник. — Я попал сюда через мимолётный Временной Сдвиг. Похищен из древней Африки, когда она была могущественным местом, полным великих городов и удивительных цивилизаций. Ныне всё прошло и давно забыто. Сейчас никто не помнит славы великого города Кор. Мне не нравится здесь. Люди в этом месте и времени слабы и не ведают чести. Я просто занимаюсь этим, пока не найду другой Временной Сдвиг, чтобы вернуться к цивилизации.
Я ничего не сказал, но знал по собственному опыту, насколько капризно большинство Временных Сдвигов. Я встречал в Тёмной Стороне множество людей, которые ждали, чтобы правильный Временной Сдвиг снова вернул их домой. Большинство из них всё ещё ждёт.
— Вы позвонили мне, — сказал я, чтобы напомнить Привратнику, кто из нас главный. — Полагаю, Искателей всё ещё нет?
— Конечно.
— Были ли какие-то из щитов и защит Клуба открыты? Изнутри или снаружи? — спросил я, чтобы показать, профессионализм.
— Все они на месте и неповреждены, — ответил Привратник.
— Что первое заставило вас подозревать, что нечто не в порядке?
— Просто ощущение. Дрожь в костях, холод в душе.
— Вы не думаете, что все они могут быть мертвы? — осторожно спросил я. — Хотите, чтобы я вызвал Власти?
Привратник твёрдо покачал головой. — Если бы я желал их вмешательства, то связался бы с Уокером, а не с вами. Не думаю, что членам Клуба понравились бы люди Властей, копающиеся в их личных комнатах.
— Считаете, мне можно доверять? — спросил я.
— Разумеется, — ответил Привратник. — Пока вам платят.
— Именно! — согласился я. — Вы должны впустить меня, всё мне показать.
— Я не могу помочь вам, — непреклонно сказал Привратник. — Моя обязанность — оставаться на посту и охранять эту дверь от злоумышленников. Теперь — более, чем когда-либо, пока Клуб настолько уязвим. Я оставил свой пост лишь на время, убедиться, что все члены Клуба пропали, а потом я вернулся на пост и вызвал вас. Нет необходимости, чтобы я снова уходил, когда вы здесь. Я уверен, что вам не нужна моя помощь, мистер Джон Тейлор.
— А если некоторые члены клуба умрут, потому что вы мне не помогли? — схитрил я.
— Уверен, они поняли бы, — сказал Привратник. — Появятся новые члены, в будущем. Мой долг в Клубе — охранять эту дверь.
Я послал ему тяжёлый взгляд, но казалось, именно это он и имел в виду.
— Ладно, — сказал я. — Как давно кто-либо из членов Клуба проходил через эту дверь, которую вы так усердно охраняете?
— Не более часа назад, — ответил Привратник.
— Хорошо, — сказал я. — След ещё свежий… Скажите мне, если знаете. Зачем так много благородных героев и живых легенд приходят в Тёмную Сторону?
— Чтобы отправиться на сафари, конечно, — пояснил Привратник. — Чтобы поохотиться на действительно Крупную Добычу. Испытать свои навыки и храбрость против самых опасных хищников из всех.
— Очень многое внезапно прояснилось, — сказал я. — В настораживающем и совершенно тревожном смысле. Очень хорошо, Привратник. Один последний вопрос, который нужно утрясти, прежде чем я начну работу. Мой гонорар.
— Вы хотите платы вперёд? — спросил Привратник. — Прежде чем вы хоть что-то сделали?
— Да, — сказал я. — Похоже на то.
Привратник покопался в своём белом одеянии и вытащил кредитную карту. Она выглядела очень маленькой в его огромной чёрной ручище. Он протянул мне карту и я осторожно взял её. Карта несла на себе название Клуба и была привязана к одному из крупнейших банков Тёмной Стороны. О, да — у нас есть банки. И ни одному из них никогда не нужна была помощь. Грех всегда был прибыльным бизнесом.
— Вы получите доступ к карте и снимете гонорар, после того, как найдёте пропавших Искателей Приключений, — сказал Привратник. — Сомневаюсь, что они придерутся к деталям, если вы вернёте их в целости.
— А если я не смогу найти их? — спросил я, тщательно пряча карту поглубже.
— Тогда я найду вас, — ответил Привратник.
Я вежливо кивнул. Что является лучшим поведением, когда над вами возвышается огромный саблезубый тигр.

• • •

Он открыл дверь и я шагнул в Клуб Искателей Приключений со всей небрежностью, которую смог собрать. Он неплотно прикрыл за мной дверь. Я остановился в вестибюле и глубоко вздохнул. Я должен был справиться с этим делом. Я не мог позволить себе его провалить. Возвращение домой пропавших Искателей Приключений стало бы перлом моего послужного списка и не повредило бы иметь в должниках множество героев и легенд. Неизвестно, когда может понадобиться покровительство или защита.
Я не торопясь оглядел вестибюль. Он был открытым и просторным, тихим и совершенно пустынным. Никаких признаков членов Клуба или кого-то из персонала. Требуется много сотрудников, чтобы управляться с клубом такой величины. Забрали ли прислугу, потому что они тоже потребовались похитителям или их увели, чтобы никто не мог рассказать, что произошло? Я невольно вздрогнул. Я лишь оказался в вестибюле, как понял, что нечто было неправильно. Что-то действительно плохое произошло здесь и оставило свою метку. Неуловимый холод, подавленность чувств и души.
Я медленно двинулся вперёд по узорному плиточному полу. Всё ощущалось неправильным. Странным и жутким. Осквернённым. Когда я бывал здесь прежде, Клуб всегда был полон невероятных людей, все они громко разговаривали, пытаясь переплюнуть истории друг друга о благородных приключениях. Похваляясь удивительными местами, где они побывали, потрясающими людьми, которых повстречали и поразительными вещами, которые совершили. Проблема с героями в том, что они никогда не могут сделать ничего незначительного или обыденного. Прежде меня приглашали в Клуб несколько раз, помочь им с различными проблемами, когда члены Клуба считали, что им требуется посторонний или, по крайней мере, беспристрастный взгляд на вещи. Вот почему Привратник позвонил мне — наверное, моё имя было в его быстром наборе.
Немного раздражало, что меня никогда не приглашали вступить в члены Клуба. Почти наверняка я ответил бы «нет»; но сам вопрос был бы приятен. Но они никогда так не поступали. После всего, что я для них сделал. Я был достаточно хорош, чтобы подчищать за ними неприятности, но недостаточно хорош, чтобы стать одним из них. Я решил удвоить свой гонорар.
Я сосредоточился на моём непосредственном окружении. Вестибюль был большим, шикарным и полностью безлюдным. Я подошёл к громадной конторке из красного дерева и проверил телефоны и компьютеры на любые интересные сообщения. Ничего нового, ничего необычного. Ничего, предупреждающего о том, что явилось. Там была огромная книга, для регистрации прибывших членов Клуба. Я проверил большинство последних записей. Некоторые имена я узнал. Жюльен Адвент, пересёкший время Викторианский Авантюрист. Чандра Сингх, сикхский охотник на чудовищ. Августа Мун, которая выглядела, как одна из самых эксцентричных тётушек П. Г. Вудхауса, но на самом деле была одной из самых опасных женщин, которых я когда-либо встречал. А я был стреляным воробьём. Себастьян Старгрейв, Раздробленный Герой, который боролся против стольких сил, на стольких сторонах, по всему Времени и пространству, в стольких альтернативных временных линиях… что уже не был уверен, кто он такой. Монктон Фарли, детектив-консультант. Великий и высокомерный ум. Человек, которого трудно любить, но оно того стоит. И чернильное пятно — знак старейшего члена Клуба, Томми Твердоступа. Бессмертного Неандертальца.
Все они герои и отважные бойцы, Я задумался, почему они не отбились от… кого бы ни то было, когда те явились.
Я покинул вестибюль и пошёл дальше, в недра Клуба Искателей Приключений. Проходя от зала к залу и от комнаты к комнате, всё осматривая, ничего не трогая. Все двери были открыты, нигде ни одной запертой. Что было странно. Я быстро осмотрел каждую комнату, проверяя, что они пусты, затем поспешно вышел. Выискивая хоть один знак, хоть одну подсказку, о том, что здесь произошло.
Я видел цветы, увядшие в вазах. И бабочек, засохших в витринах. Но нигде никаких признаков насилия. Ни капли пролитой крови, ни опрокинутой мебели, ни даже сдвинутого ковра. Ничего неуместного. Просто… пустые покинутые комнаты и тишина, настолько абсолютная, что почти причиняла боль. Я звал, снова и снова, но никто не отвечал. Даже эха не было.

• • •

Наконец я остановился в баре. Я чувствовал, что мне необходимо хорошенько выпить. За барной стойкой никого не было, чтобы обслужить меня, поэтому я управился сам. Даже стойка была почти подавляюще роскошна: произведение искусства, изготовленное из блестящего бука, и тщательно отполированного стекла и хрусталя. Я налил себе большой стакан односолодового виски, потому что, в конце концов, это был бар и задумчиво прихлёбывал из него. По всей барной стойке стояли полупустые бутылки и рюмки. Знаки прерванной выпивки. Я даже был уверен, что заметил в воздухе слабые следы дыма сигар, с табаком, опиумом и другими, не столь обычными пристрастиями. Но ничего, подсказывающего, что или почему здесь произошло.
Напитки остались недопитыми, сигарные окурки — в пепельницах… Словно все члены Клуба встали и ушли. Словно Некто или Нечто призвало их; и у них не было выбора, кроме как подчиниться. И всё-таки, ни один из Искателей Приключений не проходил через парадную дверь — Привратник заметил бы их. Это убедительно предполагало, что где-то в Клубе должен был быть другой вход или выход. Я опустошил свой стакан и отправился дальше, на поиски потайной двери.

• • •

Тишина и одиночество начинали действовать на меня. Ощущение бурлящей жизни, прерванной внезапно, извне. Клуб Искателей Приключений начинал представляться чем-то вроде «Марии Селесты ». Я вернулся назад через весь Клуб, полностью проверив каждую комнату. Должна быть какая-то подсказка, какие-то доказательства, что-то забытое.
В Дуэльной Комнате всё оружие было на месте, на стенах. Мечи, пушки и прочие такие же опасные и разрушительные штуки. Никто не вытащил ни одного оружия, чтобы защититься от захватчиков. Может, всё произошло так быстро, что у них не было возможности защититься?
Вот бассейн. Вода должна быть подогретой, но, когда я опустился на колени для проверки, она была очень холодной. Что это могло значить?
Все обычные трофеи и экспонаты оставались на своих местах, на стенах Клуба. Искажённая тень Человека-Леопарда, заключённого в огромный блок прозрачного люцита. Выскобленный череп пришельца, используемый, как пепельница. Чучело Твари из Чёрной Лагуны, набитое и выставленное, с печальным видом следило за процессом из своего обычного угла. И отрубленная рука демона, вечно горящая, но никогда не сгорающая. Я видел, как некоторые члены Клуба прикуривали сигары от этого серного огня. Высоко на одной стене, гордо выставленная на мемориальной доске, находилась высохшая и мумифицированная подлинная рука чудовища Гренделя, подаренная Клубу самим Беовульфом, ещё в шестом веке. Клуб Искателей Приключений имеет давнюю историю.
Было одно особенное дело, над которым я работал, когда один из наиболее ценных экспонатов Клуба, оказался не тем, чем все его считали. Бывший Ловец Призраков притащил сохранившуюся мумифицированную голову из египетской Долины Царей, как вступительный взнос. Как оказалось, это была не просто какая-то старая мумия, а мумия джинна. А они могут восстановиться даже из мельчайшего кусочка. За ночь голова отрастила себе новое тело и пошла громить Клуб. Чтобы его завалить, потребовались совместные усилия большинства членов Клуба, вместе с моей неслабой помощью. Джинна отвезли обратно в Египет и торжественно перезахоронили поглубже под Долиной Царей со всеми надлежащими ритуалами Соломона. Вместе с бывшим Ловцом Призраков, который и вызвал эту проблему.
Что и заставило меня задаться вопросом. Мог ли ещё кто-то принести трофей, который напал на них? Нигде не было никаких признаков насилия… Возможно, это был некий вид Буджума, который могла бесшумно забрать людей и тихо скрыться. Но даже он оставил бы какие-то следы, нечто, что я заметил бы.
Привратник сказал… Искатели Приключений приходят в Тёмную Сторону, чтобы отправиться на сафари. Охотиться на действительно Крупную Добычу, какой больше нигде не найдёшь. Мог ли один из Искателей Приключений столкнуться с чем-то, слишком крупным для него? Чем-то, что напало на него и преследовало до Клуба? Тем, что теперь охотилось на Искателей Приключений?
Это всё тишина и беспощадное одиночество. Моя голова разболелась, когда дикие мысли заметались в ней туда-сюда.

• • •

Я брёл от комнаты к комнате, пиная открытые настежь двери и исследуя каждое свободное пространство, которое только попадалось и, тем не менее, ничего не находил. Комнаты старые и новые, знакомые и обновлённые. Ничто нигде не менялось и даже тени были до ужасы неподвижны. Я начинал чувствовать давление незримых следящих взглядов. Моя спина покрылась мурашками в предчувствии неожиданного удара, который я не смог бы заметить.
Я вернулся назад в бар. Я быстро и тревожно дышал и продолжал видеть уголками глаз почти уловимое мелькание. Столько времени и усилий, и ничего явного… Итак, время выкатить действительно тяжёлые орудия. У меня есть дар, который позволяет мне найти кого или что угодно. У дара есть свои ограничения, но он редко меня подводит. Я сосредоточился, углубившись внутрь себя и мой дар развернулся, словно цветок с бритвенно-острыми лепестками, вспышкой заполнив мой разум. Мой внутренний глаз, третий глаз, мой частный детектив широко раскрылся и, без малейшего труда, я Увидел бар перед собой с почти невыносимой ясностью. Каждая деталь бросалась в глаза, полная значения и смысла. Призраки Искателей Приключений перемещались передо мной туда и сюда, мерцающие пастельные оттенки, двигающиеся в абсолютной тишине. Образы от из недавнего прошлого.
Я сосредоточился ещё сильнее, исключая все ненужные подробности. Я попросил мой дар показать, где находятся пропавшие Искатели, но всё, что я получил в ответ — это ужасная головная боль. Это был слишком расплывчатый вопрос. Чтобы получить точный ответ, нужен точный вопрос. Поэтому я попробовал ещё раз, сосредоточившись на одном члене Клуба, который наверняка был здесь, когда всё это случилось, потому что он всегда был здесь. Гарет де Лион, Возрождённый Герой. Он был, по крайней мере, дюжиной различных членов Клуба, в разные времена его истории и, вероятно, втайне намного больше. Он проводил уйму времени, околачиваясь в Клубе, потому что это было одно из нескольких постоянных значений в его жизнях. Я направил свой дар на него; но всё, что я получил затем — ужасное впечатление полнейшей темноты, будто тёмное нутро могилы, прямо после того, как забили крышку гроба… и запах пролитой крови. Уймы крови.
Только вот в Клубе крови не наблюдалось.
Я попробовал ещё кое-что. Я использовал свой дар, чтобы найти последнее место, где находились члены Клуба перед исчезновением. Мой дар вонзился в мозг, словно рыболовный крючок, вытащил меня из бара и проволок через Клуб, всю дорогу дрожащего и кричащего. Наконец дар доставил меня в Читальный Зал Клуба и отпустил. Я несколько раз обругал его, в общих чертах, пока мой дар закрывался с самодовольным видом того, что, в разумных пределах, выполнил всё, о чём его просили. Я осмотрел большую, ярко освещённую комнату. Я уже был здесь, но проверил её снова, на случай, если что-то пропустил.
Все четыре стены покрывали книжные полки, заполненные огромными томами в кожаных переплётах. Никаких собраний Диккенса или современной литературы наших времён — это была вся История Клуба и многих его членов, за все годы его долгого существования. Всё, что они когда-либо делали, видели или участвовали. Бесценная сокровищница фактов, тактики и тайных знаний, добытых в скрытых мирах. Включая все истории, которые считаются неподходящими для широкой публики. Все лучшие приёмы ремесла героя и все горькие тайные истины. Накопленная совокупность с трудом завоёванных знаний, чтобы новые члены извлекали из неё уроки.
Вместе со всеми обычными тайными историями и томами запретных знаний. Я склонился вперёд, разбирая некоторые названия и не впечатлился. Ничего, что я не видел бы прежде. В паршивых книжных лавчонках Тёмной Стороны, где вы можете купить переоцениваемые тома забытых знаний, запретной мудрости и некоторые из наиболее невразумительных чит-кодов для вселенной. Приманка для дураков, для самых наивных туристов.
Итак, почему мой дар так настойчиво вёл меня в Читальный Зал Клуба? Тут была только одна дверь, та, через которую я вошёл и её еле хватало, чтобы два человека прошли бок о бок. Даже если все члены Клуба были здесь, как они могли так внезапно покинуть его? Ответ — потайная дверь. Я снова поднял свой Взор, тщательно изучил Читальный Зал и быстро обнаружил Дверь, проход между измерениями, спрятанную в тёмном углу, поставленную боком к реальности. Настолько хорошо защищённую, что даже мой Взор с трудом сосредотачивался на ней. Дверь, которая могла соединить одно место с любым другим или любым количеством других. Очень полезно.
Я использовал свой дар, чтобы удержать Дверь и сделать её полностью существующей. Совершенно обычная деревянная дверь, за исключением того, что она стояла сама по себе, ничем не поддерживаемая. Конечно, у Клуба Искателей Приключений должна иметься такая Дверь, чтобы члены Клуба со всего мира или миров, могли попасть в Клуб, без необходимости проходить через Тёмную Сторону. Когда они отправлялись на сафари, то не всегда хотели, чтобы добыча знала об их появлении. Я с надеждой покрутил дверную ручку, но Дверь не открылась. По-правде я и не думал, что это произойдёт без верно произнесённого пароля.
Вот как враг вошёл, обойдя Привратника. Парадная дверь была лишь для вида. Эта Дверь была настоящим входом в Клуб Искателей Приключений, а, возможно, и троянским конём.
Я подошёл к одной из книжных полок, ища информацию о дверях измерений и, когда я склонился поближе, выискивая определённое название, то услышал приглушённый звук, тихое хныканье. Я прижал ухо к книгам, но звук стал ненамного громче. Я сгребал книги, скидывал их с полок и бросал на пол. Моя рука пошарила по опустевшей деревянной полке и быстро обнаружила тайный рычажок. Я потянул его и целая секция полок медленно повернулась, открыв за собой тайное убежище. Маленькая пустая комнатка, с лежащим на полу одним из членов Клуба. Закрытые глаза, колени подтянуты к груди, свернулся в тесный клубок в положении плода.
Я медленно и осторожно вошёл в потайную комнату, проверяя защиты или ловушки, но ничего не было. Для чего Клубу Искателей Приключений понадобилась эта тайная комната? Убежище? Я склонился над человеком на полу. Я узнал его. Себастьян Старгрейв, Раздробленный Герой. Он крепко обхватил себя руками, слёзы толчками сбегали по его щекам.
Я стал на колени рядом с ним и произнёс его имя, но он меня не услышал. Я попробовал своё имя, но это тоже не помогло. Что-то загнало его глубоко внутрь себя. В лучшие времена Себастьян Старгрейв был тощим и хрупким, с видом измождённого аристократа. У него было бледное лицо, густые угольно-чёрные волосы и глаза, как зола, выкашлянная адом. Флёр тихой меланхолии всё время витал вокруг него, как старый и привычный изодранный плащ. Он сражался в некоторых важных битвах, вверх и вниз по временным линиям, и во многих из них победил. Но, по пути, он утратил всё остальное, что имело значение. Он носил футуристическую сверкающую золотую броню, облегающую тело, с торчащим за головой высоким жёстким воротником. Этот доспех постоянно бормотал на различных непонятных языках.
Жестокий боец и бесстрашный воин, за счёт огромного опыта множества его жизней. Подходящий человек, чтобы прикрыть вам бок или спину. Если застанете его в удачный день. Он слишком много раз ломался, чтобы прийти в норму. Он был склонен плыть по течению… Большинство членов Клуба старалось изо всех сил быть с ним вежливым, потому что судьба так долго терзала его. Не дай бог такого…
А сейчас он был здесь, свернулся на полу в клубок, тихонько похныкивая. Что могло с ним произойти? Я ухватил бронированную руку и поднял его на ноги, изо всех сил стараясь выглядеть утешающим и поддерживающим. Мне не нравилось ощущение от его доспехов. Казалось, они высосали из моих рук всё тепло. И неважно, как близко я был к доспехам, я всё равно не понимал, что они говорили. Шелестящие слова звучали на грани понимания. Или, возможно, доспехи были такими же безумными, как он сам.
Я поддерживал Себастьяна Старгрейва и повёл его из комнаты. Казалось, он весил совсем немного, словно истощённый ребёнок. Его глаза стали огромными и потрясёнными, едва ли он понимал, где находится или кто говорит с ним.
— Где они, Себастьян? — спросил я. — Давайте, вы же меня знаете. Джон Тейлор. Вы можете сказать мне. Где все остальные Искатели?
— Они не взяли меня, — наконец сказал Себастьян, его слова были слабыми, но чёткими. — Они пришли и забрали всех остальных, но они не взяли меня. Поэтому они оставили меня. Я мог бы пойти с ними! Я смог бы!
— Кто, Себастьян? Кто вас не взял?
— Ангелы!
Мы долго смотрели друг на друга.
— Они были прекрасны, — сказал он. — И так ярко сияли. Они сказали, что любят нас и они были так великолепны… как мы могли сказать им «нет»? Я хотел пойти с ними, пойти с остальными через Дверь, в изумительное место, которое они нам показали. Они показали нам Небеса, но они не могли взять меня. Они не хотели, чтобы со мной что-то случилось. Мои доспехи продолжают утверждать, что защитили меня; но кто хочет быть защищённым от Рая?
— Ангелы, — повторил я. — Действительно?
Он не мог ответить мне. Не мог даже рассказать, как оказался в потайной комнате. Я утешающе похлопал его по бронированному плечу и позволил опереться на меня, пока я напряжённо размышлял. Было не так уж неслыханно, чтобы ангелы Небес и Ада появлялись в Тёмной Стороне. Я был здесь в прошлый раз, когда они явились крупными силами, сражаясь за обладание Осквернённым Граалем — чашей, из которой на Последней Вечере пил Иуда. Обе стороны были готовы уничтожить всю Тёмную Сторону целиком, за контроль над объектом такой великой силы. Или, по крайней мере, не отдать его в руки противника. К счастью, я смог обезвредить Осквернённый Грааль и все они опять отправились по домам, оставив нас, бедных смертных, разгребать бардак.
— Хорошо, — сказал я наконец Себастьяну. — Я отошлю вас в «Странных Парней». Там вы будете в безопасности, пока я разберусь с этой неприятностью.
Он быстро кивнул, почти трогательно благодарный. Я сказал ему открыть Дверь, используя пароль Клуба и велел, чтобы она открылась в «Странных Парней». Она отворилась перед нами и в Читальный зал ворвался пронзительный шум вечеринки в самом разгаре. Я крикнул Алексу через открытую дверь.
— Я посылаю тебе Себастьяна Старгрейва! — громко сказал я. — Позаботься о нём! Охраняй и защищай его!
— От кого? — спросил Алекс.
— От всех! — ответил я.
— Ну, конечно, что же ещё? — сказал Алекс. — Как будто мне делать больше нечего… Я что, нянька?
— У него есть деньги!
— Ладно. Достаточно честно. Присылай его.
Я отослал Себастьяна через Дверь, а Алекс отправил Мёртвого Мальчика и Эдди Бритву забрать его. Я поставил бы на них почти против кого угодно. Даже ангелы побоялись бы зайти в «Странных Парней», не отправив сперва кого-нибудь с белым флагом. Я плотно закрыл Дверь и задумчиво огляделся вокруг.
Если Дверь была пунктом отправления для пропавших членов Клуба, то это было не простое похищение. Возможно, Искателей не забрали всех сразу, силой, им пришлось медленно и терпеливо проходить через Дверь, понемногу за один раз. Они должны были идти добровольно. Из того, что сказал Себастьян, казалось, что они были зачарованы… Загипнотизированы и подавлены. Ангелы не возятся со всем этим. Делайте то, что они велят или закончите соляным столпом. Нет. Что бы ни видел Себастьян, это были не ангелы.
Я обратился к своему дару и опять открыл мой внутренний глаз. Хотя чрезмерное использование и сжигало мои ресурсы. Я всмотрелся третьим глазом, чтобы снова Увидеть недавнее прошлое. Сразу же Читальный зал оказался битком набит Искателями Приключений, бодро толпящимися перед открытой Дверью. Я попытался заглянуть в неё, но всё, что я увидел — это бесконечная тьма. Все призрачные образы Искателей Приключений выглядели одинаково — широко раскрытые глаза, счастливые рассеянные улыбки. Зачарованные, загипнотизированные неясными фигурами, которые сновали среди них. Определённо не ангелы — их я бы Увидел без проблем. Фактически, пожалуй, Взор на них сжёг бы глаза прямо у меня в голове. Нет; эти фигуры прятались от меня за какими-то чарами. Они проводили Искателей Приключений через Дверь, подгоняя их, а не в какой-то вид Рая.
Что же, чёрт побери, могло быть настолько могучим, чтобы одолеть столько закалённых и опытных Искателей Приключений? Мужчин и женщин, которые сталкивались с тысячью психических атак в тысяче необъявленных войн? И, предположительно, пользовались мощными ментальными щитами, как чем-то естественным? С какими монстрами мне придётся здесь столкнуться?
Я как следует обдумал то, что знал наверняка. Что-то или, точнее, несколько Чего-то, нашло путь в Клуб Искателей Приключений через потайную Дверь. Затем они зачаровали и одолели членов Клуба, и увели их. Кроме бедняги Себастьяна Старгрейва, который был или слишком раздроблен, чтобы его как-то использовать, или защищён своими доспехами. Но кто захватил Искателей Приключений? И зачем?
У меня оставалась в запасе только одна уловка. Последний раз поднять мой дар. Я собрал свои мысли и запустил ими из головы, через потолок Клуба и через крышу, в ночные небеса. Я взмывал выше и выше, над множеством крыш Клубленда, где звёзды вращались вокруг меня в ночи, словно множество ослепительных огненных колёс, а яркие кометы метались туда-сюда, по пути выписывая зигзаги, крича, смеясь и окликая друг друга просто от весёлого настроения. Полная луна грохотала глубоким Голосом, говоря о вещах, которых я не понимал. Медленно колыхались огромные фигуры, достаточно крупные, чтобы загораживать целые секторы ночного неба.
Мой разум медленно двигался в духовных ветрах, взирая во всех направлениях сразу. Далеко внизу, все виды движения громыхали туда и обратно, и с высоты было ясно, что лишь некоторые из них были автомобилями. На улицах копошились люди, пылая всеми цветами порока. Но я не разглядывал людей. Я настроил свой дар искать присутствие неопределённых монстров, которые похитили Искателей Приключений. И, как ни странно, они ушли недалеко.
Немного пройдя по дороге, фактически, в другой Клуб. Я медленно плыл вниз, незримо спускаясь к этому новому Клубу. Он не был одним из известных мне. Мне не нравилось ощущение от него. Он чувствовался… как спуск через кровавые воды, к голодным акулам. А потом я резко остановился, когда что-то намертво задержало меня в воздухе над новым Клубом. Досюда и не дальше , заявил Клуб. Тебе здесь не место . Я не пытался пробиться через него. Что-то в этом месте вызывало головную боль, мурашки и несварение желудка. Хотя моё тело было далеко, ум интерпретировал духовную угрозу понятными мне способами. Этот новый Клуб был физически и духовно опасен. И похищенные Искатели находились где-то внутри него.
Я вернулся в моё тело, в Читальный Зал и закричал от шока и облегчения, когда снова облёкся тёплой плотью. Я лежал, распластавшись на спине, тяжело дыша, снова вернувшись в свою голову. Всё, что мне теперь осталось сделать, это пробиться в хорошо охраняемый и защищённый Клуб, повергнуть Что-то или несколько Чего-то, достаточно сильных, чтобы одолеть армию опытных героев и вернуть бедных потерянных овечек домой. Я вздохнул. С таким же успехом я мог и начинать. Всё это легче не станет.

ТРИ

Удивительно, как часто бывает так, что вы знаете, куда хотите пойти, но туда трудновато попасть. Я знал, где сейчас были пропавшие Искатели — на улице за Клубом Искателей Приключений. Но добраться туда оказалось настоящей занозой в заднице.
Я начал с Двери измерений в Читальном Зале. Поскольку слова активации Двери дал мне Себастьян Старгрейв, я предположил, что она покажет мне его действия. В частности, пространственные координаты, использованные похитителями Искателей Приключений. Этим путём я мог выйти прямо из этого Клуба в следующий, по горячим следам и всех удивить. Но Дверь не желала сотрудничать, оставаясь плотно и бесполезно закрытой. Даже, когда я попытался её пнуть. Я снова вызвал свой дар и постарался воспользоваться им, чтобы найти правильные команды, которые заставят Дверь сделать то, что ей велено. Но всё, что у меня получилось — это дубасящая головная боль и ясное ощущение, что Дверь смеялась надо мной. Мне следовало знать, что у любой двери в Клубе Искателей Приключений могут оказаться свои собственные щиты и защиты. Что делало ещё более примечательным, что Кто-то или Что-то нашли обходной путь мимо них. Я отложил свой дар назад, в его ментальную коробку и головная боль прошла. Но я опять чувствовал запах крови. Недавно и обильно пролитой крови. Что было нехорошим знаком для пропавших Искателей Приключений.

• • •

В итоге, у меня не осталось выбора, кроме как покинуть Клуб Искателей Приключений через парадную дверь. С прямой спиной и высоко поднятой головой, словно именно это я и намеревался проделать. Когда работаешь над делом, всегда лучше хотя бы выглядеть так, будто знаешь, что делаешь. Я сказал что-то успокаивающее, утешающее и, в общем-то, недостоверное Привратнику, когда проходил мимо, чтобы он не беспокоился. А потом я поспешил выйти на улицу, прежде чем он спросит меня о чём-нибудь. Люди на улице что-то увидели в моём лице и расступались передо мной ещё больше обычного.
Эта прогулка оказалась короткой, лишь несколько минут. Настолько короткой, что я задался вопросом: почему эти таинственные похитители просто не провели своих зачарованных жертв в новый клуб через парадную дверь и улицу. Вместо того, чтобы рисковать, используя Дверь, которая осталась за ними; главная подсказка сама по себе и то, что могло прямо указать на новый клуб, если кто-нибудь добрался до сохранённого места назначения. Но тогда похитителям пришлось бы идти мимо Привратника, а я очень сомневался, что он взирал бы на них, как на ангелов. Чары могли не подействовать на саблезубого тигра и вам не понравился бы его жёсткий способ… Похитители не хотели, чтобы кто угодно заметил или опознал их. И не исключена возможность, что им нужно было увести Искателей Приключений подальше и побыстрее, выигрывая время, чтобы что-то сделать с жертвами.

• • •

Я стоял возле нового клуба, глубоко засунув руки в карманы плаща и покачиваясь на пятках вперёд-назад, пока рассматривал это место. Мне не нравилось новое здание. Оно чувствовалось… неправильным. Раньше тут располагался Клуб Самоубийц. Если мир слишком страшил вас, а Тёмная Сторона больше не развлекала, то вы всегда могли рассчитывать на радостно улыбающихся девушек и юношей Клуба Самоубийц. Готовых отправить вас в путь доброй отравленной чашкой чая, с надеждой на лучшее. Никаких денег не требовалось — Клуб Самоубийц был благотворительной организацией. Предположительно. Я всегда подозревал, что он являлся гораздо большим, но никто никогда не нанимал меня, чтобы это узнать.
Это место было не так популярно, как можно подумать. В конце концов, Тёмная Сторона — одно из нескольких мест в этом мире, где вы можете регулярно сталкиваться лицом к лицу с представителями Небес и Ада. И ничто так не наполнит вас решимостью подольше избегать этого, чем прямое предварительное столкновение с истинной природой Посмертия. Клуб Самоубийц существовал для тех, кто всё это видел, всё это делал и либо невероятно скучал, либо полностью выгорел.
Но теперь здание Клуба Самоубийц исчезло. Полностью заменено новоприбывшим. Клубленд воплощает эволюцию в действии, когда сильный вытесняет слабого. Иногда буквально. Старый фасад из благородного переливающегося мрамора сменила обширная хмурая выставка пурпурно-серого камня. Выступающая на улицу, грубая и выцветшая, будто распухший лоб. С одной-единственной, неподписанной и непримечательной дверью. Видимо, новый клуб не имел названия — лишь одну букву, глубоко и неровно вырезанную в камне над дверью.
V
Я нахмурился, глубоко задумавшись. V — что это? V могло обозначать уйму вещей в Тёмной Стороне, которая, как известно, в своё время содержала практически всё, что угодно. Или, может, это была римская цифра пять? Пять чего? Размышления об этом никуда меня не привели, поэтому я ещё раз осмотрел место. Грубая каменная кладка смотрела на меня в ответ, ничего не выдавая. Ни окон, ни пылающего неона, никаких приманок… ничего, что можно было ждать в Клубленде. Ничего, подсказывающего, что это за клуб или для каких людей он предназначен. Интересно, что ни один из проходящих мимо людей не обратил на новый клуб вообще никакого внимания. Они даже не глянули на него, только опустили головы и поспешили прочь. Словно они боялись его, боялись даже привлечь его внимание.
Странное поведение для Тёмной Стороны, где люди наживаются на всём новом и разнообразном. Ничто не привлекает толпу быстрее, чем обещание нового удовольствия или нового варианта старого греха. Всегда находится кто-то отчаянный, чтобы стать первым, испытать какой-нибудь кайф и рассказать, как это чувствуется. Я считал, что люди так сторонились меня из-за того, кем я был, а не из-за того, где. Но виноват в этом был не я, а клуб. Люди действительно обходили подальше грубый каменный фасад, когда шли мимо. Будто они знали что-то, чего не знал я. Или, скорее всего, что-то чувствовали. Ни у кого нет более развитого чутья, чем у жителей Тёмной Стороны. Я пристально уставился прямо на новый клуб. Я не мог прощупать или понять эту проклятую штуку.
Я посмотрел на новый клуб и каменный фасад посмотрел в ответ, как пустой, безумный, незрячий глаз.
Как же мне попасть внутрь? Ни дверной ручки, ни звонка или дверного молоточка, ни даже домофона. Ни Привратника. Ничего, подсказывающего, как можно войти. У меня с собой было немного пластиковой взрывчатки. И несколько фосфорных гранат. На крайний случай. Но они наделают много шума и привлекут гораздо больше внимания, чем я хотел бы в данный момент. Поэтому я подошёл к двери и вежливо постучался.
Дверь медленно качнулась, приглашающе открывшись передо мной. За ней не было ничего, кроме непроницаемой темноты. Не мрака неосвещённого места, но холодной, безжизненной тьмы внутреннего пространства без какого-либо света. Она могла быть глубиной несколько футов или несколько миль. Невозможно сказать. Это мог быть глубокий колодец или ночное небо, простирающееся в бесконечность. Там не было ничего, за что ум мог ухватиться. По мне пробежал холодный озноб. Поэтому я принял наиболее невпечатлённый вид, скрестил руки и уставился в тёмный проход.
— Вы действительно считаете меня настолько тупым? — громко спросил я. — Вы правда думали, что я пойду туда, как бык на бойню?
Я подождал, но ответа не было. Просто тьма, безмолвная и недвижная, ничего не выражающая. Если бы у меня было хоть немного здравого смысла, я бы развернулся и ушёл. Вернувшись позже, получше подготовившись. Но, если бы у меня был здравый смысл, я никогда бы не стал частным детективом в Тёмной Стороне. Я не мог уйти. Не тогда, пока Искатели Приключений всё ещё затерялись и нуждались в помощи. Именно сейчас я был всей их надеждой. Если уйти и вернуться, эта надежда могла исчезнуть. Плохие вещи в Тёмной Стороне происходят действительно быстро.
Когда сомневаешься, запутай ублюдков. Я глубоко вздохнул и шагнул через дверной проём в темноту. Дверь закрылась за мной, отрезав свет и запечатав меня внутри, словно захлопнувшаяся крышка гроба.
Я постоял на месте, прислушиваясь, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Но там не было ничего, чтобы глаза приспособились, ни малейшего мерцающего огонька. Ни звука, ни даже движения воздуха. Я осторожно вытянул руки, до предела расставив их, но кончики моих пальцев ничего не задели. Я опустил руки и сделал два осторожных шага назад, но моя спина не упёрлась в дверь.
— Если это должно меня напугать, — громко произнёс я, — Вы совсем не знаете Тёмной Стороны. Мы не боимся тьмы, мы приветствуем её. Мы её ложками едим. А теперь или кто-нибудь включит свет, прямо сейчас, или я начинаю разбрасывать вокруг „зажигалки“ крайне раздражающего и разрушительного вида. Посмотрим, как несколько фунтов „Вилли Пита“ озарят это место.
Я старался выглядеть так, словно и правда это сделаю. Хотя у меня и было лишь несколько „зажигалок“, но я не хотел израсходовать их все. Ещё у меня имелся маленький саламандров шар, надёжно спрятанный, но я не желал тратить его на освещение, пока не придётся. Это дорогая штука. Вообще-то, есть лишь две саламандры. Но блеф может далеко завести вас в Тёмной Стороне, где никогда не знаешь, с кем и чем имеешь дело; и никогда не знаешь, что они могут вытащить из рукава, который даже не виден. Должно быть, кто-то услышал меня, потому что вокруг начал медленно разливаться свет.
Не тот свет, что я бы выбрал. Безжизненный, резкий багровый свет, будто сам воздух окрасился кровью. Он пульсировал вокруг меня, словно испускаемый неким огромным бьющимся сердцем. Очень драматично. Я сморщил верхнюю губу, показывая, насколько не впечатлился. Длинный каменный туннель вёл прочь от меня, в такую даль, что она казалась бесконечностью. Протяжённые извилистые стены смыкались почти над моей головой в скруглённый потолок. Я будто находился в огромной каменной артерии. Кроваво-красный свет придавал всему подозрительно органический вид. Словно я был… в недрах организма Зверя. Разумеется, когда я оглянулся, двери в клуб, через которую я вошёл, уже не было. Каменный коридор тянулся дальше и дальше, и впереди и сзади.
Стены оказались не просто каменными. Между старыми камнями были вставлены человеческие черепа. Сотни и тысячи их. Пыльные, грязные, неухоженные, таращащиеся пустыми глазницами и зубасто ухмыляющиеся. Многие черепа были повреждены, пробиты и расколоты на части, в результате ужасно сильных ударов в затылок. И все они выглядели старыми, очень старыми, словно их принесли сюда и вделали в эти стены давным-давно. Кто мог убить столько людей? И зачем? Что же это за клуб…
Внезапно черепа завопили. Неприятный, невыносимый, подавляющий звук. Тысячи человеческих голосов, взывающих с болью, утратой и ужасом. Они звучали так громко, что я инстинктивно зажал уши руками, но это не помогло. Это были психические вопли, а не естественные звуки. Мёртвые кричали, протестуя против своей участи. Я врубил все свои ментальные щиты, блокируя эти вопли уровень за уровнем, пока не перестал их слышать. В Тёмной Стороне долго не продержишься, если не можешь защититься на каждом уровне. Что-то всегда пытается пролезть внутрь. И редко когда с хорошими намерениями. Ужасный звук наконец прекратился и черепа снова стали просто костями.
Я медленно убрал руки от ушей, тяжело дыша. Что-то приближалось. Я чувствовал это. Тишина снова нарушилась, на этот раз звуком приближающихся шагов, из дальнего конца туннеля передо мной. Я всмотрелся в кровавое свечение, но не смог ничего различить. Звучные и чёткие шаги медленно приближались. Словно им было совершенно некуда спешить. Я перебрал все опасные маленькие штучки, которые ношу с собой на крайний случай, вроде этого. Но было трудно сообразить, что же может пригодиться, пока я точно не узнаю, с чем столкнулся. А затем внезапно появилась фигуры, неподвижно стоящая прямо передо мной. Я поборол желание отскочить.
Моей первой мыслью было: как невзрачно он выглядит. Хоть и одетый по последнему писку моды середины девятнадцатого века, он был низеньким и приземистым типом с обычным лицом. И всё же, у него была харизма. Гораздо большая, чем должна быть. Будто просто стоя тут, находясь тут, он придавал этому моменту значение и смысл. Он и был тем, что я хотел тут найти. Всё остальное не имело значения.
Я поломал настрой громким и беспардонным фырканьем, как я обычно и поступаю. Я оглядел его сверху донизу, словно подумывал нанять его для какой-то вынужденной, но неприятной задачи. А потом все волосы на моих руках и загривке встали дыбом, когда он стал медленно и неуклонно изменяться, будто позволяя истинному себе всё больше и больше выплывать на поверхность. Потому что он хотел показать мне, кем и чем являлся на самом деле.
Он всё ещё неестественно стоял на месте. Его лицо было смертельно бледным, без капли цвета. Отступающая линия волос, нос-клюв, запавшие глаза и плотно сжатый рот. Его уши были заострёнными. Он скрестил руки на груди, спрятав ладони с глаз долой, в подмышки. И, поскольку я начинал думать, что знаю, кто он, кем он должен быть, я знал, что искать. Его грудь не вздымалась и не опадала, и он, видимо, не дышал. И, несмотря на весь кроваво-красный свет, падающий со всех сторон сразу, он не отбрасывал тени. Он слегка улыбнулся, скривив бесцветные губы и коротко качнул головой, в чём-то меньшем, чем поклон.
— Добро пожаловать в мой дом, мистер Джон Тейлор.
Его голос был сухим и скрежещущим, как будто он нечасто им пользовался. Само его звучание вызвало у меня желание съёжиться, каждый инстинкт вопил мне бежать, пока ещё была возможность. Некоторые из древних чудовищ давно известны.
— Вы знаете меня, — сказал я, с небрежной тщательностью. — Но нельзя сказать, что я знаю вас. Что это за место?
Его улыбка расширилась достаточно, чтобы показать острые кончики зубов. — Разве вы не поняли, мистер Тейлор?
— V, — сказал я. — V — значит вампир.
— Именно, мистер Тейлор! Добро пожаловать в Вампирский Клуб. Где кровь — это действительно жизнь. Всего лишь скромное начало моей колонизации Тёмной Стороны.
— А, чтоб тебя, — ругнулся я. — Не одно, так другое. Всегда кто-то хочет захватить Тёмную Сторону. Значит, теперь очередь вампиров…
— Ах, но я не просто вампир, мистер Тейлор.
— Прежде уже пытались! — громко ответил я. — Те, кто не учится на исторических поражениях, обречены получать по заднице. Тёмная Сторона — большое место, а вы — просто горстка пиявок с манией величия. Почему вы думаете, что эта попытка кончится иначе?
— Потому, что я — Король Вампиров.
— Вы немного низковаты для Дракулы, — сказал я. — За все годы я встречал дюжину пиявок, которые называли себя старым графом. Никто из них не производил ни малейшего впечатления, не говоря уж о доказательствах.
Его улыбка расширилась ещё больше, показав остроконечные зубы, бурые и крупные, как у крысы. — Нет-нет, мистер Тейлор. Я не Дракула. Я — Варни.
И это действительно заткнуло меня на мгновение.
— Сэр Фрэнсис Варни? — сказал я, быстро соображая. — Вампир, который терроризировал всю Англию и большую часть Европы, за пятьдесят лет до Дракулы. Который превращал дома в мясные лавки и заполнял сточные канавы кровью… Самое первое вампирское пугало. Сколько людей вы убили за эти годы?
— Я не считал, — ответил Варни.
— Я думал, вы совершили самоубийство? — спросил я. — Бросились в Везувий?
Он ухмыльнулся, выставив большие неровные зубы. Его глаза были тёмными, жестокими и немигающими.
— Как лучше избавиться от гончих, следующих за мной по пятам, чем представить себя давно и надёжно погибшим? Им следовало лучше знать. Я всегда был сильнейшим и могущественнейшим из вампиров. Я разгуливал при самом ярком дневном свете и он не вредил мне. Чеснок не отравлял меня, а крест не страшил. Отчего же вы думали, что огонь повредит мне? Я плыл вниз по рекам жидкой магмы, пока не нашёл сеть подземных туннелей, которые, в конечном счёте, вывели меня к подножию горы и снова в мир.
— Где вы были, всё это время? — спросил я.
— Сидел в пещере, — ответил Варни. — Вдали от мира смертных людей. Размышлял и грезил… о лучшем пути. Полный решимости не совершить те же ошибки, когда, наконец, я снова осмелюсь. Было забавно поиграть с человеческой цивилизацией, но она стала слишком большой и образованной, чтобы легко её захватить. Даже самым большим вампирским войском. Нет, мне было нужно большее. И, наконец, один из моих учеников принёс вести. О чудесном сокрытом царстве, где никогда не светит предательское солнце и всегда ночь, всегда темно. Какое место лучше подойдёт для дома и родины вампиров?
— Уже пытались! — повторил я. — Власти всегда останавливали вас и втаптывали в землю. Наверное, у них где-то спрятано учебное пособие, объясняющее, как это делается. Я имею в виду, побеждать. Что есть у вас, о, Король Вампиров, чего не было у ваших предшественников? Что увеличивает ваши шансы?
— Новое войско, — сказал Варни. — Я взял величайших героев, авантюристов и солдат, которых когда-либо знал мир, прямо из их собственного Клуба и прибрал их себе. Они станут моим авангардом, возглавив мои войска, и вся их сила, опыт и тактика пойдут мне на службу. Я брошу их против всех тех, кто посмеет противостоять мне. Как вы думаете, что почувствуют войска Властей, когда увидят, что их самые легендарные герои мчатся к ним, разрывают их горла и пьют кровь? Полагаю, что они завопят, прежде чем умрут. Не так ли?
— Расскажите мне, как вы это сделали, — сказал я. — Давайте, вы же знаете, что хотите мне рассказать. Или вы не впустили бы меня.
— Сколько времени прошло с тех пор, как у меня был стоящий собеседник, — произнёс Варни. — Да… Герои приходят в Тёмную Сторону, чтобы охотиться на Крупную Добычу. И один из них был настолько безрассуден, что решил, будто сможет поохотиться на меня. Гарет де Лион… Как видите, он слишком долго был популярным. Стал старым и медлительным. Он думал, что всё видел, всё делал, со всем сражался. А затем я позволил узнать, только ему, что я вернулся. Он думал, что, если выследит и прикончит меня, то прославится среди равных ему, как охотник на действительно Крупную Добычу. Ему понравилась идея принести голову Короля Вампиров. Это доказало бы, что он всё ещё оставался прежним. То, что он не старик и не пережиток прошлого, в конце концов.
— Гарет де Лион? — переспросил я. — Возрождённый Герой?
Здесь Варни удивил меня коротким, резким, прозвучавшим совсем по-человечески смехом.
— Вы поверили этому вздору? Это просто байка, мистер Тейлор — пропаганда, выставляющая его больше и значительнее, чем он когда-либо был на самом деле. Как он приписывал себе другие человеческие победы. Полагаю вы, люди, сталкиваетесь в Тёмной Стороне с таким множеством невероятных вещей, что готовы поверить чему угодно… Он — всего лишь человек. Или, по крайней мере, был. Он пришёл за мной, уверенный в том, что имел представление о вампирах, вооружённый крестом, чесноком и колом. Подобно вам, мистер Джон Тейлор. Но вы никогда не встречали вампира, подобного мне.
— Вы загипнотизировали его, — сказал я. — А затем использовали, чтобы получить доступ к Клубу Искателей Приключений.
— Никогда не упускайте возможность, мистер Тейлор. Я всегда понимал пользу козла-вожака. Я посмотрел ему прямо в глаза и вся его огромная сила и опыт не помогли. Он подставил мне горло и я укусил его. Недостаточно, чтобы изменить его, обратить; но более, чем достаточно, чтобы подчинить его мне. А потом я собрал своих людей, велел Гарету открыть Дверь Клуба с другой стороны, и мы пошли. В Клуб Искателей Приключений. Врываясь в комнаты и коридоры, подчиняя всех живых существ, когда встречали их. Вы не можете отбиться от врага, если не хотите этого. Некоторые сопротивлялись, но их собственные друзья и коллеги одолели и притащили их. Так забавно, так спортивно… Все они считали себя такими важными и могучими, но вампирская воля всегда превосходила любого смертного человека. Поскольку мы — хищники, а вы — добыча.
— Зачем вы увели их? — ровным голосом спросил я. Показывая, что не был впечатлён или запуган. — Почему не покормились ими, прямо в их собственном Клубе?
— Поскольку будет гораздо забавнее послать их сражаться с Властями, пока они всё ещё люди, — ответил Варни. — Отчасти они будут понимать, что делают и станут кричать и вопить внутри, пока сражаются и убивают старых друзей и коллег. Впоследствии будет время подкормиться. А теперь, мистер Тейлор, думаю, хватит учтивых бесед. Теперь ваша очередь.
Неожиданно он приблизился, не сделав ни единого шага. Внезапно он оказался прямо передо мной, крупнее, выше и гораздо более грозный. Его взгляд встретился с моим и я не мог отвести глаз. Не хотел отводить. Его глаза пылали, как адские огни, запредельно ужасные. Его голос бормотал у меня в ухе, мягкий и чарующий.
— Вы не хотите сражаться со мной, Джон. Вы хотите сражаться с Властями. Вы знаете, что всегда ненавидели их. А они всегда ненавидели вас. Служите мне и я прослежу, чтобы те, кто выживет, служили вам. Я исполню ваше тайное желание, Джон Тейлор, в обмен на толику крови. Укус не так уж страшен. Со временем вы полюбите его. Когда научитесь любить и преклоняться передо мной. Откройте горло, Джон Тейлор.
Я рассмеялся ему в лицо и он вдруг вернулся туда, где был, стоя немного поодаль. Внезапно он уменьшился, стал менее внушительным. И выглядел настолько потрясённым, что почти смешным. Я снова рассмеялся. Чтобы он не понял, что почти преуспел.
— Ладно, хватит! — сказал я. — Если уж Уокер не смог подчинить меня своим Голосом, ты правда думал, что сможешь? Я стреляный воробей. Я вытирал ноги о тварей и похуже тебя! Я сталкивался с ангелами, с Верха и Низа! Я ни перед кем не склонюсь! Я — Джон Тейлор !
Варни потребовалось изрядно времени, чтобы вернуть самообладание, а затем он коротко кивнул.
— Видимо, рассказы верны, мистер Тейлор. Несомненно, вы сын своей матери.
— Не надо об этом, — сказал я. — Правда.
— Мы могли сделать это лёгким способом, — произнёс Варни. — Отныне ваши будущие страдания и унижения — ваша собственная вина. Пора вам встретиться с моей семьёй. Восстаньте, дети мои!
Внезапно везде появились норы и проходы, по всей длине колоссального каменного туннеля. Лазы разворачивались в потолке и вырывались из пола. Черепа и камни вылетали из гнущихся стен. И вышли вампиры. Внезапно распространилось густое зловоние крови и падали, гнили и разложения. Подавляющее физически и омерзительное духовно. Запах, говорящий: Это и есть Смерть. Смерть и намного хуже Смерти . Вампиры выползали из своих нор, передвигаясь совершенно нечеловеческими способами. Они вырывались из стен, словно насекомые, потревоженные в своём гнезде. Они сновали и шмыгали по каменной кладке резкими быстрыми бросками. Они спускались с потолка и ползали по стенам вверх и вниз.
Некоторые из них выглядели молодыми, а некоторые — старыми, все были одеты по модам прошлых времён. Словно они не могли отбросить последние следы того, какими были, пока ещё оставались людьми. Пока ещё были живы. У всех были безупречные лица, прекрасные и привлекательные, которые, как я знал, являлись лишь тем, что они хотели мне показать. Это были чары, не реальность. Приятные иллюзии, скрывающие гниющие трупы, которыми они были на самом деле. Нежить носит свои приятные маски, не для того, чтобы скрываться от живых, но, чтобы скрываться от самих себя.
Вампиры — трупы, оживлённые духовной инфекцией. Кровь требует крови, потому что так эта зараза распространяется. Заражённые пробуждаются в своих гробах, разламывают их и выкапываются из могил. Нежить, противоестественные твари, ведомые потребностью в крови и ужасе. Паразиты, охотящиеся на живых. В вампирах нет ничего романтичного или меланхоличного. Они — двуногие пиявки.
Они сновали взад и вперёд, повсюду от меня, всё быстрее и быстрее. Бегая вверх и вниз по стенам, цепляясь за потолок, карабкаясь друг по другу, как насекомые. Свисая с камней и черепов под невозможными углами, невероятно выворачивая шеи, будто совы. Таращась на меня тёмными, немигающими глазами. Демонстрируя мне свои заострённые зубы в невероятно широких улыбках.
Я стоял на месте, свирепо уставившись в ответ, выказывая лишь презрение. Поскольку, если я продемонстрирую хоть малейший признак слабости, все они набросятся на меня. Их удерживало только то, что они были озадачены. Что у меня может быть, думали они, что придаёт мне такую уверенность? Какое оружие может у меня иметься? У меня было несколько штучек, которые могли бы оказаться полезными. Несколько пакетиков чесночного порошка, зажигательные гранаты и горсть разных предметов культа. Никаких деревянных кольев. Никогда не думал, что они мне понадобятся, когда выйду из дома.
Я имею в виду: вампиры? Это же так старомодно.
Я никогда прежде не видел столько мерзости в одном месте. Неудивительно, что люди в «Странных Парнях» рассказывали, что вампиров давно не видели. Варни собрал всех их в подполье. И никогда прежде они не выглядели настолько опасными. Он воодушевил их. Никто в Тёмной Стороне не принимает вампиров всерьёз, потому что их много раз побивали. Они научились выглядеть не очень ужасными, склонились, чтобы их терпели. Пренебрегали. Пока не вернулся Король Вампиров, поведав им, что их время наконец пришло.
Меня окружили. Вампиры бегали вокруг меня, шмыгали вверх и вниз по искривлённым стенам, сновали по потолку над моей головой, ползали на четвереньках по полу, кружили и кружили вокруг меня, подскакивали поближе, а затем опять назад, чтобы посмотреть, что я буду делать. Размахивали в воздухе своими когтистыми руками, показывали мне зубы, дразнили меня. Но пока что они сдерживались. Моя репутация была им известна. И они не знали, что я мог прятать в рукаве.
— Добро пожаловать в мой дом и в мою семью, мистер Тейлор, — произнёс Варни. Его голос всё меньше и меньше походил на человеческий. — Вы наконец поняли, зачем вы здесь? Почему я вас впустил? Потому что Искатели Приключений не единственные, кто ценит радость охоты. Для нас, вы — Крупная Добыча, мистер Тейлор!
На этот раз я не нашёлся, что ответить.
Варни внезапно хихикнул; но это был только звук, без настоящей насмешки. — Пришло время узнать, что с вами будет, мистер Тейлор. Мои дети схватят вас и будут держать, а я укушу вас. А затем я пошлю вас наружу, с Искателями. Возглавить моё войско в Тёмной Стороне. Мы разгуляемся на ваших улицах, вырывая глотку и выпивая кровь у каждого встречного. Превращая вас в нас. Пока всё, что шевелится в этой чудесной, бесконечной ночи, не станет немёртвым. Навсегда и во веки веков. И вы ничего не сможете сделать, чтобы это остановить, мистер Тейлор. Смотрите… каким вы станете.
Он махнул рукой и вампиры позади него отступили, вжавшись в каменные стены, когда пленники Варни вышли вперёд. Они двигались медленно, неуверенно, спотыкаясь. Похищенные и зачарованные члены Клуба Искателей Приключений. С одурманенными разумами, сломленной волей. Я видел знакомые лица: Жюльен Адвент, Чандра Сингх, Августа Мун. Если не считать, что никого не было, за этими бессмысленными глазами, этими ужасными пристальными взглядами. Они были подавлены, переделаны в рабов Короля Вампиров. Я надеялся… они не понимали, что с ними сделали. Что они сделали, и что их заставят сделать. Если часть их всё ещё была жива, поймана в ловушку внутри и кричала от беспомощности, это было бы так жестоко.
Поэтому, скорее всего, так и было. Вампиры процветают на жестокости.
Лишь одна крохотная надежда — все они были омерзительно грязны и заляпаны свежей кровью. Значит, я видел их такими, какими они и были в действительности. Всё ещё людьми. Если бы они были обращены, превращены в подлинных вампиров, то скрывались бы за своими собственными чарами, как твари, свисающие с потолка и стен. Искатели Приключений пока что оставались людьми, что значило… их ещё можно спасти. Это не было безнадёжным случаем. Я ещё мог что-то сделать. Если б только понять, что.
Наверное, Варни увидел новую силу и надежду на моём лице, и ему это не понравилось.
— Если вы не склонитесь перед моей волей, мистер Тейлор, вас заставят преклонить колено и обнажить горло. Силой.
— Этого не будет, — ответил я.
Он рассмеялся, без выдоха. — Сдавайтесь — и сохраните остаток своей гордости, мистер Тейлор. Альтернатива вас не обрадует.
— Прекрати произносить моё имя, — сказал я. — Ты не знаешь меня. Ты совсем не знаешь меня.
Я выхватил две своих зажигательных гранаты, активировал их и швырнул в туннель перед собой. Они взорвались одновременно, заполнив туннель сверкающим пламенем и беспощадным светом, снося вампиров со стен и потолка. Многие из них загорелись и, с воплями и визгом, заметались туда и сюда, оставляя за собой огненные следы, поджигающие других. Огонь пожирал их прямо на ходу. Два фунта белого фосфора — не шутка. И все они кричали и отступали подальше от нежданного света, закрывая лица руками.
Кроме Варни. Который оставался на месте, неподвижный и незатронутый.
Он не произнёс ни слова, не двинул ни одним мускулом, но внезапно все прочие вампиры ринулись ко мне, кидаясь сквозь огонь и ослепительный свет. Я надел пару серебряных кастетов, благословлённых лично Архиепископом Кентерберийским. Вампир поднялся передо мной, обнажив клыки и вытянув когтистые пальцы. Я врезал ему в лицо кастетом, так сильно, что мой кулак пробил его инструментарий, сокрушив зубы и кости. Я вытащил руку из его головы и он отступил с воплями. Но я уже слышал, как его кости скрипели и трещали, когда его лицо восстанавливалось.
Я вытащил из кармана пакетик чесночного порошка, разорвал его и рассеял содержимое вокруг себя, пока меня не окружил защитный круг. Другой пакетик наполнил воздух вокруг меня облаком чесночной пыли. И вампиры, которые приближались ко мне, сразу же отступили, с шипением, плевками и воплями, когда чеснок стал разъедать их противоестественные организмы. Защита длилась бы только, пока остатки чесночного порошка витают в воздухе, но это должно было дать мне несколько драгоценных мгновений. Чтобы подумать и спланировать.
Варни всё ещё стоял там же, где и был, наблюдая за мной своими тёмными, немигающими глазами, неподвижный и непотревоженный ничем из того, что я сделал.
Я прибег к последней уловке, ещё оставшейся у меня в рукаве. Единственное преимущество, о котором Варни и предположить не мог. Я использовал свой дар, чтобы найти дверь, в которую вошёл. Дверь, созданная Варни, исчезла. Исключая то, что он не мог этого сделать. Мой дар сразу же обнаружил дверь, прямо позади меня, где она всегда и была. Укрытая за чарами. Я повернулся, чтобы уйти через дверь и все вампиры тут же набросились на меня. Вопящие от боли и ужаса, когда пробивались через чеснок и от ужасных вещей, которые он им причинял, движимые волей своего хозяина.
Я бил вокруг своими кастетами, лица и тела вампиров разбивались и разваливались от этих ударов. Но я мог поражать их лишь по одному. Вампиры роились повсюду, пытаясь одолеть меня чистой силой и численным перевесом. Они хватали меня и вцеплялись, несмотря на то, что я отбивался. Когтистые руки разрывали мой плащ, как бумагу и оставляли кровавые раны на плоти под ним. Челюсти щёлкали почти у самых моих глаз, лица и ушей, когда я отчаянно бил туда и сюда. Я неистово сражался, страх придавал мне новые силы. Я отбрасывал вампиров, крушил их черепа, истерично топтал их ногами. Прокладывая себе дорогу вперёд, дюйм за дюймом, к ожидающей двери.
Но их было так много.
Дальше по туннелю огонь всё ещё горел, отбрасывая на стены странные, искажённые тени, прыгая и танцуя. Слишком далеко, чтобы как-то мне помочь. Вампиры прорывались сквозь остатки чесночного облака, чтобы добраться до меня, пока их лица плавились и распадались. И подчинённые Искатели неуклонно ковыляли вперёд, приближаясь ко мне. Повалить меня и держать, чтобы Варни смог погрузить свои грязные зубы в мою шею и сделать меня одним из них.
Бритвенно-острые когтистые пальцы снова и снова вонзались в мою плоть и я невольно вскрикнул. Они пытались болью свести меня с ума, погонять меня взад-вперёд, словно быка на арене. Моя кровь забрызгала пол туннеля, и её вид и запах, распалял и бесил вампиров. Они настойчиво нападали на меня, со всех сторон сразу. Пока я не перестал отличать одну боль от другой.
Я вытащил распятие, которое мой старый учитель Пью вручил мне много лет назад. Он всегда говорил, что оно особенное. Я ткнул им в лица нападавших и маленький деревянный крест засиял невыносимо ярким светом. Вампиры пропустили меня, отступая от креста, вскрикивая и отворачиваясь. По всей длине туннеля вампиры кричали, выли и отступали прочь. Свет был таким яростным, что я сам не мог смотреть на него. Я сжимал распятие в вытянутой руке и искал дверь. Она была прямо передо мной. Вампир, цепляющийся за потолок прямо надо мной, свалился, в ярости задев мой лоб когтистым пальцем и нанеся длинную рваную рану. Потекла кровь, заливая мне глаза. Я отёр её порванным рукавом и воткнул крест вампиру в брюхо. Он взорвался, разбрызгав вокруг гниль и тлен.
Туннель полнился воплями. Некоторые из них могли принадлежать мне.
Я толкнул дверь свободной рукой, но она не открылась. Никакой ручки не было. Я оглянулся. Варни всё ещё стоял на месте, взирая на меня. Если свет от распятия и тревожил его, он хорошо это скрывал. Я отвернулся от него, сосредоточив всё своё внимание на двери. Я толкнул её плечом, но она не сдвинулась. Я врезал по ней рукой, держащей распятие, ударив им в дверь, как тараном и она распахнулась. Споткнувшись, я вырвался в ночь и дверь захлопнулась за мной.

• • •

Я обернулся и вонзил крест Пью в дверь. Он вошёл наполовину и завибрировал. Всё ещё пылая, хотя и не так яростно. Я отступил на несколько шагов, не отводя глаз от двери. Она не открылась. Я не слышал, чтобы что-то за ней двигалось. Крест Пью сдерживал их. Пока что. Внезапно я сел прямо на тротуар, потому что мои ноги совсем обессилели.
Я сидел там и дрожал. Всё моё тело покрывали раны. Мой белый плащ пропитался кровью. Я нашёл носовой платок и прижал его к глубокой борозде на лбу, чтобы кровь не стекала на глаза. Прохожие обходили меня на большом расстоянии, не глядя ни на меня ни на дверь. И я сидел там, тяжело дыша. Ожидая второго дыхания, которое всё не открывалось. Я коротко улыбнулся. Должно быть, постарел. Раньше я справлялся с поражениями.
Голова кружилась и я с трудом сосредоточился, собирая свои мысли. Я не мог просто сидеть тут. Нужно было что-то сделать. Это дело не завершится только потому, что я узнал, что произошло с пропавшими Искателями. Мне ещё многое предстояло сделать. Всё ещё оставались хорошие мужчины и женщины, ждущие, что их спасут. Было чертовски больно даже просто вытащить мобильник из внутреннего кармана. И потребовалось время, прежде чем я правильно набрал номер онемевшими и окровавленными пальцами. Я сидел и ждал, а телефон звонил и звонил, пока, наконец кто-то на другом конце не взял трубку.
— Сьюзи? — спросил я. — Это Джон. Я в беде. Можешь приехать и забрать меня?

ЧЕТЫРЕ

Я сполз на тротуар, в рваных остатках плаща, в растекающейся луже моей собственной крови. Моя спина почти касалась закрытой двери Вампирского Клуба. Я не слышал, но мог чувствовать армию вампиров, запертых за дверью, напирающих на дерево, разрывающих её своими когтистыми руками, пытающихся открыть её силой. Чтобы они смогли выйти и схватить меня. Но вся их противоестественная сила ничего не стоила против действия старого креста Пью. За все годы он вложил в него много труда. Превратил его в канал и средоточие для всех сил Добра из-за пределов этого мира. Это должно было стать его подарком мне на выпускной, но тогда он узнал, кем была моя мать и нарёк меня Мерзостью. Поэтому я ушёл, забрав крест с собой. Я думал, что должен был это сделать, а он всегда говорил, что это когда-нибудь пригодится. Пью — старый учитель, старый друг, старый враг. Покойный уже много лет. Меня смутило, что я так долго даже не думал о нём.
Я ощущал усталость. Усталость до самих костей, до самой души. Мне казалось, что я не так уж сильно изранен, как было на самом деле. Нехороший признак. Это значило, что у меня начинался шок, окоченение, пока я истекал кровью. Раньше, после одного старого дела, во мне имелось немного от оборотня — достаточно, чтобы помочь мне побыстрее исцелиться… но это давно прошло. Я никогда не держусь за то, что имеет значение. Нужно было постоянно прикладывать усилия, чтобы удержаться от сна, потому что я знал: если засну, все эти люди, которые казались просто случайно проходящими мимо, заметят. Я видел их, медленно приближающихся. Пытающихся выяснить, насколько раненым и травмированным я был и безопасно ли для них уже было подойти и ограбить меня. Или убить. В Тёмной Стороне имелось множество людей, которые много лет ждали возможности обобрать меня, когда я буду беспомощен.
Я осмотрел себя, так хорошо, как смог. Меня потрясло огромное количество ран и повреждений, которые я получил. Вампиры нападали на меня со всех сторон, и они наносили мне тяжкие удары и глубокие раны. Плащ, обычно защищающий меня, был разорван в ленты и лохмотья сверхъестественной силой, скрывающейся за грязными, неровными когтями. При Варни вампиры вновь обнаружили свою старую силу и злобу. Я был везде изорван, моё мясо обнажилось, кровь вытекала из меня.
Я находился в плохой форме. Когти вонзались глубоко, мышцы были распороты, а сухожилия порваны. Я не мог ни почувствовать, ни пошевелить левой рукой, даже когда смотрел прямо на неё. А моя левая нога судорожно дёргалась, белая кость ясно виднелась в разорванном красном мясе. Кровь до сих пор толчками стекала по моему лицу из канавки во лбу, медленно запечатывая закрытый правый глаз.
Я невероятно устал и глаза продолжали закрываться, невзирая на все мои усилия не спать. Я уже начинал засыпать, когда почувствовал чьё-то присутствие; и мои глаза распахнулись. Я обнаружил себя лицом к лицу с мужчиной, склонившимся надо мной, застигнутым за обчищением моих внутренних карманов. Я встретил его пристальный взгляд и он застыл на месте. Он носил белый халат дантиста и белую кожаную расшитую маску. Его глаза расширились и он медленно убрал руку назад. Он выпрямился, затем замешкался и с надеждой посмотрел на меня, на случай, если мои глаза снова закрылись. Я сел немного прямее, и он повернулся и поспешно ушёл. Я слабо улыбнулся. Кровь хлынула из моего рта и побежала по подбородку. Избит до полусмерти и всё равно победил. Приятно знать.
Мой подбородок только начал снова опускаться на грудь, когда я услышал приближающийся знакомый звук. Очень оригинальный автомобильный двигатель. Я заставил себя посмотреть и это оказалась футуристическая машина Мёртвого Мальчика, стремящаяся ко мне своей дорогой, поперёк движения Тёмной Стороны. Сверкающая серебряная пуля, лучащаяся продвинутой технологией и полным презрением всех законов науки. Походило на то, что она с радостью переедет или проедет сквозь любое другое транспортное средство, достаточно тупое, чтобы преградить ей путь. Мёртвый Мальчик, всегда умалчивал, как он заполучил свою машину: я всегда считал, что она выпала из Временного Сдвига.
Автомобиль легко скользнул, остановившись прямо передо мной, дверь распахнулась и появилась Сьюзи Стрелок. Высокая блондинка в чёрной байкерской кожанке, украшенной дребезжащими стальными цепями и блестящими стальными заклёпками, с двумя патронташами, пересекающими её внушительную грудь. Завершали дело сапоги со стальными носами. Сьюзи Стрелок, лучший охотник за головами в Тёмной Стороне, потому что она никогда не заботилась взять их живыми . У неё было эффектное лицо с резкими чертами, мрачной улыбкой и жестокими, тёмно-синими глазами. Она смотрела на то, что со мной сделали и её лицо обещало убийство и увечья любому, кто бы ни был в этом виноват.
Моя Сьюзи. Моя адская валькирия.
В мгновение, когда она вышла из машины, все остальные лишь взглянули на неё и замерли на тротуаре, как вкопанные. Здравомыслящие развернулись и поспешили в противоположном направлении. Сьюзи свирепо осмотрелась, на случай, если кого-то нужно было немедленно покарать и оставшиеся люди просто сбежали. Сьюзи не сказала ничего, когда опустилась рядом со мной на колени и проверила меня с профессиональной тщательностью. Её руки были так нежны, как только возможно, но я всё равно скрежетал зубами, чтобы удержаться от крика. Она заметила. Когда она наконец заговорила, её голос был холодным и ужасно решительным.
— Кто-то за это заплатит. Любовь моя.
Я успокоился. Приятно знать, что есть люди, на которых всегда можно положиться, которые всегда остаются такими же.
— Не обращай внимания, — проворчал я. — Я умру?
— Не обязательно прямо сейчас, — сказала Сьюзи. — При условии, что мы окажем тебе профессиональную помощь и побыстрее. Кого ты довёл на этот раз? И почему понадобилась я, чтобы приехать и забрать тебя? Почему ты не использовал телепорт в своих карманных часах, чтобы убраться отсюда?
— А, — сказал я. — Прости. Я… не соображал так ясно, как следовало. Я просто знал, что ты мне нужна.
— Ещё бы, ты так и делаешь, — согласилась Сьюзи.
Подошёл Мёртвый Мальчик, обойдя машину с другой стороны, его тёмно-фиолетовое пальто развевалось на ветру. Он посмотрел на меня и вздёрнул бровь.
— Проклятье, Джон, паршиво же ты выглядишь! Я получил меньше повреждений и то умер!
Это не было проявлением заботы. Мёртвый Мальчик так отнёсся к моим ранам, потому что он был мёртв так долго, что уже не помнил, на что похожа боль. Но одного размера лужи крови вокруг меня оказалось достаточно, чтобы даже он умолк. Он быстро глянул на Сьюзи, и она еле заметно качнула головой.
— Как любезно с твоей стороны было приехать, — сказал я Мёртвому Мальчику.
— О, я здесь только потому, что Сьюзи решила, что ей нужен быстрый перевозчик, а я оказался тем, кто не сбежал достаточно быстро. Сьюзи не возражают, когда она говорит, что ты ей зачем-то нужен; нет, если хочешь, чтобы твои потроха оставались внутри. Они больше не работают, но всё ещё дороги мне, как память. — Он остановился, взглянув за меня. — Не знаю, важно ли это, но распятие, воткнутое в дверь позади тебя, кажется, горит.
— Поставьте меня на ноги, — сказал я. — А потом увезите меня отсюда ко всем чертям. Тут небезопасно.
Сьюзи и Мёртвый Мальчик взяли меня за руки и подняли на ноги между собой. А затем они поддерживали меня, пока я не обрёл равновесие. Мои ноги тряслись, мне до сих пор было больно всякий раз, когда я двигался и дышал, но я держался. Пока что. Я медленно и осторожно обернулся, посмотреть на крест Пью, воткнутый мною в дверь. Деревянное распятие обуглилось и почернело, пылая неестественным кроваво-красным светом.
— Ладно, сдаюсь, — сказал Мёртвый Мальчик. — Что с другой стороны этой двери?
— Армия, — ответил я.
— Пусть приходят, — сказала Сьюзи. — Я захватила дополнительные боеприпасы.
— Нет, — возразил я. — Не здесь и не сейчас. Нам нужно убраться отсюда, прежде чем они выйдут.
— Кто? — спросил Мёртвый Мальчик. — Прежде, чем кто выйдет?
— Кошмары, — ответил я. — С зубами и когтями.
Сьюзи и Мёртвый Мальчик переглянулись.
— Ближайшая больница приблизительно в половине мили отсюда, — сказала Сьюзи. — Приют Святого Бафомета. Потом нам, наверное, придётся пробиваться к выходу, но они делают действительно чудесные лекарства.
— Нет! — возразил я, немного громче, чем собирался. Моя голова снова кружилась. — Никаких больниц. Недостаточно безопасно. Доставьте меня в «Странных Парней».
Сьюзи и Мёртвый Мальчик снова обменялись взглядами, думая, что я не вижу. Мёртвый Мальчик поднял бровь и Сьюзи кивнула, Мёртвый Мальчик показал на заднюю дверь машины. Она распахнулась сама собой, и он и Сьюзи поместили меня на заднее сиденье так тщательно, как только могли. Каждое движение причиняло мне боль и я несколько раз невольно вскрикивал. Но, когда меня, наконец, усадили на заднее сиденье, прислонив к гладкой коже, я ощутил несомненную безопасность. Я испустил долгий вздох облегчения, когда Сьюзи уселась рядом со мной. Её лицо было устрашающе мрачным. Ей не нравилось видеть меня доведённым до такого состояния. Мёртвый Мальчик задержался и оглянулся на дверь в Вампирский Клуб.
— Не хочешь, чтобы я вытащил из двери этот горящий крест? Я вполне уверен, что это мне не повредит.
— Нет! — громко сказал я. — Не трогай его! Сила, оставшаяся в этом кресте — единственное, что держит дверь закрытой, сдерживая их. Нам понадобится время, которое даст нам крест.
Мёртвый Мальчик пожал плечами, захлопнул автомобильную дверцу, затем быстро проскользнул на водительское место. Футуристическая машина гладко скользнула в трафик Тёмной Стороны, грубой силой и грязным запугиванием убеждая все прочие транспортные средства убраться с её пути. Сьюзи сидела так близко, как могла, не касаясь меня даже, когда моя кровь пятнала её кожанку.
— Мёртвый Мальчик! — громко спросила она. — В машине есть аптечка первой помощи?
— Нет, — ответил он. — Зачем она мне нужна? Она нужна ему?
— Поезжай быстрее, — велела Сьюзи.
Она не смотрела на мою кровь на своей куртке, её было наплевать на это. Она пристально смотрела на моё лицо, с внимательным и задумчивым выражением её ледяного взгляда. Я знал, что она подумывала поубивать целую кучу народа за то, что со мной сделали. Поскольку убийство уймы людей обычно было первым ответом Сьюзи на проблемы и трудности. Но я не был уверен, сработает ли это теперь. Могла ли даже Сьюзи Стрелок убить тех, кто был уже мёртв.

• • •

Мёртвый Мальчик вёл свою машину так ровно, как мог, но каждого внезапного движения и изменения направления хватало, чтобы во мне вспыхивала новая боль. Я чувствовал себя ужасно разбитым, раздробленным внутри. Я хотел плюнуть на это и потерять сознание и не просыпаться снова, пока не окажусь в безопасности «Странных Парней», но не осмеливался. Потому что, если я был так ужасно изранен, как думал, то нельзя было сказать, сколько времени пройдёт, прежде чем я опять очнусь. а часы всё ещё тикали. Я не знал, сколько времени оставалось у похищенных Искателей Приключений, прежде чем Варни решит обратить их. Сделать их подобными ему.
Я не мог подвести их. Я обещал их спасти.
Я позволил голове медленно перевалиться набок, чтобы посмотреть в окно машины на проносящиеся улицы Тёмной Стороны. Весь сверкающий разноцветный неон от скорости автомобиля размазывался в длинные радужные полосы. Я взломал засохшую кровь, запечатывающую мой закрытый правый глаз, чтобы видеть яснее, но это не помогло. Всё выглядело тусклым и странным, знакомым, но тревожно неправильным. Я изо всех сил искал признаки преследования, но ничего не замечал. Что не означало, будто там в самом деле никого не могло быть. Вампиры — мастера в искусстве перемещаться незримыми и незамеченными. Так они и выживают. Это лишь одна из причин, почему я не чувствовал себя в безопасности, пока не вернусь в «Странные Парни», за множество древних слоёв их могучих щитов и опасных защит.
Меня беспокоило, что я себя так чувствовал. Вся моя уверенность ушла, сгинула. Мне не нравилось чувствовать себя настолько беспомощным, настолько сломленным, что всё, о чём я мог думать — это необходимость быть защищённым кем-то другим. Я всегда был в состоянии позаботиться о себе. Защититься от кого бы то ни было. Так повелось с тех пор, как я был ребёнком, когда в первый раз научился на горьком опыте, что нельзя позволять себе зависеть от кого-то, кроме себя. Но у каждого есть свои пределы. И уже давно я не был так ужасно изранен. Я не понимал, насколько всё плохо, пока не увидел потрясение на лицах Сьюзи и Мёртвого Мальчика, когда они в первый раз увидели, что со мной сделали.
Я чувствовал себя слабым, уязвимым и больше не контролирующим свою жизнь, и ненавидел это.
Автомобиль без окон, даже без лобового стекла, пронёсся по-настоящему близко, оспаривая наше положение на дороге и я даже отшатнулся от него. Сьюзи заметила, что я сделал и нахмурилась.
— Кто сделал это с тобой, Джон? Скажи мне и я вырежу всех этих мразей.
— Подожди, — сказал я. — Доставь меня в «Странных Парней». Там я тебе всё расскажу. Не знаю, кто может здесь подслушивать.
Сьюзи с сомнением посмотрела на меня, а потом её голова резко мотнулась, когда автомобиль без окон таранил нас в бок. Футуристическая машина вздрогнула от удара и Мёртвый Мальчик хладнокровно выругался. Вблизи другой автомобиль больше не напоминал автомобиль. Кузов был органически красным, пульсирующим и потным. Весь обращённый к нам бок автомобиля, раскрылся в ужасно широкую ухмылку, набитую массивными, скрежещущими зубами. Тёмная Сторона полна хищников: некоторые приспособились больше других.
Мёртвый Мальчик до отказа повернул руль, и футуристическая машина в свою очередь врезалась в хищный автомобиль. Он издал громкий нечеловеческий вопль, когда от удара его зубы разбились и сломались. Автомобиль отвернул прочь и Мёртвый Мальчик позволил ему вырваться вперёд, на выдвигающееся скрытое вооружение футуристической машины. Крупнокалиберная очередь врезалась в хищный автомобиль, пробороздив его от борта до борта. Полетели огромные куски мяса и забила струя крови. Хищный автомобиль дико носился вперёд-назад по дороге, пока его не переехал и полностью раздавил тяжёлый автопоезд.
— Движение этим вечером просто убийственное, — бодро заметил Мёртвый Мальчик.
Я снова стал смотреть в окно автомобиля, наблюдая, как проносятся улицы, со всеми их знакомыми видами и звуками. Они никогда прежде не казались такими открытыми, такими уязвимыми. Тёмная Сторона мнила себя неприкосновенной. Как и я, пока Варни не доказал мне обратное. Тёмная Сторона не знала, кто таился во тьме, не знала, что приближалось. Я хотел опустить окно, высунуться, и крикнуть им, предупредить их о голодных тварях, замышляющих против них. Но никто не прислушался бы. В Тёмной Стороне всегда кто-то выкрикивает предупреждения.
Я смотрел на шумные улицы и своим мысленным взором видел их заваленными телами, пока в сточных канавах кровь текла рекой. Я видел груды трупов на перекрёстках, когда немёртвые захватывали улицы. Я видел, как вампиры неистовствовали, рассекая толпы испуганных туристов, как волки среди овец. Я видел бешеных тварей с окровавленными ртами, копошащихся на автомобилях на дороге, пробивающихся внутрь. Я видел, как они сновали по фасадам зданий, свисали с уличных фонарей, перепрыгивали с крыши на крышу. Видел, как они гнались по улицам за оставшейся человеческой добычей, клацая зубами позади самого медленного, чтобы поддержать движение и продолжить забаву. Пока в ночи не осталось ничего живого — лишь нажравшаяся, опьянённая кровью армия нежити гордо расхаживала по опустевшим улицам — неоспоримые хозяева своей новой территории. Повелители нескончаемой ночи.
Больше никакого пылающего неона, больше никакой музыки, изливающейся из клубов и баров, потому что немёртвым не нужны такие вещи. Они изгнали бы всю жизнь из Тёмной Стороны и оставили бы её холодной и тихой, как могила.

• • •

Мёртвый Мальчик наконец остановил свою машину у «Странных Парней». Или, по крайней мере, припарковался на улице, чтобы можно было туда дойти. Считается, что до старейшего бара в мире добраться нелегко. Мёртвый Мальчик обернулся на своём сиденье и посмотрел на меня.
— Прямо или к чёрному ходу?
— Прямо, — ответил я.
— Джон, — осторожно сказала Сьюзи. — Ты правда думаешь, что это мудро — позволить людям увидеть тебя таким?
— Слухи рано или поздно разойдутся, — ответил я. — Лучше позволить им увидеть, насколько это плохо, чтобы гораздо эффектнее выглядело, когда я приду в норму. Увидишь, это поднимет мне репутацию.
— А если ты не придёшь в норму? — спросил Мёртвый Мальчик. Он поймал на себе свирепый взгляд Сьюзи и примирительно поднял руки. — Просто спросил… Ладно, вот главный вход.
В конце концов, потребовались их совместные усилия, чтобы переместить меня с заднего сиденья на тротуар. А затем им пришлось поддерживать меня, пока я не ощутил под собой ног. Я слишком устал и был слишком изранен, чтобы смущаться. Я внимательно огляделся, но не увидел никого, проявляющего слишком большой интерес. Я выдавил скупую улыбку Мёртвому Мальчику.
— Извини за кровь в машине.
— Она знавала и худшее, — ответил Мёртвый Мальчик.
Они убрали от меня руки и, каким-то образом, мне удалось остаться вертикальным. Я несколько раз глубоко вздохнул и отправился по переулку, ведущему к парадной двери «Странных Парней». Мёртвый Мальчик и Сьюзи держались рядом, на случай, если они понадобятся. Я смотрел прямо вперёд и притворялся, что не вижу их. Моя спина убивала меня, нога с огромной кровавой дырой грозила подломиться, а силы накатывали и утекали внезапными порывами, но будь я проклят, если поддамся чему-нибудь из этого. Я тяжело топал ногами, потому что не чувствовал их и наклонялся вперёд, используя импульс, чтобы двигаться дальше.
Этот переулок был ненамного чище, чем задворки. Он резко заканчивался стальной плитой, вделанной в грязную кирпичную стену. Над дверью на маленькой, но гордой неоновой вывеске было написано название бара на древнем санскрите. Алекс никогда не верил в рекламу. Если вам суждено найти путь к старейшему бару мира, то вы его найдёте. Если же нет, то все знаки и указатели на свете не помогут вам.
Это — судьба.

• • •

Дверь отворилась перед нами, и Сьюзи и Мёртвый Мальчик сопроводили меня в фойе. Оно никогда не меняется. Та же старая мебель Тюдоровского периода, в основном занятая людьми, отсыпающимися, прежде чем им придётся отправиться домой. Те же непристойные фрески на стенах и потолке, тех же ужасные пятна на персидских ковровых дорожках. Ничто так не утешает, как знакомое. Я почувствовал себя немного сильнее, просто попав в «Странные Парни», укрытый и защищённый лучшими щитами в мире. Мне не понравилось это ощущение. Ещё один знак, насколько сломленным и уязвимым я стал.
Мы прогрохотали вниз по массивной металлической лестнице в обширную яму с каменными стенами, которую владельцы считали баром. Это место оставалось таким же переполненным и таким же шумным. Я чувствовал странную злость — что я так продырявлен, а они ведут себя, как обычно. Музыкальная пульсация из спрятанных колонок была горячим ретро свингом от «The Cherry Poppin Daddies», но она резко оборвалась, когда Алекс из-за стойки заметил мой вид. Прочий барный шум быстро затих, сменившись поражённой тишиной, когда все прекратили свои занятия, чтобы взглянуть на окровавленный призрак, пришедший прервать их пир. На многих лицах виднелось неподдельное потрясение от состояния, в котором я пребывал. Состояния, до которого я пал. Было ясно, что моя репутация пострадала.
Некоторые выражения, которые я видел, заставили меня задуматься, не был ли я на самом деле в худшей форме, чем считал и, учитывая, что я ощущал себя полумёртвым, эта мысль внушала тревогу. Множество лиц внимательно изучало меня, оценивая степень моих ран и моей слабости. Тёмная Сторона всегда готова увидеть Великое униженным. Всегда ждёт возможности крикнуть: Король мёртв, да здравствует новый Король!  Поскольку всегда есть шакалы, надеющиеся на шанс свалить льва. Я улыбнулся окружающим, показав зубы.
— Хорошо! — громко сказал Алекс. — Все вон! Бар закрывается и это — закрытая пьянка! Только по приглашениям. Если вы спросите, ответ — нет. Уходите, убирайтесь отсюда к чёрту!
Мёртвый Мальчик и Сьюзи незаметно поддерживали меня, когда я отошёл в сторону от лестницы и мы вместе смотрели, как толпа спешила мимо нас, далеко обходя стороной. Большинство из них старалось не смотреть прямо на меня, показывая, что, какие бы вещи ни происходили, они не хотели в этом участвовать. Но, разумеется, всегда найдутся те, кто не понимает, когда вечеринка кончилась и не хочет уходить. Группа молодых банкиров, с иронически посыпанными пеплом головами, сбились в кучу у стойки и громко возражали против прерывания их забав. Пока Алекс не потерял терпение и не натравил на них своих накачанных вышибал.
Люси и Бетти Колтрейн — крупные, мощные девушки, которые никогда не носят ничего, кроме футболки и обтягивающих шорт, чтобы лучше показать свои впечатляющие мускулы. Одна их них блондинка, другая — брюнетка, но, кроме этого, между ними мало различий. Они женаты друг на друге. Они накинулись на банкиров, энергично молотя их по головам, меся их по причинным местам, а потом выбили их к подножию металлической лестницы. К тому времени они были уже более чем готовы уйти.
Но, разумеется, всегда найдётся один неготовый. Он вырвался из группы, вытащил из рукава острый золотой серп, махнул им в моём направлении и начал говорить что-то оскорбительное. Сьюзи с ужасающей скоростью выхватила дробовик из кобуры и приставила оба ствола к его носу. А после этого он уже не сумел достаточно быстро убраться.
Я медленно и очень осторожно дошёл до барной стойки. Мои ноги дрожали, а зрение туманилось, но я добрался туда. На чистой силе воли. Сьюзи и Мёртвый Мальчик бдительно шагали по обе стороны от меня. Только один клиент оставался в баре. Эдди Бритва восседал на высоком барном табурете, спокойно наблюдая за мной. Бог-Панк Опасной Бритвы, выглядящий болезненно худым в безразмерном сером пальто, по-видимому, скреплённом накопившейся грязью и жиром. Он жил на улице, спал у дверей и убивал всех людей, до которых не могли добраться все остальные. У него были впалое лицо и лихорадочно-яркие глаза и он жил бесконечным покаянием и искуплением, за то, что не верил.
— Паршиво выглядишь, Джон, — сказал он своим тихим, призрачным голосом. — Я всегда думал, что, когда придёт время, я буду тем, кто сделает это с тобой. Видимо, нужно перемолвиться словом кое с кем. Никто не должен отбирать мою законную прерогативу.
— Спасибо, Эдди, — сказал я. — Хорошо иметь друзей.
— Я не знаю, — ответил Эдди Бритва.
Я опёрся на барную стойку и огляделся вокруг. Открытое пространство выглядело гораздо больше, когда оно опустело. Спокойно и тихо. Бар ощущался немного неуютным, будто он не привык быть пустым и не любил этого. Мёртвый Мальчик принёс мне стул, а Сьюзи помогла мне усесться. Я посмотрел на Алекса.
— Установи свои самые сильные щиты и защиты. И я имею в виду, все сразу. Ничего не впускай.
— Уже позаботился об этом, — сказал Алекс, выйдя из-за стойки. — Я всё это сделал, в тот момент, как заметил тебя. Проклятье, ты выглядишь, словно тебя сунули в блендер. Типичный Джон Тейлор, всегда притаскивает мне проблемы. Вот. Выпей это. Это поможет от твоей хвори.
Он толкнул ко мне стакан с небольшим количеством густой жёлтой жидкости. Омерзительная микстура крутилась и кипела в стакане, будто пытаясь выбраться. Я подозрительно посмотрел на него.
— Что это, чёрт возьми?
— Если я скажу тебе, что в нём, то ты не станешь это пить, — ответил Алекс. — Это называется Укрепляющее Рассиллонна, если это имеет какое-либо значение. Это приведёт тебя в порядок.
— Оно хорошо действует? — спросила Сьюзи.
— Оно дорогое, — сказал Алекс.
И я так паршиво себя чувствовал, что не стал с ним спорить. Я взял стакан в немного трясущуюся руку и выпил микстуру так быстро, как только мог, стараясь не ощутить вкуса. Укрепляющее было густым и отвратительным, но я всё проглотил. А потом мои глаза плотно сжались, когда что-то взорвалось глубоко внутри меня. Я дрожал и трясся, когда что-то схватило меня, хорошенько встряхнуло, а потом снова поставило на место. И сразу же я почувствовал себя замечательно. Лучше, чем замечательно. Вся моя боль ушла, раны затянулись, голова пришла в порядок и я так наполнился энергией, что чувствовал себя способным надрать задницу целому миру. Я рассмеялся вслух, усмехнулся Алексу и отдал ему назад пустой стакан. Он принял его большим и указательным пальцами и быстро вручил его одной из Колтрейнов.
— Унеси это на задний двор, сожги и выкинь остатки в мусоросжигатель. И бога ради, не касайся этой гущи.
Я взглянул на Алекса, когда вышибала исчезла на заднем дворе. — Ты мне чего-то не сказал…?
— Больше, чем ты способен вообразить. Не беспокойся об этом. Если бы эта штука собиралась тебя убить, она бы это уже сделала.
— Ближе к делу, — сказала Сьюзи и что-то в её холодном голосе прорезалось через всё остальное. — Скажи мне, Джон. Кто сотворил это с тобой?
— Вампиры, — ответил я. — Целая их армия, прячущаяся в Клубленде, в своём собственном клубе. Во главе с Королём Вампиров. И нет, я говорю не о Дракуле — я говорю о Варни. Он собрал всех вампиров в Тёмной Стороне, чтобы превратить долгую ночь в святилище и родину для всех вампиров. Всех остальных тут поставят к стенке.
— Вампиры, — с отвращением повторил Алекс, возвращаясь за барную стойку. — Мерзкие твари. Живучие. Хуже тараканов.
Я вывалил им всё, что произошло с тех пор, как меня вызвали в Клуб Искателей Приключений. Они внимательно слушали, не прерывая. Что было необычно для любого из них, поэтому им, наверное, действительно было интересно. Когда я закончил моим спасением на волосок от гибели из Вампирского Клуба, Сьюзи угрожающе заворчала и все немного попятились.
— Неудивительно, что все вампиры, казалось, бесследно пропали, — проворчал Алекс. — Они скрылись в своём драгоценном новом клубе! Трудно считать их угрозой… Ко мне, с незапамятных времён, иногда заходили вампиры. Никогда не создавали проблем.
— Варни пробудил их пинком, — сказал я. — Придал им ярости и смелости.
Алекс неловко откашлялся. — Я не верю, что говорю такое, но… Целая армия вампиров — это немного больше того, с чем даже мы можем справиться. Никто не думает, что мы должны… связаться с Властями? Позвольте им разобраться с ними?
— Нет, — немедленно сказал я. — Я должен сделать это сам. Я не могу позволить просочиться слухам, что я знаю свои границы.
— Конечно, ты должен сделать это, — согласилась Сьюзи. — Но ты не должен делать это в одиночку.
— Чертовски верно! — весело заявил Мёртвый Мальчик. — Вампиры — паразиты. Я имею в виду: я мёртв, но у меня всё ещё остались стандарты.
— Точно, — сказал Эдди Бритва. — Нельзя позволять паразитам взять верх над собой. Король Вампиров… Потом он захочет свою собственную церковь на Улице Богов.
— Там целая армия тварей, — сказал я.
— Целая армия? — переспросил Мёртвый Мальчик. — Фантастика! Так давно я не выступал против армии. Славные были деньки…
— Плевал я на армии, — сказал Эдди Бритва.
— Я знаю, что ты плевал, — ответил Мёртвый Мальчик. — Я видел, как ты это делал — отвратительная привычка.
— Никто не может наехать на моего мужчину и выйти сухим из воды, — сказала Сьюзи. — Не тогда, пока у меня всё ещё остаётся дыхание. И боеприпасы. Ты возвращаешься в Вампирский Клуб, Джон. И мы идём с тобой.
— Зачем вы это делаете? — спросил я. — Вы видели, что они сотворили со мной.
— Потому что мы — семья, — ответил Мёртвый Мальчик.
— Твоя семья, — добавил Эдди Бритва. — И крайне неадекватная.
— И, конечно, никто из нас не хочет пропустить грядущую драку, — сказала Сьюзи.
Я кивнул. Я не мог ничего сказать.
— Карты вам всем в руки, — пожелал Алекс. — Выбейте к чёрту этих безбожных ублюдков. Я останусь здесь и буду охранять бар. На случай, если вампиры заявятся сюда, разыскивая вас. А потом все мы можем устроим клёвую вечеринку, если вы вернётесь. Когда вы вернётесь.
Сьюзи проигнорировала его, задумчиво разглядывая меня. — Вампиры смогли похитить только тех Искателей Приключений, которые, оказались в Клубе, когда они пробились внутрь. Как насчёт всех остальных Искателей Приключений, рассеянных по всему миру? Нам стоит связаться с ними, рассказать им, что произошло и спросить, не хотят ли они к нам присоединиться? Нет позора в привлечении подкреплений.
— Нет, — сказал я. — Они тоже были бы уязвимы для вампиров. Больше мяса в жернова. Я защищён, Мёртвый Мальчик мёртв, а Эдди Бритва — живой бог. А ты… это ты. Кроме того, это — Тёмная Сторона. Мы подчищаем наши собственные неприятности. Нельзя, чтобы герои и добрые дяди думали, что они нам нужны, чтобы сделать то, что мы не можем. Мы никогда бы не избавились от них.
— Ты хочешь переиграть положение и спасти Искателей Приключений, пока они ещё живы, — заметил Мёртвый Мальчик.
— Угадал, — согласился я.
— После всего, что вампиры с тобой сделали, ты всё ещё готов сам вернуться в мясорубку, — сказала Сьюзи. — Не потому что хочешь свысока посмотреть на Искателей Приключений. Ты уже это сделал. Потому что веришь, что мужчины и женщины, похищенные вампирами — люди, которых стоит спасать.
— Я никогда ничего не мог скрыть от тебя, — сказал я.
— Мой герой, — сказала Сьюзи.
— Я никогда не считал себя героем, — ответил я. — Просто… последним шансом на маленькую личную справедливость в Тёмной Стороне.
— По мне, так сойдёт, — сказал Мёртвый Мальчик.
— Вы уверены, что хотите пойти со мной? — спросил я. — Скорее всего, это плохо кончится.
— Мы — семья, — сказала Сьюзи.
Я улыбнулся. — Я не был так уж сильно счастлив когда дело касалось семьи.
— Мы — семья, которую ты выбрал, — сказал Мёртвый Мальчик. — Семья, которая имеет значение.
Я встал. Я чувствовал себя сильным, крутым и готовым надрать вампирам задницы. Ужасы, через которые я прошёл, всё ещё оставались со мной, но нельзя позволять таким вещам останавливать вас, если собираетесь работать в Тёмной Стороне. Где кровь, боль и ужас всегда считались стандартом. Я счистил засохшую кровь со своего плаща и она отлетала облачками кроваво-красного конфетти. А под ней мой длинный белый плащ оказался совершенно неповреждённым. Без каких-либо прорех или дыр.
— Плащ, который сам восстанавливается? — спросил Мёртвый Мальчик. — О, мне нужно раздобыть такой же!
— Извини, — произнёс я. — Это единственная в своём роде вещь. Мне нужно было через многое пройти, чтобы получить его и ты не захотел бы платить цену, которую заплатил я.
— А я говорю, что он взял с тебя слишком дорого, — сказала Сьюзи. Она была занята, заряжая свой дробовик. — Особые боеприпасы, — пояснила она, не поднимая глаз. — Конкретно эти благословенные и проклятые патроны смазаны чесноком. Заставят вампиров рыдать. Знаешь… мы можем остановиться по пути, захватить ещё кое-какое специализированное оружие. Оружейные Магазины Ишера всегда открыты.
В руке Эдди Бритвы внезапно появилась большая опасная бритва с перламутровой ручкой. Длинное лезвие мерцало сверхъестественно ярко.
— Чертовски верно! — сказал Мёртвый Мальчик, приняв воинственную позу. — Нам не нужно никакое вонючее оружие!
Он пробил дыру в деревянном переде барной стойки, одним лишь матово-белым кулаком. А потом изо всех сил старался вытащить его оттуда. Алекс впился в него взглядом.
— Тебе обязательно было это делать?
— Да! — заявил Мёртвый Мальчик. — Я был в ударе!
— Запишу на твой счёт, — сказал Алекс.
— У меня нет счёта!
— Теперь есть. — Алекс перевёл взгляд на меня. — И прежде, чем кто-то захочет спросить. Нет, у меня тут нет деревянных кольев!
— Даже каких-нибудь дров, которые мы могли бы заострить? — спросил я.
— Нет, у меня нет дров, потому что я, видишь ли, живу в двадцать первом веке! В основном.
— В Тёмной Стороне должен быть кто-то, кто продаст нам какие-нибудь колья, — сказал Мёртвый Мальчик. — Я имею в виду, здесь же можно достать всё остальное. Я знаю место где…
— Уверен, что ты знаешь, — сказал я. — Но нам не нужны колья. Есть множество способов, которыми можно завалить вампира, и, думаю, у большинства из нас они имеются.
— Даже Короля Вампиров? — спросил Алекс.
— С ним… будет трудновато, — ответил я. — Но в конце концов, всё дело в вере. У тебя есть какие-нибудь кресты под прилавком?
— Конечно, — сказал Алекс, склонившись и повсюду копаясь. — Ты удивишься, что люди оставляют за собой… Вот, угощайтесь.
Он поднялся и грохнул на барную стойку большой деревянный ящик, набитым всеми видами религиозных предметов, всех видов религий. Все мы столпились вокруг и сортировали распятия. Я взял маленький серебряный крест в старом кельтском стиле. Мёртвый Мальчик и Эдди препирались из-за более замысловатых фасонов. Сьюзи не беспокоилась. Она твёрдо встретила мой взгляд.
— Я не истинно верующая.
— Как ты можешь жить в таком месте, как Тёмная Сторона и не быть верующей? — спросил я. — Ты сражалась с ангелами!
— Думаю, просто из упрямства, — ответила Сьюзи.
— Ты всё ещё вырезаешь кресты на своих пулях, — заметил я.
— Это просто практично, — сказала Сьюзи.
— Разве ты ни во что не веришь? — спросил Мёртвый Мальчик, набив карманы разнообразными крестами.
— Я верю в Джона, — ответила Сьюзи. — И по-настоящему большие пушки.
Она подозрительно нежно погладила свой дробовик; и все мы нашли причины посмотреть куда-нибудь в другое место, пока она не прекратила это делать.
Я внезапно остановился и посмотрел на Алекса. — Подожди. Где Себастьян Старгрейв?
— Наверху, — сказал Алекс. — Прилёг передохнуть. Не волнуйся, я позабочусь о нём.
— Чувствую, что должен спросить, — сказал Мёртвый Мальчик. — Если всё пойдёт не так, как надо, внезапно и ужасно, и единственный способ остановить вторжение вампиров — это убить абсолютно всех… Что насчёт загипнотизированных Искателей Приключений?
— Весь смысл этой миссии, — ответил я, — спасти похищенных героев. Они — жертвы, в данной ситуации.
— Но если они нападут на нас под контролем Варни? — мягко спросил Эдди Бритва.
— Тогда мы захватим их, не убивая, — твёрдо ответил я. — Мы спасём их от них самих.
— Это будет нелегко, — сказал Мёртвый Мальчик.
— Если бы это было легко, то не потребовались бы мы все, — ответил я. — Ладно, пошли.
— В этот раз мы пойдём через карманные часы? — немного подчёркнуто спросила Сьюзи.
— Нет, — ответил я. — Мы возьмём твою машину, Мёртвый Мальчик. Нам нужно кое-кого забрать по пути.

ПЯТЬ

Мёртвый Мальчик вёз нас через Тёмную Сторону со своим обычным легкомысленным пренебрежением правил дорожного движения, законов природы и любых других законов, которые он только мог игнорировать. Эдди Бритва занял переднее сиденье рядом с ним, потому что лишь мертвец мог хоть какое-то время выдержать соседство с Эдди. Мёртвый Мальчик мог терпеть этот запах, потому что его ощущения были лишь воспоминаниями прошлого. Сьюзи и я сидели вместе на заднем сиденье. Вся кровь, пролитая мной на кожаную отделку, пропала. Без малейшего следа. Я ничего не сказал. Машина Мёртвого Мальчика всегда могла сама о себе позаботиться.
— Не знайте, заметили ли вы, — сказал Мёртвый Мальчик не оглядываясь, — но мне действительно кажется, что намного больше трафика исходит из Клубленда, чем направляется туда. Может, они что-то слышали…?
— Я бы не удивился, — ответил я. — В Тёмной Стороне ничто не обгонит плохих новостей.
— Ты уверен, что годишься для этого? — сдержанно спросила Сьюзи. — Вы потерпел чёртово поражение. У тебя, хотя бы, имеется план?
— Конечно, у него есть план! — сказал Мёртвый Мальчик. — У Джона Тейлора всегда есть план!
— Кроме тех случаев, когда его нет, — добавил Эдди Бритва. — А тогда он импровизирует. Неожиданно, бурно и во всём.
— Хорошо же вы меня знаете, — сказал я.

• • •

Мёртвый Мальчик остановил свою машину возле Клуба Искателей Приключений. Он обернулся из-за руля, тяжело посмотрев на меня.
— Зачем мы здесь остановились? Вампиры уже забрали всех Искателей Приключений из Клуба. Так что здесь не осталось никого, кто нуждается в спасении. Их всех увели!
— Не всех, — ответил я.
Я выбрался из машины, сразу махнув рукой, чтобы Сьюзи оставалась внутри и подошёл, чтобы уважительно кивнуть Привратнику. Он всё ещё оставался на своём посту, огромном чёрный мужчина в длинном белом одеянии, с висящим на шее амулетом саблезубого тигра. Он насторожённо кивнул мне.
— Я послал вас найти пропавших членов Клуба, мистер Тейлор, — сказал он богатым, глубоким, культурным голосом. — А не возвращаться сюда с некоторыми из ваших наиболее сомнительных компаньонов.
— Пора вам пойти со мной, — ответил я. — Я обнаружил, где держат пропавших Искателей.
— Я уже говорил вам, мистер Тейлор: я не могу покинуть свой пост. Я должен охранять дверь. Это не просто работа; это — священный долг.
— Но чему принадлежит ваша истинная верность? — спросил я. — Клубу, или его членам? Вы можете пойти с нами и помочь спасти их, или можете стоять здесь и охранять уйму пустых комнат. Что из этого больше похоже на ваш священный долг?
Привратник пристально посмотрел на меня. — Кто их забрал?
— Король Вампиров, — ответил я. — И его вампирская армия. Они хотят превратить членов Клуба в подобных себе пиявок, а затем, сделав их частью вторжения и наступающей армии, захватить Тёмную Сторону. Ну, при мне этого не будет. Не в мою смену. Так что я и мои весьма впечатляющие друзья собираемся посетить Вампирский Клуб, вернуть пропавших Искателей Приключений, пока они ещё люди и так надрать задницу вампирам, что они заревут, как младенцы. Нам пригодится ваша помощь.
Привратник внезапно улыбнулся. — Хорошо. Если вы так ставите вопрос… Дверь заперта, и Клуб в безопасности. Он может некоторое время продержаться без меня. Поэтому, пойдёмте.
— Вы просто ждали, чтобы я приехал и забрал вас, — сказал я. — Разве вы сами не могли?
— Разумеется, мистер Тейлор.
Ненавижу быть предсказуемым. Я подвёл его к машине и перед нами распахнулась задняя дверь.
— Вы опять подслушивали, — обвиняюще сказал я в машину. — Сьюзи, Эдди, Мёртвый Мальчик, это — Привратник Клуба Искателей Приключений. Он отправляется с нами.
— Зачем? — немедленно спросил Мёртвый Мальчик. — Что в нём такого особенного?
— Он саблезубый тигр, — ответил я. — Постарайтесь его не злить.
— Хорошо, — сказал Мёртвый Мальчик. — Это немного необычно, даже для Тёмной Стороны.
Сьюзи громко фыркнула. — Мне пригодился бы новый коврик в каморку.
— Будь паинькой, — заметил я. — Или получишь взбучку.
— Не в первый раз, — ответила Сьюзи.
— О, Боже — сказал Мёртвый Мальчик. — Этот мысленный образ, которое я не желаю забирать домой.
Сьюзи сдвинулась на дальнюю сторону заднего сиденья, позволяя мне и Привратнику забраться в заднюю часть машины. Ему пришлось сразу же согнуться в три погибели, чтобы втиснуть свою тушу в ограниченное пространство. Сьюзи и я вместе сплющились в дальнем углу. Вышло слегка тесновато, но мы справились.
— Вы всех здесь знаете? — спросил я Привратника.
— Позвольте сказать, что я, как минимум, слышал о каждом присутствующем, — сказал Привратник. — Возможно, не всегда хорошее, но, в конце концов, это — Тёмная Сторона. Я узнаю воинов, когда вижу их. Мне жаль вампиров…
— Порядок, — заявил мне Мёртвый Мальчик, сознательно игнорируя Привратника. — Куда теперь?
— Вампирский Клуб, — сказал я. — Несколько улиц вперёд и за угол.
Мёртвый Мальчик снова обернулся с водительского места. — Если это так близко, почему мы едем? Почему не идём?
— Потому что я хочу, чтобы твоя чудесная машина была с нами, — ответил я. — На случай, если нам понадобится встроенная в неё подавляющая огневая мощь.
— Серьёзная причина, — сказал Мёртвый Мальчик. Он опять развернулся и повёл машину. Привратник пристально поглядел на меня.
— Этот автомобиль… Это не просто автомобиль, не так ли?
— Ничего никогда не бывает просто в Тёмной Стороне, — ответил я.

• • •

Машина притормозила прямо у Вампирского Клуба и мы все вышли. А затем мы вместе встали перед единственной закрытой дверью и тщательно осмотрели это место. Там всё ещё оставалась большая лужа крови, засохшей на тротуаре перед дверью. И все проходившие мимо люди обходили дверь и клуб на почтительном расстоянии, словно они могли ощутить по-настоящему скверные вещи, происходящие за маленькой деревянной дверью в хмуром каменном фасаде. Дверь казалась точно такой же, как прежде, только теперь не осталось и следа старого благословенного креста, который я вонзил в древесину. Всё исчезло, не оставив никакого знака, показывающего, что там что-то было. Даже подпалина от его неестественного пламени.
Удивительно, насколько сердитым и возмущённым я себя чувствовал. Крест был единственной вещью, оставшейся от моего старого учителя. Пью был хорошим другом и лучшим врагом. Я всё ещё скучаю по нему.
— Это оно? — спросил Мёртвый Мальчик. Он прошёл прямо к закрытой двери и несколько раз пнул её. — Не смотрится внушительным.
— Не показывай своё невежество, парень, — сказал Привратник. — Это место смерти и вечного страдания. Разве ты не чувствуешь этого?
— Нет, — ответил Мёртвый Мальчик. — Я мёртв.
Привратник внимательно оглядел его. — Разумеется. Приношу извинения.
— Если крест Пью был единственной вещью, препятствующей вампирам пойти за тобой, — медленно проговорила Сьюзи, — что удерживает их теперь?
— Они ждут нас, — сказал я. — Ждут, что мы войдём. Это — мудрый хищник, который решил сражаться на своей собственной земле.
— Как ты попал внутрь в прошлый раз? — спросила Сьюзи.
— Я постучался, — признался я.
— Он так вежлив, — заметил Мёртвый Мальчик Эдди Бритве.
— И правда, — согласился Эдди Бритва. — Кроме тех случаев, когда нет.
— Чёрный ход имеется? — спросила Сьюзи. — Какой-нибудь способ подкрасться в и застать ублюдков врасплох?
— Сомневаюсь, — сказал я. — Как Король Вампиров, Варни создал там свой собственный мир. Он не просто вампир. Он имеет власть. Единственные входы в этот клуб — те, которые он допускает.
Мёртвый Мальчик с сомнением посмотрел на запертую дверь перед собой. — Думаешь, он знает, что мы здесь?
— Разумеется, знает, — ответил я. — Он наблюдает за нами прямо сейчас. Выжидает, чтобы увидеть, что мы сделаем.
— Тогда, почему он нам не открывает? — громко спросил Мёртвый Мальчик. Он снова пнул дверь, с достаточной силой, чтобы заставить лес содрогнуться и завибрировать в раме. — Давай! Впусти нас! Я — Мёртвый Мальчик, и я могу справиться со всеми твоими гнилыми пиявками, даже если мне свяжут ноги за спиной!
Привратник взглянул на меня. — Он всегда так делает?
— Практически — ответил я. — Полное отсутствие инстинкта самосохранения позволяет ему первым бросаться в драку. Прочие из нас главным образом используют его, главным образом, для защиты от открывающейся пальбы, пока мы укрываемся за ним. Мёртвый Мальчик, пожалуйста, отойди от двери.
— Почему? — немного грустно спросил Мёртвый Мальчик.
— Думаю, потому, что Варни планирует для нас сюрприз, — сказал я. — Думаю, он не ждал, что я вернусь с подкреплением. Он считал, что я поведу себя подобно ему — достаточно самонадеянно, чтобы встретиться лицом к лицу. Наверное, он хорошо рассмотрел, кого я привёл с собой и выясняет у своих последователей, кто вы все такие.
— Это должно напугать его, — заметила Сьюзи.
— Нет, — ответил я. — Варни не напугаешь. Он — Король Вампиров. Он не верит, что нечто может ему повредить, остановить или помешать его планам. Он осторожен. Планирует присоединять всех исключительных личностей к себе и своей армии. Помните, он не хочет просто убить нас. Он хочет сломать нас, подчинить нас своей воле, сделать нас пиявками, вроде него. Заставить нас служить ему и возглавить его вторжение в Тёмную Сторону.
— Когда рак на горе свистнет, — сказала Сьюзи. — Ты опять попробуешь постучаться?
— Нет, — ответил я. — Думаю, время показать силу. Малость духовного потрясения и трепета. Эдди?
— Люблю такое, — сказал Эдди Бритва.
Бог-Панк Опасной Бритвы выставил грязные коричневые зубы в хитрой ухмылке и, внезапно, в его серой руке сверхъестественно ярко вспыхнула опасная бритва с перламутровой ручкой, резким, чистым светом, осветив неоновый сумрак. Прохожие вскрикнули и отвернулись, не в силах смотреть на этот свет. Даже Сьюзи и я могли смотреть на него лишь уголками глаз. Мёртвый Мальчик смотрел на него прямо, потому что был мёртв. И, как ни удивительно, Привратник выглядел совсем не обеспокоенным этим светом. Что заставило меня задаться вопросом, к чему он привык в своём давно затерянном городе древней Африки.
— Вы правда считаете, что он сможет прорезать эту дверь одним маленьким лезвием? — спросил Привратник. — Согласен, это впечатляющее оружие, но я вижу мощные щиты и защиты, установленные на эту дверь и здание. Я не поставил на то, что её проломит даже таран, благословлённый всеми тёмными богами. Даже самое мощное оружие сильно лишь настолько, как человек, владеющий им.
— Эдди — не человек, — ответил я. — И не является им уже какое-то время. Он — живой бог опасной бритвы. Я видел, как он прорезает этим лезвием Время и Пространство. Действуй, Эдди.
— Люблю такое, — повторил Эдди Бритва.
Он шагнул вперёд и его лезвие, вылетело невероятно быстро, быстрее, чем мог различить человеческий глаз. Без видимых усилий, он глубоко вскрыл массивный каменный фасад, проведя глубокий разрез сверху донизу двери. Затем другой глубокий разрез, с другой стороны. Вспыхивающая бритва проходила сквозь камень, как нож сквозь туман. А потом он резанул снова, над и под дверью, его тощая фигура двигалась с ужасным ощущением непреодолимой целеустремлённости. Поскольку ничто не может противостоять Эдди Бритве, когда он принимает свой аспект. Он закончил последний глубокий разрез изящным росчерком, завершая созданный прямоугольник, а потом элегантно отступил в сторону, потому что деревянная дверь выпала из стены вперёд наружу. Больше не поддерживаемая и не связанная окружающей каменной кладкой, она грохнулась во всю длину на тротуар перед клубом, несколько раз громыхнула и осталась неподвижно лежать.
Все мы быстро двинулись вперёд, всматриваясь в проход, сделанный Эдди Бритвой и то, что лежало за ним.
Разумеется, я пошёл первым. Узкий каменный тоннель, который я помнил, исчез. На его месте находился белый пляж, окружённый красным морем. Я осторожно двинулся вперёд и склонился через проход. В нос мне ударило сильное зловоние. Этот старый знакомый запах пролитой крови и множества смертей. Я внимательно огляделся вокруг. Пляж простирался вдаль, на мили и мили в обе стороны, пляж, полностью состоящий из костей. Человеческих костей. Черепов и грудных клеток, костей ног и рук, плотно спрессованных вместе. Словно они находились там так долго, что осели и улеглись компактнее.
Океан был красным, потому что состоял из крови. Ничего, кроме крови. Он медленно и вяло колыхался, целое море пролитой человеческой крови. Я мог поклясться. Я мог ощутить это в глубине души. Пляж из костей и море из крови, под ночными небесами, опустошёнными от всего, кроме жёлтой, как моча, луны. Зверство над целым миром.
Я отступил и дал посмотреть другим. Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва протиснулись вместе, плечом к плечу. Потом Сьюзи и, под конец, Привратник. Мы переглянулись.
— Мерзко, — сказала Сьюзи, по-видимому, невпечатлённая. — Не худшая вещь, виденная мною в Тёмной Стороне, но, всё равно, чертовски мерзкая.
— Работа Варни? — спросил Привратник, глядя на меня.
— Разумеется, — ответил я.
— Это действительно реально? — спросил Привратник.
— Достаточно реально, — сказал я. — Достаточно реально, чтобы убить нас, если мы притупим бдительность. Пойдём.
Мёртвый Мальчик оглянулся назад, на свою машину. — Если мы не вернёмся через полчаса, приезжай и забери нас. Или отомсти за нас.
Показалось, что машина кивнула ему в ответ.

• • •

Я пошёл первым, осторожно ступив по каменной губе на костяной пляж. Другие поспешили за мной, потом рассыпавшись, чтобы не представлять одной цели для тех, кто мог сидеть в засаде. Под нашим весом кости трещали и раскалывались. От океана крови несло тошнотворным смрадом. Звёзд на глубоком, тёмном ночном небе не было вообще, лишь полная жёлтая луна. Жёлтая, словно немочь. Света, чтобы видеть, было более чем достаточно, но весь он исходил не от луны. Варни хотел, чтобы мы ясно видели мир, который он создал для нас.
Было холодно — безжалостный, незыблемый холод могилы или кладбища. И никакого движения воздуха, нигде.
— Ох, люблю бывать на побережье, — пробормотал Эдди Бритва. Он стоял совершенно неподвижно, затолкав руки поглубже в карманы своего грязного пальто.
— Где мы, чёрт побери? — спросил Мёртвый Мальчик. Он с интересом озирался, видимо, равнодушный и безразличный к своему окружению. — Я думал, мы пошли поклубиться.
— Так много крови, — сказала Сьюзи. Она держала свой дробовик наизготовку, готовая к первому намёку на угрозу.
— Пахнет смертью и ужасом, — добавил Привратник.
— Я не чувствую никакого запаха, — сказал Мёртвый Мальчик, немного печально. — Взгляните на все эти кости! Сколько людей здесь погибло? Тысячи? Миллионы? Я не чувствую этого. Зачем убили столько народа? Я думал, Варни хотел сделать всех такими, как он.
— Только в определённой степени, — сказал я. — Слишком много хищников в одном месте и они перевели всех жертв. Принялись друг за друга.
— Так что это или где это? — спросила Сьюзи.
— Это — мир вампиров, — ответил я. — Или, по крайней мере, мир, какой они бы хотели. Возможно, их фантазия, о том, откуда они первоначально произошли. Кто знает, как вампиры впервые пришли в наш мир?
Я огляделся вокруг и выбеленный пляж из костей тянулся так далеко, насколько я видел. Кровавый океан простирался вдаль, до самого горизонта, тяжёлая кровь вяло двигалась медленными волнами. А когда я, наконец, обернулся и посмотрел назад, проход, через который мы вошли, исчез. Ни двери, ни дверного проёма. Просто ещё кости и ещё пляж, тянущийся в бесконечность. Другие тоже оглянулись вслед за мной. Они не выглядели особенно удивлёнными или встревоженными, и нисколько не напуганными. Мы все понимали, что делали, когда вошли в мир Варни, созданный для нас.
— Никакой паники, — сказал я. — Я могу снова отыскать дверь.
— Кто паникует? — немедленно отозвался Мёртвый Мальчик. — Я не паникую! Зачем мне паниковать? Худшая вещь, которая могла произойти со мной, уже произошла. Я к ней привык.
Сьюзи поводила дробовиком туда-сюда, задумчиво хмурясь. — Я не вижу вампиров, Джон.
— Я уверен, что они где-то вокруг, — сказал я. — Наблюдают за нами. Проверяют, кого я привёл со мной. Смотрят, как нас затронуло… всё это.
— Нам не нужно как-нибудь убедиться, что они знают, что мы здесь? — спросил Привратник. — Я жажду увидеть моих пропавших Искателей Приключений, мистер Тейлор.
— Они знают, — сказал я. — Вот почему Варни сменил декорации. Он пытается впечатлить нас.
Сьюзи оскорбительно хмыкнула.
— Это — мир, каким его видят вампиры, — сказал Эдди Бритва. — Фантазия, не больше. Это нереально.
— Ага, точно, — согласился Мёртвый Мальчик. — Под это слово многое подходит в Тёмной Стороне.
Привратник топнул тяжёлой, обутой в сандалию ногой по костям внизу, и они с шумом треснули и сломались. — Ощущается достаточно реальным.
— Возможно, некая рассеянная иллюзия массы? — пробормотал Эдди Бритва. — Вампиры любят играть в манипулирование. Они скрывают свою истинную внешность за чарами, чтобы можно было разгуливать среди нас, а мы не смотрели на них, как на ходячие трупы, которые они и являются. Они гипнотизируют своих жертв, чтобы те не сопротивлялись. Может, это их идея, о подходящем поле боя. Смертельном поле боя. Я не верю, что это место всегда было таким…
— Кто знает? — сказал я. — Все мы видели и более странные места. Это может быть столь же реальным, как должно быть, для нас и для них. Мы можем здесь погибнуть.
— Говори за себя, — заявил Мёртвый Мальчик.
— Ты предпочёл бы уничтожение? — спросила Сьюзи.
— Смертельное поле боя, для нас и для них, — повторил Привратник. — Что ещё вам нужно?
— Что-то, чтобы застрелить, — ответила Сьюзи.
Столб тяжёлого жёлтого лунного света пал на кровавые воды, фосфоресцирующий путь, блистающий через багровый океан, до самого пляжа. И идущая по этому болезненному жёлтому пути, идущая по кровавой поверхности, ничуть не колыхая её, приближающаяся одинокая фигура. Мужчина, одетый в абсолютно чёрную эсэсовскую форму, совершенную в каждой детали, вплоть до сверкающих молний на его погонах и серебряной мёртвой головы на фуражке. Он двигался вперёд с лёгким чванством, пока наконец не сошёл с пути из лунного света на кости пляжа. Его ботинки не издавали ни звука, когда он шагал по черепам и берцовым костям. Он не отбрасывал тени. Наконец он остановился перед нами и легко улыбнулся, бесцветные губы на его мертвенно-белом лице растянулись, выставив зазубренные зубы. Его глаза были кроваво-красными, без зрачков. На его форме виднелось несколько пулевых отверстий, но пятен крови не было.
Я просто улыбнулся ему в ответ, потому что ничему из этого не верил. Его внешность была ещё одной иллюзией, ещё одними чарами.
— С возвращением, Джон Тейлор, — произнёс вампир глубоким гортанным голосом. — Мы знали, что вы не сможете не прийти. И вы привели нам несколько друзей, чтобы с ними поиграть. Как мило.
— Кто ты, чёрт побери? — спросила Сьюзи, её дробовик твёрдо смотрел на него.
Вампир проигнорировал её, его мёртвый пристальный взгляд упирался в меня. — Вернулись за большей болью, мистер Тейлор? Какой вы жадный до наказаний. Вы должны понимать, что на сей раз не сможете уйти.
Сьюзи шагнула вперёд, встав между вампиром и мной, поэтому у него не осталось выбора, кроме как посмотреть на неё. А затем она стала совершенно неподвижной, когда он встретил её взгляд своим и удержал его. Её дробовик немного опустился, когда вампир улыбнулся ей.
— Привет, Сьюзи Стрелок. Мы слышали о тебе. Маленький охотник за головами, которая думает, что она знает всё, что только можно знать о смерти. Ты ничего не знаешь. Знаем мы, потому что мы — смерть и хуже смерти. Мы надеялись, что ты последуешь сюда за Джоном. Ты словно послушный щеночек. Мы очень рады, что все вы здесь, чтобы разделить ужасную судьбу Джона Тейлора. Разделить его кару за то, чтобы посмел бросить вызов нашей воле. Это — наш мир, и в нём не происходит ничего, что не доставляет нам удовольствия. Так что доставь мне удовольствие, Сьюзи Стрелок. Прицелься в своего драгоценного Джона Тейлора и посмотрим, сколько раз ты сможешь выстрелить в него, не убивая. Ты не должна убивать его, потому что это сделаем мы. Но заставь его страдать и заставь его кровоточить, ради меня.
— Глянь вниз, — сказала Сьюзи.
— Что? — спросил вампир.
Он посмотрел вниз и внезапно застыл на месте, когда понял, что Сьюзи приставила оба дула своего дробовика прямо к его промежности.
— Прежде чем я вышла, — сказала Сьюзи, — Я смазала все свои патроны чесночным маслом. О котором все говорят, что оно вампирам, как крысиная отрава.
Вампир начал говорить что что-то вычурное и Сьюзи врезала ему из обоих стволов. Речь вампира мгновенно превратилась в вопль ужаса, когда залп из дробовика разорвал его почти надвое. Вся его паховая область просто исчезла, разлетевшись на длинные кровавые ленты позади него. Его отбросило на дюжину шагов по костяному пляжу, прежде чем он наконец рухнул, ужасно вопя, пытаясь удержаться на руках. Он пополз подальше, мучительно скрежеща костями, пока не бросился в кровавое море и не исчез под медленными, тяжёлыми волнами. Сьюзи посмотрела на меня.
— Начинай это своё “я всегда говорю“.
— Всегда можно рассчитывать, что женщина будет драться грязно, — сказал я и все прочие мужчины торжественно закивали в унисон — пока Сьюзи не уставилась на них и они остановились.
— Нам нужно было прикончить его, — заявил Привратник.
— Нет, — ответил я. — Мы хотим, чтобы он вернулся к Варни и остальным. Рассказал им, что мы пришли.
А потом все мы резко оглянулись на внезапные перемещения костей вокруг нас. Черепа перевернулись, а кости рук и ног вздыбились и рухнули, когда похищенные Искатели Приключений поднялись через них, окружив нас большим кольцом. Привратник нетерпеливо обратился к ним, но никто из них ему не ответил. Искатели неестественно замерли на месте с вялыми, коварными лицами и чем-то ещё, смотрящим из их глаз. Десятки знаменитых героев и авантюристов, прославленных мужчин и женщин уставились на нас беспощадными, немигающими глазами. Привратник посмотрел на меня.
— Что происходит, мистер Тейлор?
— Вампиры прислали своих рабов сражаться за них, — ответил я. — Поскольку они знают, что, если вынудить нас сражаться с теми, кого мы пришли спасти, это будет для нас самым мучительным. Я не знал, что вампиры захватили столь многих…
Нас окружало сорок, быть может пятьдесят самых отважных героев и бойцов всех времён. Впереди самые знакомые лица, где они оказывали наибольший эффект. Жюльен Адвент, Великий Викторианский Авантюрист. Чандра Сингх, охотник на чудовищ. Гарет де Лион и Августа Мун. И намного, намного больше. Внезапно, будто в ответ на какой-то неслышимый сигнал или приказ, они зашаркали вперёд, по костям мертвецов. Нацелившись прямо на нас, с плохими намерениями. Я обратился к Привратнику.
— Вот зачем я привёл вас: предвидел, что Варни попробует нечто подобное. Мне нужна ваша другая сущность — саблезубый тигр. Используйте свои размеры, силу и скорость, чтобы занять большинство этих бедных ублюдков, не убивая их. Я полагаюсь на других, чтобы выиграть это сражение, но только вы можете сдержать большинство, пока я не выясню способ добраться до Короля Вампиров и положить этому конец.
— Не слишком затягивайте, — сказал Привратник.
Он изменился внезапно, резко, без ощущения напряжения или боли. Он не вытягивался, не менялся и не превращался. В одно мгновение передо мной стоял человек, в другое — на его месте сидел огромный, чёрно-полосатый тигр. Он был, по крайней мере, восьми футов в длину, с массивными мускулами, слегка шевелящимися под покрывающими его полосами и огромной львиной головой с двумя ужасно большими зубами, выступающими из его верхней челюсти. Привратник стал саблезубым тигром и воздух наполнился резким кошачьим зловонием. Он рыкнул, словно громовой раскат и бросился на приближающихся Искателей.
Он врезался в первую группку, словно живой таран, раскидав их и сбив с ног. Он изогнулся и повернулся, швырнув своё огромное тело на загипнотизированных героев, заставив их разлететься в разные стороны. Он двигался невероятно быстро для зверя такого размера, кидаясь в массу одержимых героев и снова отступая, прежде чем они могли среагировать. Некоторые нападали на громадного зверя, но он всегда отступал, прежде чем они могли к нему прикоснуться. Он рыскал среди Искателей назад и вперёд, снося их своими тяжёлыми плечами или редкими шлепками массивных лап.
Августа Мун качнулась вперёд, её жёсткий пристальный взгляд, устремился на Мёртвого Мальчика. Августа Мун, профессиональный специалист по решению проблем, которая всегда выглядела, как чья-то любимая тётушка средних лет, в комплекте с провинциальными твидовыми костюмами и вкрученным в глаз моноклем. Она воздела свою знаменитую трость, длинный посох из освящённого дуба с серебряным набалдашником, которым в своё время насмерть забила множество чудовищ, и обеими руками опустила её, как молоток, на голову Мёртвого Мальчика. А он стоял там и позволил это. Посох отскочил, не причинив ему вреда. Августа обе озадаченно моргнула, а потом обрушила на Мёртвого Мальчика серию яростных ударов, снова и снова колотя его по голове и плечам. Из его длинного пальто выбивалась пыль, там, куда попадали удары, но Мёртвый Мальчик не реагировал. Он ничего не чувствовал, и не находился в опасности, поэтому он просто вежливо там стоял и позволял ей проделывать это с ним. Пока она не начала ослабевать и замедляться, и он быстро шагнул вперёд и перехватил её руки, сокрушительно дохнув на неё.
Вперёд выступил Чандра Сингх, великолепный в своём высоком убранстве раджи. Прекрасные шелка и атлас, с угольно-чёрным тюрбаном, украшенным спереди великолепным алмазом. Он нёс длинный изогнутый меч, неистово пылающий древними чарами другого мира. Эдди Бритва вышел вперёд, чтобы преградить ему путь и меч Чандры Сингха вылетел тугой дугой, чтобы отрубить ему голову. Бог-Панк Опасной Бритвы встретил зачарованный меч своим собственным пылающим лезвием. Опасная бритва встретила и остановила меч на середине пути, легко погасив импульс и огромные искры разлетелись в воздухе от яростного удара. Чандра рубил Эдди снова и снова, но не мог преодолеть его защиту. Потому что Чандра не был самим собой и сражался не в полную силу, и потому что Эдди был Эдди Бритвой.
Чандра устремился вперёд, неистово размахивая мечом, но он не мог заставить Эдди отступить ни на шаг. Серый человечек просто стоял на месте, каждый раз помещая свою бритву туда, где он ей следовало быть, его лихорадочно-яркие глаза оставались неподвижными. Пока Чандра не начал уставать и замедляться, и Эдди аккуратно шагнул вперёд в пределы досягаемости Чандры и сильно пнул его в коленную чашечку. Чандра упал на одно колено, когда нога предала его и Эдди врезал ему локтем в висок. Голова Чандры качнулась от удара и, пока он был ошеломлён, Эдди Бритва аккуратно резанул его по тыльной части правой руки. Пальцы Чандры разжались, против его воли и он выпустил свой пылающий меч. Эдди отбросил его пинком и он отлетел прямо ко мне. Я не тронул его.
Гарет де Лион направился прямо к Сьюзи и она подняла свой дробовик, чтобы накрыть его. На мгновение я действительно подумал, что она забыла, что явилась сюда, чтобы спасти героев или решила, что её это не волнует. Но я должен был знать лучше. Сьюзи всегда знает, что делает. Она подождала, пока Гарет не оказался почти перед ней, затем перевернула дробовик и врезала прикладом ему в брюхо. Всё дыхание вырвалось из него и он упал перед ней на колени. Сьюзи размахнулась ещё раз и сокрушила его прикладом своего дробовика. Звука удара хватило, чтобы даже я вздрогнул. Гарет де Лион рухнул ничком, на кости и остался лежать. Сьюзи несколько раз пнула его в рёбра, чтобы убедиться и стала высматривать, с кого бы ещё сбить спесь.
А потом наступила моя очередь, когда я столкнулся с Жюльеном Адвентом. Ещё один старый друг и старый враг, в дюжине дел мы сражались плечом к плечу и намного чаще выступали друг против друга поднялись друг против друга. Истинно добродетельный человек — пока он не стал одержимым вампиром. Я твёрдо встретил его взгляд, когда он ковылял ко мне.
— Подойди, Жюльен, — сказал я. — Это я, Джон. Ты меня знаешь. Ты не хочешь этого делать. Как бы Варни ни властвовал над тобой, сражайся с этим. Ты можешь это сделать. Ты — Жюльен Адвент, Великий Викторианский Авантюрист! Ты лучше, чем это!
И он остановился. Он стоял передо мной и я увидел, как его собственная личность появляется на лице. Его глаза очистились, и он посмотрел на меня и узнал. Я увидел, что он боролся с вампирским контролем всей своей железной волей. Он начал что-то говорить… а затем выражение ужаса медленно прошло по его лицу, когда вампирская воля опять возобладала. Ибо, в конце концов, он был человеком, естественным созданием, под контролем создания сверхъестественного. Я видел, как остатки его сознания утонули в его глазах, сменившись холодным, смертельным беспощадным взглядом Короля Вампиров. Варни впивался в меня взглядом через глаза Жюльена и тот снова пошёл ко мне. И я видел в его лице и глазах, что Варни хотел заставить Жюльена убить меня. Или заставить меня убить Жюльена.
Поэтому я полез во внутренний карман и вытащил запечатанный пакетик крупного чёрного перца. Я разорвал его и швырнул всё содержимое Жюльену в лицо. Он остановился, как вкопанный его следов и взрывоподобно чихнул. А потом ещё раз и ещё, грандиозное непреодолимое чихание, от которого тряслось всё его тело. Огромные беспомощные слёзы сбегали по его лицу, пробиваясь из плотно сжатых глаз.
Приправы — наши друзья. Никогда не выходите из дома без них.
Я посмотрел на Эдди Бритву. — Время уходить, Эдди! У меня есть идея.
— Давно пора, — согласился Эдди.
— Хватит с меня этого места, — сказал я. — Давай примем бой с вампирами. Воспользуйся своей бритвой и прорежь мне дверь между этим миром и тем, где вампиры прячутся!
— Ты немногого хочешь, правда? — спросил Эдди Бритва.
Он нанёс удар сверкающим лезвием по воздуху перед собой и оно глубоко погрузилось, оставляя кровавый след, когда опускалось. Он снова и снова резал мир, пока тот не дрогнул под его ударами и фальшивая реальность развалилась, неспособная противостоять ужасной божественной силе, содержавшей в этой сверхъестественно яркой бритве. Костяной пляж, кровавое море и гнусно-жёлтая луна, сразу же исчезли, когда иллюзия сменилась исходной реальностью Вампирского Клуба.

• • •

Мы все внезапно очутились в громадном каменном амфитеатре. Освещаемом тем же старым знакомым кроваво-красным свечением. Огромный каменный круг искривлённых каменных ступеней вёл вверх и вверх, в скрывающую тьму. Старый серый камень, впитавший и покрывшийся тёмными пятнами и свежей выпущенной кровью новых жертв. И вампиры, вампиры, повсюду. Сотни их, рассыпавшиеся по восходящим ступеням амфитеатра. Многие из них кормились человеческой добычей. Мужчины и женщины, соблазнённые или схваченные на улицах возле клуба. Некоторые, возможно, даже были добровольцами; всегда есть кто-то готовый испытать новый кайф. Некоторых, возможно, одурачила современная романтичная ложь о вампирстве. Но не похоже, чтобы хоть одна из жертв наслаждалась этим опытом. Ужас жертвы — часть питания вампира.
Они не питались так изысканно, как в книгах и фильмах. Никаких крохотных укусов в шею. Вампиры рвали плоть, глубоко кусая, терзая раны, которые они наносили, как собаки свежему трупу. Глотающие кровь, слизывающие её с кожи, издающие низкие хрюкающие звуки удовлетворения, как свиньи у корыта. Некоторые вцеплялись в шеи, другие в запястья. Некоторые предпочли грудь, живот или промежность.
Прямо передо мной, вампир глубоко погрузил лицо в кровавое месиво, которое он сотворил из шеи юной готки. Она уже перестала отбиваться, вся её передняя сторона пропиталась её же собственной кровью, но умоляюще смотрела на меня. Я указал на неё Сьюзи; и она шагнула вперёд, нацелила оба ствола своего дробовика на голову вампира и разнесла её напрочь. Тело вампира забилось в конвульсиях и отвалилось прочь, когтистые руки всё ещё судорожно хватались за девушку-готку. Она не двигалась. Даже когда Сьюзи выстрелила и в её голову тоже. Я ничего не сказал. Девушка-готка уже потеряла очень много крови и всё, что ей оставалось — умереть или обратиться. Я кивнул Сьюзи и она кивнула в ответ.
Загипнотизированные Искатели растерянно остановились в огромном открытом кругу в центре амфитеатра. Неспособные справиться с внезапным изменением. Огромный саблезубый тигр бродил среди них, сгоняя их вместе, готовый свалить любого, кто попытался бы что-нибудь сделать.
Вампиры медленно узнавали нас, понимая, что мы вторглись в их частные владения. Они оторвали окровавленные рты от своих жертв, чтобы закричать и завопить со всех сторон, требуя, чтобы Варни что-нибудь сделал. Один вампир бросился на Мёртвого Мальчика и погрузил свои острые зубы глубоко в его шею. А потом вампир отскочил и отступил, отплёвываясь и тряся головой.
— Формальдегид! В нём ни капли крови!
— Зачем мне кровь? — спросил Мёртвый Мальчик. Он схватил голову вампира обеими руками и сразу же оторвал её. Он отбросил голову и тело, спотыкаясь, пошло за ней.
Я крикнул Мёртвому Мальчику, чтобы привлечь его внимание, а потом Сьюзи и Эдди.
— Выносите всех, кого сможете! Максимальный урон, никакой пощады.
— А что ты будешь делать? — спросила Сьюзи.
Я указал на фигуру, одиноко стоящую на верхней ступени амфитеатра. Варни, Король Вампиров.
— Спущу его, — сказал я.
Сьюзи кивнула и открыла огонь из дробовика, поражая вампиров направо и налево. Головы отлетали прочь, грудные клетки взрывались и украденная кровь разлеталась в воздухе. Некоторые вампиры почти сразу же попытались сбиться в кучки, но Эдди Бритва быстро разделял их своим ярко ярким лезвием. Мёртвый Мальчик шёл прямо в самое большое собрание вампиров и разбивал их головы своими мёртвыми кулаками.
— Давайте! — рычал он. — Стреляйте получше! Я справлюсь с ним! Идите и попытайтесь, если думаете, что вы достаточно круты!
Саблезубый тигр рыскал среди Искателей Приключений, не позволяя им вмешаться. Большинство стояли, там, где были, ошеломлённые, временно брошенные их вампирскими кукловодами, у которых были свои собственные проблемы. И Варни… одиноко стоявший на верхней ступени каменного амфитеатра, недоверчиво смотрящий вниз, на то, что я и мои друзья делали с его вампирской армией. Я неуклонно шёл к нему, поднимаясь на каменные круги, один за другим.
— Вы не победите, — сказал наконец Варни. Ему пришлось возвысить голос, чтобы быть услышанным сквозь крики, вопли и рёв сражения. — Вы можете причинить моим людям боль, но вы не можете остановить их. В конечном счёте они придут в себя, одолеют вас и ваших друзей, и расправятся с вами.
— Ты забыл, — сказал я, приближаясь к нему. — Я нахожу вещи. Это — то, чем я занимаюсь. Я могу найти солнечный свет за пределами Тёмной Стороны и притащить его сюда.
— Я не забыл, — ответил Варни. — Я слышал, что ты сделал это однажды, в прошлом. Но это здесь не сработает. Я никогда не беспокоился о солнечном свете, благодаря некоей сделке, которую я давно заключил. И теперь я — Король Вампиров, разделил этот дар со всеми своими последователями.
— Ах, — сказал я. — Но ты не подумал разделить этот дар с Искателями, которых загипнотизировал?
Варни посмотрел на меня. — Что?
— Думаю, нет, — сказал я.
Я потянулся своим даром, нашёл самый яркий солнечный свет во всём внешнем мире и швырнул его вниз, в каменный амфитеатр. Сверкающий резкий солнечный свет, яркий, как день и вдвое сильнее, взорвался в Вампирском Клубе, словно один яростный прожектор, пронзив сердце Клуба как кол, которым пронзают вампира. Большинство присутствующих вампиров закричало, завыло и отступило, отвернувшись подальше от света. Варни мог говорить им, что они защищены от дневного света, но, очевидно, большинство из них с трудом верило этому. Они кинулись назад, через каменные круги, бросив своих жертв. А тем временем, солнечный свет поразил загипнотизированных Искателей Приключений, как удар в лицо, пробудив их от гипноза и освободив их разумы.
Тут же они снова стали самими собой и вернули контроль над своими действиями. Было ясно по виду их лиц — они знали, что с ними сделали, они помнили, что им пришлось сделать по воле вампиров. И это им по-настоящему не понравилось.
Они рванулись из центра и бросились на ближайших вампиров, повергая их гневным бешенством.
Я снова использовал свой дар, чтобы найти дверь, которая вела из Вампирского Клуба на улицу, в Клубленд. Дверной проём появился из ниоткуда, одиноко стоя в центре амфитеатра, проход в Пространстве и Времени, вырезанный Эдди Бритвой, показывающий яркий свет и жаркий неон Тёмной Стороны. Я обратился к саблезубому тигру и он выпустил вампира, которого терзал, чтобы посмотреть на меня жестокими кошачьими глазами.
— Привратник! — позвал я. — Вы мне нужны.
И, сразу же, он оказался там, высокий чёрный воин в широком белом одеянии.
— Соберите Искателей Приключений! — быстро произнёс я. — Пусть они соберут выживших жертв и уведут их отсюда в безопасное место!
Привратник быстро кивнул и приступил к этому. Я повернулся и крикнул Сьюзи. Мне пришлось прокричать её имя пару раз, чтобы привлечь внимание, когда она расстреливала вампира за вампиром, с ужасной холодной улыбкой на лице.
— Сьюзи! Собери Эдди и Мёртвого Мальчика, и сдерживайте вампиров, пока Искатели уводят жертв в безопасность! Когда они выйдут, следуйте за ними!
— А как насчёт тебя? — спросила Сьюзи.
— Я разберусь с Варни и его армией, — ответил я. — А потом пойду за тобой.
— У тебя есть план? — спросила Сьюзи.
— Конечно, у меня есть план! У меня всегда есть план!
— Кроме тех случаев, когда его нет и ты импровизируешь, — сказала Сьюзи. — Это не всегда хорошо получается.
— Доверься мне, у меня есть план, — сказал я. — И он по-настоящему мерзкий.
Сьюзи коротко усмехнулась. — Это лучше всего.
Привратник и Искатели Приключений собрали жертв, и наполовину провели, наполовину пронесли их по каменным кругам и через дверь, из клуба на улицу. Сьюзи, Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва прикрывали тыл, делая ужасные вещи с любым вампиром, пытавшимся помешать спасению. Не всех жертв можно было спасти, но, в Тёмной Стороне, вы учитесь довольствоваться тем, что можете сделать.

• • •

Всё закончилось удивительно быстро. Все они ушли через дверь в Клубленд. Отъезд меня одиноко стоять на верхней каменной ступени, напротив Варни. За собой я слышал, что его последователи закопошились, собирая силы, чтобы подняться ко мне по ступеням. Я позволил дневному свету уйти и он погас. В Вампирском Клубе оставалось достаточно света, чтобы я мог видеть Варни, стоящего передо мной, изучающего меня холодным, безжалостным взглядом. Он медленно пошёл вперёд, чтобы встретить меня. Я слышал, как вампиры шипели и карабкались за мной, поднимаясь по каменным кругам, приближаясь. Я не оглядывался.
— Вы должны понимать, — сказал Варни, почти непринуждённо, — что я никогда не позволю вам уйти отсюда, Джон Тейлор. Армия подобных мне стоит между вами и единственным выходом; и все ваши маленькие друзья ушли. Вы унизили меня, чтобы спасти нескольких испорченных героев и немного человеческого скота. Это не имеет никакого значения. Мы всегда можем пригнать ещё. Вы причинили немного вреда моим людям, но они преодолели это. Вы ничего не остановили, ничего не изменили. Но, за то, что вы сделали и попытались сделать, я обещаю вам вечность страданий.
— Брось, — ответил я. — Я слышал всё это прежде и от гораздо худших, чем вы.
— Нет никого хуже меня, — заявил Варни.
Я улыбнулся. — Ты никогда не встречал мою мать.
Варни с раздражением пожал плечами. — Должен сказать, вы хорошо держитесь, Джон. Учитывая, насколько сильно мои дети изранили вас в прошлый раз. Поверьте — это пустяк, в сравнении с тем, что я сделаю с вами теперь. Почему вы остались, Джон, когда прочие ушли? У вас нет друзей, чтобы защитить вас теперь, никакого оружия, даже солнечного света.
— Они мне больше не нужны, — ответил я. — У меня на уме кое-что получше.
Варни весело хихикнул. — Вы хорошо блефуете, Джон. Истинное удовольствие — иметь врага, достойного меня. Но есть лишь вы и множество нас. Вы не должны были позволять своим друзьям уйти.
— Ты же не думал, что я уйду и брошу его, правда? — спросила Сьюзи Стрелок. Я оглянулся и она стояла рядом со мной, с дробовиком наготове.
— Я велел тебе уходить, — сказал я.
— Ну да, вот так всегда бывает, — ответила Сьюзи. — Я никогда не оставляю работу незаконченной, когда ещё осталось, кого убить.
— Дорогая Сьюзи, — сказал Варни. — Из вас получится замечательный вампир. У вас подходящий характер для этого.
— Только через мой труп — сказала Сьюзи.
Она подняла свой дробовик и в упор разрядила в него оба ствола. А он просто стоял там и терпел это. Она стреляла в него снова и снова, с дикой скоростью перезаряжая свой дробовик, но намазанные чесноком пули не причиняли ему никакого вреда. Она медленно опустила своё оружие и Варни улыбнулся ей, совершенно невредимый и ничуть не впечатлённый.
— Много лет назад я заключил сделку, — пояснил он. — Чтобы стать больше, чем любой другой вампир. И частью сделки, заключённой мной, было то, что я никогда не пострадаю ни от какого оружия этого мира.
— Я так и думал, что должно быть что-то подобное, — сказал я. — Соглашение с кем именно?
— А как вы думаете? — спросил Варни.
— А, — сказал я. — Всегда нужно быть осторожным в подобных сделках. Всегда есть лазейка или две. Дьявол действительно кроется в деталях.
Я оглянулся назад. Вампиры приближались, на четвереньках подползая вверх по каменным ступеням, чтобы добраться до меня и Сьюзи. Сотни, с ненавистью и злобой, отпечатанными на их мёртвых лицах. Сьюзи быстро передвинулась, чтобы встать со мной спина к спине, накрывая приближающихся вампиров из своего дробовика. Многие из них остановились, когда увидели её. Они помнили, что её особые боеприпасы сделали с ними, если бы не Варни. Но они могли позволить себе быть терпеливыми. Их было так много, со всех сторон окруживших Сьюзи и меня.
Я оглянулся на Варни и улыбнулся. Поскольку у меня оставалась в рукаве единственная последняя уловка. Один-единственный, последний и очень мерзкий кролик, который вылезет из моей шляпы.
— Кто такие вампиры на самом деле? — спросил я у Варни. — Когда вы верно уясните это? Все вы просто ходячие трупы, которые выкопались из ваших могил. А кто пожирает трупы? Насекомые, личинки… черви. Поскольку вы необычные трупы, вас не беспокоят обычные пожиратели мёртвых. Но здесь, в Тёмной Стороне, у нас есть своё собственное частное кладбище — Некрополис. Мы храним его заключённым в отдельном измерении из-за людей и тварей, совсем нечеловеческих, которые там погребены… Мы не желаем их возвращения. И конечно, черви, поедающие тела, похороненные в Некрополисе, не могут быть всего лишь обычными простыми червями. После поколений пожирания мертвецов Тёмной Стороны они стали очень сильными и очень голодными. Сверхъестественно сильными и голодными.
Я увидел, что на лице Варни растут видимое понимание и тревога, и я наслаждался им, когда потянулся своим даром, нашёл всех червей в Некрополисе Тёмной Стороны и доставил каждую чёртову тварь в Вампирский Клуб.
Они обрушились сверху, бесконечный водопад миллионов жирных, извивающихся червей. Они падали на вампиров и пожирали мёртвую плоть, глубоко зарываясь в их мёртвые тела, со сверхъестественной силой и скоростью. Вампиры кричали, выли и пытались отбиться от червей руками. Но всё больше и больше червей падало из ниоткуда, бесконечным крутящимся дождём. Они проедали дорогу в тела вампиров и прятались в них, быстро прогрызая путь сквозь органы, которые больше не работали. Украденная кровь вырывалась из расширяющихся отверстий багровыми потоками. Казалось, что у сверхъестественных червей был особый аппетит к плоти нежити. Вампиры убегали и карабкались на четвереньках во всех направлениях, избивая сами себя, отрывая куски собственной плоти когтистыми руками, когда пытались сорвать червей. Но они уже падали и беспомощно извивались, когда черви поедали их мышцы. Множество червей вырывалось из глазниц вампиров и извивалось в их вопящих ртах.
Они также валились на Сьюзи и на меня, но не беспокоили нас. У них не было аппетита к живым.
И Варни, Король Вампиров, кричал громче всех. Черви зарывались в него, по всему его телу. Заключённая им сделка покрывала лишь вещи этого мира, а черви появились из отдельного измерения. Он бил по своему телу, не в силах поверить, что это происходит с ним. Я наклонился и поднял меч, чей блеск заметил на верхней ступени амфитеатра. Я видел, как он выпал из руки Чандры Сингха, когда тот встал против Эдди Бритвы на костяном пляже. Он попал вместе с нами в Вампирский Клуб, потому что это был зачарованный меч, связанный с Чандрой Сингхом. Он никогда не рассказывал, где добыл этот волшебный клинок, только то, что он не из этого мира. А, значит, сделка Варни его не касалась.
Я поднял его и двинулся на Варни. Он был слишком занят червями, чтобы увидеть моё приближение. Я взмахнул зачарованным мечом обеими руками и пылающее лезвие сразу же отсекло ему голову.
Отрубленная голова отвалилась, всё ещё пытаясь кричать и я быстро схватил её, прежде чем она укатилась. Тело Варни рухнуло вперёд, вытянув когтистые руки. Чары пропали и теперь Варни выглядел тем, кем и был: старым гниющим трупом в разваливающейся одежде. Я обернулся и кивнул Сьюзи, и мы побежали вниз по каменным кругам, направляясь к открытой двери. В одной руке у меня был меч, в другой — объеденная червями голова Варни. Сьюзи палила в любого вампира, который стоял на пути. Амфитеатр полнился криками.

• • •

Мы покинули Клуб Вампиров через открытую дверь и вышли на улицы Тёмной Стороны. Привратник, Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва ждали нас, прислонясь к футуристической машине. Я оглянулся назад. Дверь исчезла, вместе со всем прочим Вампирским Клубом. Целое здание пропало, больше не являясь частью Клубленда, без поддерживающей его воли Варни.
Я осторожно поставил голову Варни на тротуар. Там осталось не так уж много было. Большая часть плоти исчезла и черви ползали по всему черепу, сыплясь из пустых глазниц и киша во всё ещё слабо шевелящемся рту. Я поднял меч Чандры Сингха и опустил его вниз, как в прошлый раз. Череп разлетелся на сотню кусочков. Они растаяли туманом и пропали, а всё, что осталось — это черви.
— Это всё? — спросила Сьюзи. — Это уже закончилось?
— Думаю, да, — ответил я. — Без Короля Вампиров, чтобы объединить их, несколько вампиров, которые могут выжить, просто рассеются, скроются и будут надеяться, что их не заметят. — Я взглянул на Привратника. — Спасибо за вашу помощь. Заберите своих Искателей Приключений домой и выдайте им немного крепкой выпивки. И пусть это послужит им полезным уроком — что может произойти, когда они преследуют добычу, гораздо больше их.
Привратник посмотрел вниз на червей, извивающихся на тротуаре. — Видимо, это не та Крупная Добыча (выбор), которая может вас обеспокоить.
— Это — Тёмная Сторона, — сказал я. — Всегда найдётся что-то более опасное, чем вы.
— Он всегда должен сказать последнее слово, — заметила Сьюзи.
— Да, — согласился я.

ШЕСТЬ

Позже, в Клубе Искателей Приключений:
Множество знаменитостей настаивали на том, чтобы купить мне уйму выпивки в баре Клуба. И я позволил им это. Все герои, авантюристы и персонал Клуба вместе вернулись назад и общее празднование было естественным делом. Отсутствовал только Гарет де Лион, потому что он был занят в Библиотеке, наблюдая за перепрограммированием Двери Клуба, чтобы удостовериться, что она никогда снова не будет неправильно использована. Никто по-настоящему не сердился на него (Это могло произойти с любым из нас  — гласило общее мнение), но Гарет не позволял себе расслабиться, пока не будет уверен, что Клуб снова безопасен.
Августа Мун и Мёртвый Мальчик воспроизводили для всеобщего удовольствия свою встречу в Клубе Вампиров. Он просто спокойно стоял, пока она изо всех сил лупила его своей тростью, пока он не заскучал, отобрал у неё палку и пылко поцеловал её в губы. Закалённые Искатели валились друг на друга, беспомощные от смеха, когда Августа гонялась за убегающим Мёртвым Мальчиком вокруг бара, требуя, чтобы он выполнил свои обещания.
Сьюзи Стрелок и Эдди Бритва прочно устроились в баре, уже хорошо втянувшись в игру кто кого перепьёт, которая, видимо, включала выпивание двойной порции из каждой бутылки, стоящей позади стойки. Заключалась уйма пари — не столько, кто из них свалится первым, сколько, в каком направлении они упадут.
Я выстроил в линию перед собой множество напитков на барной стойке и удовлетворённо обдумывал, в каком порядке их пробовать, когда ко мне подошёл Привратник. Я дружелюбно кивнул ему и поднял бровь.
— Я думал, вам не разрешается оставлять пост у двери, когда члены Клуба присутствуют в нём?
— Я был повышен, — торжественно объявил Привратник. — Я был объявлен официальным героем и Действительным Членом Клуба. Но я всё ещё Привратник.
— Почему? — спросил я.
— Потому что быть членом Клуба — это неоплачиваемое положение, тогда как быть Привратником включает жалованье.
— А, — сказал я.
— По крайней мере, теперь я могу время от времени заскакивать в бар, по-быстрому выпить, — сказал Привратник. — Главный вход может сам позаботиться о себе. У него есть своя собственная охранная система. Привратник там только затем, чтобы производить на людей впечатление.
— Вы делаете это очень хорошо, — великодушно заметил я.
— Благодарю, мистер Тейлор. Вы очень обяжете меня, вернув кредитную карту Клуба, которую я вам дал.
Я вытащил карту из внутреннего кармана и вернул ему.
— Я надеялся, что вы забыли об этом…
— Ни черта, мистер Тейлор.
— Я уже вычел существенную сумму, — сказал я. — Я представлю свои расходы позже.
— Вы, конечно, можете попытаться, мистер Тейлор.
— Что стало с жертвами, которых мы спасли из Вампирского Клуба? — спросил я.
— Мистер Адвент сопроводил их в ближайшую больницу или церковное святилище, как потребовалось, — сказал Привратник. — Он уверил меня, что о них позаботятся. Могу я спросить, что случилось со всеми этими ужасными червями, которых вы призвали из Некрополиса?
— Я отослал их обратно, — сказал я. — Не хочу нарушать экологию нашего уникального кладбища. Кроме того, я не хотел, чтобы они шатались по улицам Тёмной Стороны достаточно долго, чтобы приобрести аппетит к плоти живых. Никто не остался бы в безопасности.
— Какое странное место эта Тёмная Сторона, — заметил Привратник.
Я оглядел переполненный бар Клуба. Все выглядели наслаждающимися, расслабленными и беззаботными, и очень шумными.
— Все они были близки к гибели, — сказал я. — И хуже, чем просто смерти. И вся Тёмная Сторона очень близко подошла к тому, чтобы быть наводнённой и завоёванной немёртвыми. Всё потому, что один из этих людей откусил больше, чем смог проглотить. Герои не входят в состав Тёмной Стороны. Они думают, что всё это игра.
— Это, — заметил Привратник. — Большая Игра. По крайней мере, я понимаю, почему они делают то, что делают. Почему вы делаете то, что делаете, мистер Тейлор?
— Это грязная работа — подчищать за героями, — сказал я, расправившись со своим первым напитком. — Но кто-то должен это делать.

Перевод: Bertran 
31 декабря 2021 года.